Урбанович: русский язык у латышей воспринимается как символ унижения латышской нации

Неприязнь к русскому языку живет во многих латышах. Они воспринимают русский не только как язык могучего соседа — так, как воспринимают французский фламандцы или «американский английский» жители канадского Квебека. Латыши воспринимают русский не только как язык бывших господ и орудие изменения национальности — как шведский язык для финнов, польский для литовцев и латгальских латышей или немецкий для балтийских латышей и эстонцев. Русский у латышей часто ассоциируется с языком депортаций и экзекуций…

Латышский народ живет болезненными — национальными, семейными и для многих по–прежнему очень личными — воспоминаниями, и русский язык ассоциируется у него не только с национальным унижением, но и воспринимается как некий символ физического и духовного унижения латышской нации.

Этот опыт прошлого влияет на политику защиты и распространения госязыка, на ее порою демонстративную агрессивность, на неловкие и неосознанно деструктивные попытки интеграции нелатышей и «сплочения» народа Латвии.

В течение последних двух лет и латышские средства массовой информации, и политики тотально и откровенно тиражируют неприязнь к тем жителям нашего государства, которые являются носителями русского языка. В русских согражданах и соседях, их родителях и детях видят лишь инструмент бывшей оккупации, репрессий и русификации. А сегодня, раздувая истерику гибридной войны, в русских ищут еще и «пятую колонну».

Было бы замечательно, если бы русские жители Латвии поняли эти глубинные корни неприязни латышских сограждан и простили латышам гримасы ненависти. И осознали, что русский язык, на котором создавали свои шедевры Александр Пушкин, Михаил Лермонтов, Александр Блок, Анна Ахматова, Владимир Высоцкий, для многих их сограждан и соседей — это главным образом язык НКВД, конвойных для высланных и лагерной охраны, парткомов и ЧК.

Латвийские русскоязычные граждане и неграждане не могут просто делать вид, что они ничего об этом не знают. Эти люди жили не в историческом вакууме — на их жизни, жизни их родителей, жизни родителей их родителей точно так же влияла (а порой и полностью определяла) реализуемая Сталиным и его наследниками политика.

Их, русскоязычных граждан и неграждан, также коснулись запугивание, несчастья, репрессии. Почти для всех, кто приехал сюда после войны, это не был их собственный добровольный выбор — покинуть родной дом и переехать в Латвию. Их судьбу решали те, кто планировал восстановление и индустриализацию разоренных войной территорий.

Осознание общности исторических страданий могло бы стать одним из краеугольных камней для сплочения народа Латвии. Но было бы наивно надеяться, что община русскоязычных жителей нашей страны готова выйти из «окопов» своей правды и признать историческую боль латышей. Люди боятся, что их уступчивость, понимание, эмпатия помогут легитимизации статуса «оккупанта» — официально сделают нелатышей гражданами второго сорта или жителями третьего сорта, создадут основания для их выталкивания из государства или отталкивания от него…

К тому же и в «окопах» на другой стороне не наблюдается ни малейшего желания сделать шаг навстречу, понять, проявить солидарность. Сознательно поддерживается и наращивается этническое напряжение, ситуация «стенка на стенку» в отношениях двух общин.

И «Согласию» приходится непрерывно бороться с искушением отказаться от попыток примирения и сплочения всех живущих в Латвии национальностей: у нас в правительстве нет ни партнера по сотрудничеству, ни даже партнера для диалога. Правительство, очевидно, считает, что сплоченности в Латвии можно добиться демонстрацией бронетехники НАТО на «проблемных территориях».

Из 260 тысяч латвийских неграждан 100 тысяч родились в Латвии и провели здесь всю (!) свою жизнь. У них нет другой родины — даже если кто–то из этих людей живет с другой иллюзией. К сожалению, государство требует от людей с фиолетовыми паспортами доказывать свою лояльность, патриотизм и желание натурализоваться.

