«С врагами народа не разговариваю»: почему латыши боятся спорить. Мнение Виктора Авотиньша

«В моей юности считалось, что драка — куда лучший способ общения, нежели сидя в общагах стенать об «ублюдках, не позволяющих нам жить». Это научило меня выходить на прямой контакт с теми, кого я не понимаю, с кем не согласен, или кого привычное мне окружение не выносит. Я делаю и буду делать это потому, что другая точка зрения, несмотря на остроту противоречий, имеет такое же право на существование, как моя. И еще потому, что прямое общение даёт мне возможность укрепить свою точку зрения, — пишет Виктор Авотиньш в «Неаткариге».

Я согласился принять участие в 9-ой конференции Организаций русских соотечественников «Латвия и Россия: от конфронтации и недоверия к доверию и сотрудничеству» (27 августа) не только в качестве слушателя, но и в качестве активного участника двух дискуссий (культура и СМИ). В основном потому, что, как мне казалось, представилась возможность организовать что-то отличное от зачастую тупого обсасывания в СМИ темы отношений латышей и русских, не вылезающего из цитадели предрассудкой каждой стороны.

Организаторы позволили мне создать дискуссию, в которой «обе стороны» встречаются, могут сравнить свои взгляды, убедить оппонентов в своём путём прямого диалога. Я обратился к нескольким латышам, которые, на мой взгляд, способны мыслить, но чья позиция могла не совпадать с мнениями большинства участников конференции. И… потерпел провал. Ни один из тех, кого я пригласил к прямому, публичному противостоянию мнений, на мероприятие оппонентов придти не согласился.

Не буду называться их по имени. И по правде говоря, меня их отказ особо не удивил. Гражданственность латышей, когда речь заходит о прямом контакте, противостоянии новым или отличным от их собственных убеждениям, в этом столетии была весьма слабой. Касается ли это самоуважения и национальной самобытности в отношениях с ЕС, или неспособности (нежелания?) на протяжении более 20 лет профессиональным (!) путем достичь единства политической нации в Латвии…

Уже во время так называемой школьной реформы-2004 я был удивлён едва ли не болезненным стремлением официальных кругов Латвии обойтись политическими аргументами,  игнорируя или уходя от профессионального обоснования своих желаний. «С врагами народа (это школьниками!) не разговариваю», — слышал я.

Я читал почти все, что было написано на эту тему. Считаю, что с помощью адекватной, профессиональной политики можно было достичь даже того, чего когда-то хотело ТБ/ДННЛ. И, конечно же, в референдуме о втором госязыке не было бы необходимости. Я считаю, что он случился исключительно потому, что политикам кажется, что выгоднее быть «потребителями власти», нежели государственными мужами.

И вместо того, чтобы заботиться о своей земле и народе, они предпочитают поддерживать раскол по «национальному признаку» как главный двигатель воспроизводства власти.

…Что касается самого меня, то я впредь буду пытаться разобраться в различиях мнений при прямом общении. И если я заключу, что в этом общении был честен с собой, то мне будет совершенно все равно, что, как и где про меня скажет почтенная латышская (русская) публика.»