"Мне пришло короткое сообщение, содержание которого стоит хорошенько обдумать. «Что в сухом остатке от скандала вокруг "переговоров олигархов"? Втихаря за государственные деньги спасены акционеры «Conexus», был бы продан и «airBaltic», если бы не подняли шум, что там не стратегический инвестор, а финансовый посредник, принято решение о продаже «Liepājas metalurgs» тем же инвесторам, которые предлагали большие деньги - за меньшие, полная тишина о продолжающейся афере с Коэффициэнтом обязательной закупки, а о скандале с администраторами неплатежеспособности и вовсе забыли… Выходит, что скандал с олигархами был направлен не против разграбления государства, а против того, что государство грабят НЕ ТЕ?!» - пишет Виктор Авотиньш в "Неаткариге".

Действительно, что остается в сухом, достойном уровня парламента остатке от расследования комиссии Сейма «О признаках разграбления государства и качестве криминального процесса при досудебном расследовании»?

Парламент, коалиция не смогли освободиться от партийного, сегментарного взгляда на эту проблему. Совсем наоборот – ряд представителей коалиции пытались этот партийный (а не государственный) взгляд навязать обществу. Едва ли не до истерии желали, чтобы комиссия без юридического основания политически объявило «разграбителями государства» некоторые конкретные персоны, не так ли? Одновременно категорически не желая углубляться во весь прочий спектр этой темы.

Комиссии я могу поставить в вину лишь то, что ее заключительное сообщение – своего рода компромисс между амбициями рупора коалиции и полным политическим раскрытием темы.

К сожалению, для меня вся эта «варка» воругк "разгноворов в "Ридзене" стала свидетельством желания перераспределить в государстве влияние в области «разграбления власти». Извините, но мне опубликованное в Ir их содержание кажется невнятной болтовней пацанов. Вот если бы Ir сообщил о каких-то вытекающих из этой болтовни набросках действий, я мог бы думать иначе.

Но если их нет, то я считаю, что мои разговоры с самыми разными людьми (и политиками, в том числе крайними радикалами) на протяжении лет носили (и будут носить) гораздо более конструктивный характер. Если бы их кто-то прослушивал, он бы знал, что мы, сколько бы ни выпили, стараемся думать программно, создавать свои видения перемен во власти, не говоря о сценариях. Наша проблема не в идеях, не в ругательствах, не в критике существующей власти, не в дефиците взаимных противоречий, наша проблема – лидеры, ресурсы (не столько денежные) и инструментализация положения.

Связь заключительного сообщения комиссии со словами «разграбление государства» мне вовсе не кажется полной, однако, на мой взгляд, следует признать, что Ингуна Судраба, насколько могла, все-таки старалась удержать проблему над партийностью. Рассмотреть ее как государственную, политическую проблему.

В-третьих, в определенном смысле хорошо, что сейчас год выборов. Если партии не сумеют убедительно и внятно ответить избирателям, что конкретно, снова попав во власть, они будут делать, чтобы изжить разграбление государства, предотвратить ежегодное воровство пяти миллиардов, станет очевидным, что за жаждой власти у этих партий только и единственно пустота. В этом я усматриваю своего рода позитивный вклад комиссии Сейма.

Однако пока, человек, приславший мне краткое сообщение, видит проблему разграбления этого государства в гораздо более соответствующем масштабе, чем ее хочет представить латвийский парламент".