Имена участников этой истории изменены, чтобы защитить интересы ребёнка.
Более десяти лет назад Раймонд и Лелде поженились. Вскоре у них родился Роберт, а спустя пару лет — второй сын, Марис. Младший развивался нормально, а у старшего возникли проблемы: сначала с питанием, затем с речью. Позднее врачи диагностировали у него расстройство аутистического спектра. Через несколько лет родители развелись. В итоге младший сын остался с отцом, который переехал за границу, а Роберт — с матерью в Латвии. Лелде снова вышла замуж и продолжала заниматься лечением старшего сына.
Раймонд знал, что у Роберта серьёзные проблемы со здоровьем. Мать постоянно рассказывала о новых заболеваниях, обследованиях и необходимости дорогостоящего лечения. Однако проверить её слова было непросто. Летом этого года Раймонду неожиданно позвонили из сиротского суда и сообщили, что его бывшая жена лишена права опеки над Робертом. Мальчика поместили в кризисный центр, откуда отец забрал его к себе за границу.
Причиной стало обращение врача Детской больницы, который заподозрил, что ребёнка систематически отравляли.
В письме врача, направленном в полицию и сиротский суд, содержалось чрезвычайно серьёзное обвинение: «Помимо целого ряда других подозрительных обстоятельств в истории болезни пациента, которые дают твёрдые основания полагать, что ребёнка неоднократно травили, в одном случае это клинически доказано со стопроцентной уверенностью. Ребёнку вводили инсулин, чтобы имитировать якобы имеющуюся у него болезнь, при этом настолько угрожая его жизни, что это можно считать покушением на убийство».
Первый подозрительный эпизод произошёл примерно год назад. По вызову матери Роберта доставили в региональную больницу, а затем перевели в Детскую больницу в Риге. Мальчик был бледным, вялым, с опасно низким давлением. Анализы показали резкое снижение уровня сахара в крови. Врачи обнаружили необычное соотношение инсулина и С-пептида. Последний вырабатывается организмом одновременно с собственным инсулином. Если инсулина много, а С-пептида мало, это указывает на поступление инсулина извне.
По заключению врача, Роберту ввели инсулин, хотя медицинской необходимости в этом не было. Такая инъекция могла вызвать потерю сознания, судороги и даже смерть. Больница сообщила о случившемся полиции. Однако тогда уголовное дело возбуждать отказались, не обнаружив состава преступления.
Примерно через год Роберт снова оказался в больнице. Мать утверждала, что мальчик поскользнулся и, возможно, ударился головой. Травмы врачи не обнаружили, зато токсикологический анализ выявил в крови бензодиазепин — вещество, входящее в состав некоторых успокоительных и снотворных препаратов.
Лелде объяснила, что из сумки её матери пропали пять таблеток снотворного. По её версии, ребёнок мог принять их за конфеты и съесть. На этот раз врач вновь обратился в полицию, и расследование было начато. Изучение медицинской документации выявило ещё одно обстоятельство: за 2024–2025 годы мать не менее 24 раз вызывала сыну скорую помощь. Чаще всего причиной становились судороги и высокая температура.
При этом многие приступы происходили до приезда медиков, а сведения о них основывались преимущественно на рассказах матери.
Отец и дедушка Роберта рассказали журналистам, что давно замечали странности в поведении Лелде. Женщина регулярно сообщала о тяжёлых заболеваниях сына и необходимости дорогостоящего лечения. На эти цели собирались пожертвования, в том числе через благотворительные кампании. Раймонд помогал деньгами сам и привлекал коллег. Однако родственникам так и не удалось получить документы, подтверждающие расходы. «Короче говоря, ни одного счёта мы в жизни не видели», — рассказал дедушка мальчика.
По его словам, несколько раз Лелде собиралась везти ребёнка в зарубежные клиники. Одна поездка неожиданно сорвалась из-за якобы произошедшей смерти родственника её нового мужа. Позднее выяснилось, что никто не умирал. В другой раз Раймонд предложил самостоятельно оплатить лечение, но Лелде потребовала перечислить деньги непосредственно на её счёт. Когда семья отказалась, поездка снова не состоялась. Впоследствии женщина утверждала, что всё-таки возила сына на лечение за границу, где ему проводили сложные процедуры.
По словам дедушки, когда Роберт гостил у них, он мог есть обычную пищу. Тем не менее одно время мальчика кормили через зонд — сначала через носоглотку, затем непосредственно через живот. Была ли такая мера действительно необходима, родственники не знают.
Когда летом родственники забрали Роберта из кризисного центра, он весил всего 22 килограмма. «Когда мы его увидели, он был серый, с синими кругами под глазами, я бы сказал, полуживой. Когда его раздели — просто кожа да кости», — вспоминает дедушка. Однако уже в кризисном центре выяснилось, что мальчик способен есть самостоятельно. Он с удовольствием ел клубнику и йогурты, хотя мать прежде утверждала, что ребёнок практически ничего не ест.
За несколько месяцев жизни с отцом, бабушкой и дедушкой Роберт прибавил 3,5 килограмма. Он ест мясо, каши, некоторые молочные продукты и ягоды. «За две недели мы разобрались, как его полноценно кормить, чтобы ему хватало всех питательных веществ», — рассказал дедушка. Изменилось и поведение мальчика. Он стал гораздо активнее, всё лето плавал в бассейне, гулял, начал бегать и играть в мяч.
Роберт пошёл в местную школу. По словам родственников, у него постепенно развивается речь, он лучше понимает окружающих и становится самостоятельнее. Если раньше мальчик ждал, пока его оденут, теперь способен одеваться сам. При этом расстройство аутистического спектра никуда не исчезло. Ребёнку по-прежнему необходимы специализированная помощь и занятия с педагогами.
Врач Детской больницы предположил, что у матери может быть так называемый синдром Мюнхгаузена по доверенности. Это форма искусственно вызванного расстройства, при которой человек выдумывает, преувеличивает или намеренно вызывает симптомы заболевания у другого человека, обычно у собственного ребёнка.
Психотерапевт, доцент Рижского университета Страдиня Артурс Утинанс объяснил журналистам, что в подобных случаях родитель может стремиться получать внимание и сочувствие медицинских работников, играя роль заботливого человека, который самоотверженно борется за здоровье ребёнка. При этом мотивы такого поведения не всегда осознаются самим человеком.
Однако подозрение врача ещё не означает, что у Лелде действительно имеется подобное расстройство. Для постановки диагноза необходимо специальное обследование.
Расследование выявило серьёзные недостатки в работе латвийской системы здравоохранения. Несмотря на многочисленные вызовы скорой помощи и госпитализации, семейный врач Роберта практически ничего не знал о происходящем.
Руководитель отдела прав ребёнка Бюро омбудсмена Лайла Гравере подчеркнула, что сиротский суд впервые получил информацию об опасности для Роберта лишь 1 июля этого года и сразу приостановил права опеки матери. Между тем врач Детской больницы впервые обратился в полицию ещё в марте предыдущего года. «Это совершенно вопиющий случай: ребёнка не защитили, когда его можно было защитить», — заявила Гравере.
Роберт теперь живёт с отцом. Он ходит в школу, учится говорить, самостоятельно одевается и играет в мяч. И впервые за долгое время его жизнь, по словам родственников, больше не состоит из бесконечных болезней, вызовов скорой помощи и больничных палат.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.







































































Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.