В Латвии пернатых травят… ртутью?

Из–за жутких вырубок — даже в заповедниках! — и использования на полях сильнейших удобрений страна может лишиться многих видов птиц. Например, на пороге исчезновения и без того редкий черный аист. Орнитологи предполагают: он, питаясь рыбой, травится запрещенными пестицидами со ртутью, которые с крупных фермерских хозяйств попадают в водоемы.

Отправляемся в Курземе вместе с руководителем проектов Латвийского общества орнитологов Роландом Лебусом. Цель: проверить окрестности Вентспилса и Кемерского национального парка: кто туда уже прилетел?

На одних полях отдыхали большие стаи диких гусей, неподалеку от них выискивали, чем бы поживиться, красавцы–журавли. В других местах вышагивали, лениво покачиваясь, великаны–лебеди, а рядом суетились какие–то совсем крошечные пичуги. На столбах обновляли гнезда белые аисты, а над камышами и открытой водой парили хищные болотный лунь и сокол–дербенник…

Лес — это не просто деревья

— Пока прилетели птицы, зимовавшие в теплых регионах Европы, но уже вскоре должны появиться и те, кто провел несколько месяцев в Африке, — рассказал Роланд: он в этот день не выпускал из рук мощный бинокль и всегда был готов достать из машины длиннющий телескоп. — Обычному человеку, глядя на все это многообразие, может показаться, что тут полным–полно птиц, нет экологических проблем. Увы, это не так!

Птицы, как правило, разделяются на два типа. Один — так называемый узкоприспособленный. Птицы этого типа водятся лишь при определенном «качестве среды» в той или иной местности. К таким относится, скажем, рябчик. Он предпочитает смешанный лес, богатый растительностью, чтобы были и старые деревья, и молодые (естественно появившиеся, а не искусственные насаждения). Тут речь идет о нормальном лесе, а не аккуратненьком и ухоженном — без старых и мертвых деревьев, с мостками и дорожками, по которым шастают люди и беспокоят обитателей фауны.

Лесом, с биологической и экологической точек зрения, могут считаться только территории, где деревьям как минимум 120–140 лет. Более молодой — это еще не лес, там экологическая система толком не сформировалась, и о биологическом многообразии говорить не приходится. Понятие «лес» намного шире, чем просто «место, где растут деревья», — это богатая система, сложная и очень ранимая.

Первый «птичий тип» можно сравнить с определенными видами рыб, например с форелью. Она в естественной среде может жить только в холодной воде, где много кислорода. Как только температура повышается и кислорода меньше (например, из–за дамб и малых ГЭС), форель пропадает. Так же и с рябчиком, который может жить только при определенных экологических условиях.

А к другому типу относятся птицы, которые более приспособлены жить в разной среде — и в настоящем лесу, и даже там, где все облагорожено настолько, что хоть в домашних светлых тапочках гуляй.
И если что–то пропадает в лесу — пропадают и многие виды птиц. А так всегда случается в лесах, где ведется хозяйственная деятельность. Точно так же пропадает многое, когда на богатых дикоросами лугах делают культивированные посевы трав, — и там о биологическом разнообразии можно даже не мечтать…

Чёрный аист не туда прилетел

— Птицы — индикатор того, что происходит с природой, — продолжает Роланд Лебус. — Когда пропадают пернатые первого типа — очень плохо. Значит, естественная среда обитания становится более примитивной (а то, что просто, быстрее и рушится). Но когда снижается численность птиц второго типа, тогда уже не просто большая проблема, а ситуация близка к экологической катастрофе. Да, до такого в Латвии пока еще не дошло, но уже близится к этому.

Особенно сейчас страдают лесные птицы, тот же рябчик, которого орнитологи называют «иконой» естественного леса. Численность рябчика уверенно снижается — равно как и разных видов дятлов: например, трехпалого и белоспинного. Но и черному дятлу тут все менее комфортно — хотя он, в отличие от других родственников, может приспособиться к жизни в лесу, где проводятся вырубки.

Орнитологи все громче бьют в набат, призывая людей обратить внимание на проблему снижения численности черных аистов. Они зимуют в Африке, где до сих пор используют на полях даже дуст, запрещенный по всей Европе и не разрешенный для поставок в другие регионы. И в Африке аисты травятся дустом, и… в Латвии.

Откуда дуст в Латвии — загадка. Видимо, селяне достают его из старых запасов и используют на полях, чтобы меньше тратиться на современные и менее вредные удобрения. Но есть подозрение, что в Латвии эти птицы травятся еще и ртутью. Специалисты делали анализы крови и тканей погибших птиц — и находили в них ртуть. Хотя тут ведь давно официально не используют пестициды со ртутью. Может, и их селяне прикопали где–то на черный день? Кстати, черный аист питается в основном рыбой из внутренних водоемов. И если он ест рыбу со ртутью, то и мы с вами — такую же…

Спиленные заповедники

Защитники птиц уже не первый год воюют и с лесорубами. Ведь те пилят деревья даже весной, когда птицы возвращаются и вьют гнезда.

— Лесорубы нас давно объявили врагами народа, — замечает Роланд. — У них главный аргумент, когда мы создаем очередной заказник: запрещаете рубить и продавать лес, значит, сами наши семьи кормить будете! Это государству надо думать: почему оно довело страну до того, что огромная часть населения зависит только от леса: спилили, продали — есть деньги, и полностью разбалансирована экономика. А когда все тут повырубают, нарушится экологическая и пищевая цепочка, и в будущем это ударит по тем же лесорубам.

Но кто об этом думает… Люди живут одним днем. Орнитологов большинство людей считают такими «зелеными недоумками», которые делают все, лишь бы деньги выкачивать и из родного государства, и из международных фондов.

В Европе сейчас Латвия позиционируется как страна, занимающая второе место «по степени зелености». Наши противники даже кричат: вы объявили чуть ли не треть Латвии заповедной — мол, неприкасаемой. Увы: у нас в стране около 20% территории официально считаются охраняемыми землями, но из них реально охраняется крошечная часть.

И одно дело, когда ради привлечения туристов прямо в заказниках прокладывают маршруты. Это еще наименьшее из зол. Страшнее, когда теперь почти во всех заказниках рубят лес — поскольку рядом с ними все давно спилили под корень. Вопрос: зачем нам вообще охраняемые территории нужны, когда там активно (и не всегда даже скрытно) ведется хозяйственная деятельность?

Сама идея создания таких территорий: чтобы сохранить естественную среду для поддержания конкретных видов животных и растений и чтобы туда человек не совался. Я считаю, в Латвии охранная система рухнула, как сгнившая стена старого дома, и абсолютно себя не оправдывает…

В результате всего этого на грани исчезновения, помимо названных видов птиц, еще и сказочно красивая сизоворонка. Она еще жива в Латвии, по сути, только благодаря одному человеку — орнитологу Эдмонду Рачинскому, который этот вид защищает много лет подряд. Теперь почти все особи сизоворонки гнездятся в искусственных дуплянках, повешенных Эдмундом. А естественных старых деревьев с большими старыми дуплами (лишь они годятся для этой птицы) в Латвии толком не осталось, по крайней мере в том ареале, где сизоворонка еще обитает, — в Гаркалне.

Гаврила БРАГИН