Государство считает само собой разумеющимся не идти им навстречу, не выказывать понимание их нужд и надежд, не поддерживать, а проявлять демонстративное неуважение по отношению к ним, их жизням и успехам, ко всему тому, что они сделали на благо Латвии: от вас не было никакой пользы, одни только разрушения, несчастья, очереди на квартиру и пустые полки магазинов…

В «латышских» политических дискуссиях считается совершенно приемлемым высказывать мнение о русскоговорящих гражданах и негражданах Латвии как о ненужном, нежелательном и даже опасном для государства балласте, от которого необходимо избавиться. В «лучшем» случае — добиться эмиграции этих людей, а в «худшем» — попытаться каким–то образом изменить их национальность, сделав их латышами низшего уровня. Но если первый вариант является лишь сладкой мечтой национал–радикалов, то второй уже пытались реализовать, истратив государственные средства.

Русское самосознание является слишком сильным, чтобы его носители в массовом порядке захотели принять выгоду своей ассимиляции или этнического «перекрашивания». И поэтому надежды облатышить нелатышей являются не только ошибочным заблуждением, но и способствуют расколу и напряжению в обществе.

Именно поэтому уничижительное отношение и тихая обструкция со стороны русскоговорящего общества распространяется на всех нынешних и бывших политиков, которых энтузиасты облатышивания предлагают нелатышам в качестве достойных подражания примеров.

Латыши должны признать и принять исторически сложившуюся часть нашей государственной нации — латвийских русских. Наших русских, а не российских или эстонских. Людей, которые укоренились на этой земле со всеми своими детскими воспоминаниями и могилами своих предков. Латышам надо понять, что русские всегда будут оставаться русскими — хоть они и будут говорить на латышском языке, петь в латышском хоре, любить Райниса и Янов сыр.

Конечно, это возможно, только если Латвия и мы, латыши, захотим гордиться нашим национальным богатством — своими русскими.

Пусть Бог даст политическим создателям народа Латвии мудрости, чтобы понять, что сделать в их силах, а что — нет! Для того чтобы человек стал патриотом Латвии, не надо силой или обманом менять его этническую идентичность…

Допускаю, что исполнителям политики защиты госязыка, натурализаторам, сплотителям нации и латышскому обществу в целом не может даже прийти в голову такая непатриотическая мысль, что «облатышиваемые» нелатыши могут поддаться исторической аналогии и увидеть в латышском языке лишь символ дискриминации и унижения, подавления их этнической идентичности и навязанной ассимиляции.

И, к сожалению, латвийские неграждане и большая часть русскоговорящих граждан видят политику интеграции именно так: как попытку латышей взять реванш за страдания и унижения родителей и родителей родителей — и шовинистически отыграться на нелатышах, оказавшихся в их политической власти.

Ошибочное представление о нелатышах — и в особенности о негражданах — как о податливой и послушной массе, как о куске пластилина в руках государственной власти завладело и их ненавистниками, и теми, кто вроде бы хочет добра, и покровителями–интеграторами.

Но на самом деле у неграждан, имеющих серьезные претензии по отношению к натурализации, есть сильная политическая защита — сотни тысяч полноправных граждан Латвии, которые солидаризируются со своими родителями, родителями родителей, друзьями и коллегами. Высокомерие государственной власти, которое сейчас поддерживается уверенностью в том, что во время гибридной войны разрешено все, мобилизует нелатышей на защиту своих нужд, интересов и самоуважения.

Тем, чей долг состоит в том, чтобы анализировать и предотвращать риски для безопасности латвийского государства, следует собраться с духом и признать, что сегодня главной опасностью для Латвии являются неуважительные и даже откровенно деструктивные действия власти и ее риторика. Подлинная уважительная интеграция этнически разнообразных национальностей нашей страны — это неотложная и необходимая работа.

И пока эта работа не будет сделана, бессмысленно рассуждать, как Латвия будет интегрировать и вовлекать в латвийское общество квотированных беженцев, а в гипотетическом будущем — импортируемую рабочую силу. Ясно, что никак. До тех пор, пока не начнется подлинная уважительная интеграция, в Латвии будут появляться только новые, игнорируемые на государственном уровне общины…

Янис УРБАНОВИЧ,
председатель парламентской фракции «Согласие»