Воинственные страхи Восточной Европы

Порожденная страхом риторика уже довела до того, что США наглядно — присутствием своих военнослужащих и военной техники — подтверждают непреклонное желание защищать восточную границу НАТО. Эти, в свою очередь, еще больше нервирует Россию, заставляя ее наглядно доказывать свою готовность «дать отпор агрессивному блоку».Давление на восточных границах НАТО (и ЕС) растет, как и соблазн для правительств приграничных с Россией стран побыстрее разрядить его самыми радикальными средствами. Так, Украина надеется разыграть сценарий Корейской войны, только с более фундаментальными для себя результатами.

Этот настрой деформирует способность латвийского правительства добросовестно выполнять обязанности президентства в ЕС.

Внешнеполитический курс Латвии больше ориентируется на позицию «ястребов» Конгресса США и радикального крыла киевских политиков, чем на осторожный внешнеполитический курс ЕС или на попытки Германии и Франции добиться мира на Украине дипломатическими средствами.

Не исключено, что правительство Латвии как страны-председателя ЕС открыто не выступило против минских переговоров «с агрессором» только потому, что свято верит — перемирие будет коротким, и военные действия, как «естественный ход вещей», возобновятся с новой силой.Дискуссии по соседству — в континентальной Европе — о том, как рационально разрешить украинский конфликт и ослабить возникшее напряжение, увы, не влияют на воинственный настрой политических элит гипотетической «прифронтовой зоны». Чтобы показать себя, Латвия, Литва, Эстония, Польша, Румыния и Болгария принимают демонстративно «американизированные» решения. И все это, чтобы бросить вызов «старичкам-перестраховщикам» из ЕС.

Так уж сложилось, что общества стран Балтии и Восточной Европы в подавляющем большинстве своем традиционно подозревают Россию в злом умысле. Такова, к сожалению, их естественная, порожденная горьким историческим опытом, реакция. Однако правящие политики эти инстинкты нарочно гипертрофируют. Ведь, как известно, «страх продается». И мы этому недавно стали свидетелями — на последних парламентских выборах российской угрозой власть умело маскировала свою неэффективную и коррумпированную политику. И не без успеха! Взволнованное же общество морально уже почти дозрело до мысли, что война неизбежна — как и до убежденности, что попытки дипломатов бессмысленны, а по сути своей, вообще предательские.

Si vis pacem, para bellum. Восточноевропейская версия

Было бы логично, если именно приграничные страны НАТО (и ЕС), опасаясь стать возможной «прифронтовой полосой», были бы жизненно заинтересованны в ослаблении конфронтации Запада и России и в окончании подпитывающей ее украинской гражданской войны. К сожалению, правительства этих стран отказались от такой «примитивной», на их взгляд, позиции в пользу более «утонченной» тактики намеренного разжигания напряженности на Украине.Похоже, восточноевропейской элите, судя по их словам и делам, самым эффективным кажется решение превратить гражданскую войну на Донбассе в прямой военный конфликт НАТО и России.

Таким образом можно будет, во-первых, заставить, наконец, Россию заявить о себе как об открыто воюющей на стороне сепаратистов стране. И, во-вторых, затащить или заманить НАТО в союзники Киева и втянуть альянс в прямое военное столкновение.

Такова предельно циничная, но достаточно логичная позиция — переместить угрозу конфликта прочь от своего порога, разжигая войну где-то в другом месте. Очевидно, думают: «На Донбассе уже и так стреляют, там разруха — идеальное место для окончательного решения «конфликта цивилизаций» между Западом и Россией».

Поэтому Восточная Европа так настойчиво требует от США поставок для украинской армии летального вооружения. Это бы сделало Вашингтон фактическим военным союзником Киева.

Из предосторожности или по крайней скупости, дабы не опустошить свои арсеналы, сами подстрекатели в поставщики вооружений ВСУ не рвутся. Однако в балтийских странах и в Польше уже вовсю обсуждают возможность оказания помощи киевскому правительству живой силой, создав добровольческие формирования — роты или даже батальоны из солдат своих армий. Или даже призывают приступить к созданию совместных боевых соединений по образцу Литовско-польско-украинской бригады (LITPOLUKRBRIG).

Поэтому есть опасения, что при возобновлении военных действий на Украине в них смогут открыто принять участие военнослужащие других стран. Иными словами, командование НАТО и руководство ЕС будет фактически поставлено перед фактом, что несколько стран-участниц альянса стали воюющей стороной.

Всем бедам конец?

Россия в любом своем обличье была неудобна и пугающа для соседей и других европейских держав со времен Ивана Грозного и Ливонской войны. Слишком она большая, мощная, самобытная и по европейским меркам и нормам — «неинтегрируемая». Хотя временами, во имя спасения западной цивилизации, русского медведя пытались посадить на цепь или разделить его на нескольких медвежат поменьше.Такие попытки на рубеже XV и XVI веков предпринимал еще магистр Ливонского ордена Валтер Плетенберг. Потом шведский король Карл XII в Северной войне, затем Наполеон, коалиция европейских держав, спасавшая в Крымской войне «во имя равновесия сил» от развала Османскую империю, а также генералы кайзера Вильгельма II Гинденбург и Людендорф. И, конечно, Гитлер с его планом «Барбаросса».

В наши дни раздражение отцов дипломатии ЕС в отношении того, что Россия снова стала слишком сильной и богатой, а уже поэтому опасной для Европы, породило фатальную ошибку: «Восточное партнерство» из первоначального проекта евроинтеграции постсоветского пространства, превратилось в площадку попыток политической и экономической изоляции России. Это, в конечном итоге, и спровоцировало острый кризис на Украине. Так что нынешние проблемы ЕС в большой степени являются делом его собственных рук.

Или конец всему?

Допустим, что у этой концепции — об окончательной победе, о свободе Европы от давних травм — действительно есть рациональная основа. Например, в том, что миссия Запада на украинском поле битвы — окончить все войны, ликвидировать все страхи и приблизить долгожданный «конец истории». К тому же есть и похожий исторический прецедент — Рим победил Карфаген, своего главного конкурента, обильно посыпав его руины солью. А затем на века во всей Европе и Северной Африке установился pax romanum — «римский мир».

Однако, прежде чем приступить к реализации этих крайне опасных идей, надо серьезно подумать, действительно ли Запад может победить и подчинить себе Россию? Экономически или политически задушить ее невозможно. Разные эксперты, которые заявляют, что Россию ожидает быстрый неминуемый финансовый крах или дворцовый переворот испуганных олигархов, все же скорее выдают желаемое за действительное.

Хотя бы потому, что пока у России существует реальное сотрудничество со странами БРИКС, ей не суждено стать rogue state — страной-изгоем. У нее по всему миру есть союзники и сочувствующие, пусть даже порой зарабатывающие на российском желании померяться силами с Западом.Супердержавам будущего, КНР и Индии, крайне невыгодно, что Запад сейчас пытается подчинить (или даже «мирно интегрировать») Россию. Китай вполне может себе позволить с выгодой для себя кредитовать северного соседа, который, тем более, может гарантировать эти вложения своими природными богатствами — сибирским газом, нефтью, лесом.

Также ничего не изменит и гипотетический уход Владимира Путина, мысль о чем сегодня на Западе превратилась буквально в «идею фикс».

Сложившаяся российская модель власти доказала, что она будет в достаточной мере стабильной и жизнеспособной и после смены ее нынешнего лидера. Конечно, Россию после присоединения Крыма и санкций Запада серьезно затрагивает экономический кризис. Но пока он лишь усиливает авторитет государственной власти в стране.

Все происходящее сегодня в российском обществе заставляет нас вспомнить Александра Солженицына, который вначале искренне верил, что Запад действует против всего советского, а в конечном итоге обнаружил, что это действие направлено против всего русского.

Президент Путин пережил похожую метаморфозу взглядов: в начале первого срока президентства он думал о вступлении России в НАТО, об интеграции страны в западную экономику. Пока не понял, что участвует в политических играх, в которых ему суждено извечно выполнять роль «плохого парня».

Тем, кто непременно хочет одолеть Россию, остается только воевать. Но военная конфронтация между НАТО и Россией не означает только усиление артиллерийских обстрелов в Донбассе. Это будет нарастающая бесконтрольная ядерная угроза глобального масштаба. Согласно расчетам военных, при углублении конфликта на востоке Украины будет логично, если корабли альянса заблокируют Севастополь. На это Россия однозначно попытается ответить всеми доступными ей средствами. В том числе и теми, что измеряются в килотоннах. И так дальше — по спирали. И вместо «конца всем бедам», наступит начало Третьей мировой войны.

Кто хочет реализации именно этого драматического сценария? Европе, всерьез задумавшись о таком ходе событий, пожалуй, намного спокойнее и выгоднее будет и дальше продолжать жить со своими «историческими страхами».

Как честолюбием победить излишнюю воинственность

Представляемая мной партия «Согласия» не входит в латвийское правительство и потому сейчас является «оппозицией президентства страны в ЕС». Этот статус возлагает на меня обязанность не только анализировать правительственные промахи и ошибки и показывать их возможный вред, но и предлагать возможные решения по выходу из кризиса.

Честолюбие много значит в политике, и я надеюсь, возможность вписать свои имена на скрижали европейской истории как создателей мирного процесса может зародить в политической элите небольших стран ЕС тот энтузиазм, который заставит испариться ее сегодняшнюю излишнюю воинственность.Латвия еще может успеть во время своего президентства осуществить грандиозный дипломатический процесс (или хотя бы его начать) по снижению напряженности между Западом и Россией. У Риги есть возможность стать «вторыми Хельсинки». Именно об этом — как прекратить конфликт на Украине, как возобновить сотрудничество по линии ЕС и России и НАТО и России — и надо говорить на посвященной «Восточному партнерству» международной конференции 22 мая 2015 года. А не категорически объявлять ее, словами министра иностранных дел ЛР Эдгара Ринкевича, «саммитом военного времени».

Увы, пока латвийское правительство с порога отвергает все идеи на эту тему, высказанные лидерами оппозиции.

В свою очередь, авторитетные брюссельские, берлинские или парижские политики, комплиментарно «завернув» эти предложения в обещания красочной перспективы (яснее говоря — брюссельской карьеры), могут сделать привлекательным сам процесс превращения воинственных членов латвийского правительства из «ястребов» в «голубей мира».

Как я уже говорил раньше, Хельсинки-2 и мир в Европе возможны только при диалоге между лидерами США и России. К сожалению, Минск-2 — это все, на что сейчас способна Европа. Конечно, не стоит преуменьшать проделанную работу и достигнутый там результат, но оценка их результата безжалостна — у самой Европы нет плана по установлению прочного мира на Украине. Она, максимум, может предложить заключение еще одного перемирия.

Сейчас прямой диалог двух держав — России и США — кажется чем-то маловероятным. Президент Путин задет и обижен. Россия никому не верит. Барак Обама уже, по сути, «пакует чемоданы» и не готов к серьезным инициативам. В свою очередь, Конгресс США под руководством республиканцев старательно «выкапывает топор войны».

Для обоих президентов Хельсинки-2 — рискованное предприятие. Их критики с легкостью могут бросить им в лицо: «С кем ты хочешь договариваться о мире? Им же нельзя верить!».

И все же у нас остается надежда, что президенты Обама и Путин способны не стать жертвами излишней воинственности. Они осознают, должны осознавать: «ястребы» могут заиграться настолько, что Земной шар просто сойдет со своей орбиты.

Очень хочется надеяться, что президент Обама, получивший авансом в самом начале своего президентства Нобелевскую премию мира, все же хочет «уйти красиво». Если же нет, то Европе для обеспечения прочного мира придется ждать «свежего» президента США — как, может быть, и России. И ждать долго. Недопустимо долго.