В конце 1991-го, начале 1992 года Бурбулис был фактически вторым лицом в государстве. Немалый политический вес Бурбулиса еще больше преувеличивался публикой и аналитиками.

По мнению консерваторов, он влиял на Ельцина исключительно плохо, и сделался в их глазах жупелом. Ему всецело приписывали и выбор для проведения экономических реформ команды Гайдара, и Беловежские соглашения.

Михаил Горбачев считал Бурбулиса едва ли не главной причиной неудачи своих попыток сохранить после путча союзное государство.

Бурбулис действительно познакомил Ельцина с Гайдаром и полагал, что проводить экономическую реформу с оглядкой на консервативные республики Центральной Азии и ощутимо постсоветскую на тот момент Украину будет попросту невозможно. Но Ельцин прислушивался к нему лишь постольку, поскольку такие взгляды были близки ему самому.

Канадский журналист Макс Ройз назвал написанную им книгу о Бурбулисе "Чужак в Кремле".

Действительно, Бурбулис не занимал в советское время руководящих постов, не имел высокопоставленных родителей и поднялся на волне революционных перемен.

Это дополнительно усиливало неприязнь к нему статусной элиты. Евгений Примаков однажды высказался в том духе, что реформы были по сути правильными, да, к сожалению, временно вынесли наверх "случайных людей".

А еще он был классическим интеллигентом, со всеми достоинствами и недостатками, присущими данному сословию.

Знал, как должно быть, но нередко не чувствовал реальности и не понимал окружающих. Обладал мощным креативным умом, но был не силен в аппаратной работе и публичной политике, причем первой чуждался сам, а ко второй стремился. По мнению большинства историков, закат карьеры Бурбулиса начался тогда, когда он перестал довольствоваться ролью советника.

Философ с Урала

Будущий государственный деятель родился 4 августа 1945 года в промышленном Первоуральске. Его дед Казимир переехал в те края из Литвы в 1915 году.

Геннадий Бурбулис работал слесарем на трубном заводе, служил в ракетных войсках, потом окончил философский факультет Уральского университета. В 1973-1989 годах преподавал философию в свердловских вузах.

В мае 1987 года организовал городской клуб "Дискуссионная трибуна". В соответствии с веяниями из Москвы, инициативу одобрил горком КПСС. Ученые, преподаватели и журналисты собирались в помещении общества "Знание". Начали с экологии и охраны памятников, потом добрались до политики.
Деятельность клуба сделала Бурбулиса известным в Свердловске человеком. В 1989 году его избрали народным депутатом СССР.

В Москве Бурбулис впервые встретился со знаменитым земляком Ельциным. Называл точную дату: 5 марта 1989 года.

"Бурбулис сразу оценил политический потенциал и будущее Ельцина и стал начальником его штаба, руководителем мозгового центра, собирателем команды и разработчиком стратегии. Он привел к Ельцину интеллигенцию, которая покинула Горбачева. Более преданного соратника у Бориса Николаевича не было. Бурбулис сохранял хладнокровие в самой сложной ситуации и мог работать круглые сутки", - повествует историк Леонид Млечин.

Ельцин, со своей стороны, вспоминал: "Разговоры с Геннадием Эдуардовичем меня вдохновляли на новые идеи. Он умел заглянуть далеко вперед. Дать ближайшим событиям стратегическую, глобальную оценку. Концепция новой политики, новой экономики, нового государственного и жизненного уклада для России вырисовывались все яснее, отчетливее".

Выборы-1991

Накануне президентских выборов 1991 года Бурбулис надеялся, что Ельцин позовет его баллотироваться в тандеме, но тот пригласил в вице-президенты Александра Руцкого.

"Я сделаю все, чтобы вы стали президентом, но вы совершили большую ошибку", - сказал патрону уязвленный Бурбулис.

Ельцин объяснил свое решение тем, что Бурбулис-де принесет больше пользы делу в качестве руководителя предвыборного штаба. Но причина, вероятно, заключалась не в этом. Бурбулис не имел харизмы, не был телегеничен, говорил содержательно, но монотонно и заумно.

"Так не относятся к соратникам. Нельзя делать все и быть никем. Настало время позаботиться о моем статусе", - поделился Бурбулис обидой с руководителем телеканала "Россия" Олегом Попцовым.
Сразу после выборов президент позаботился. Сперва предложил Бурбулису пост главы администрации, но тот сказал, что не хочет "работать 24 часа в сутки с картотекой". Тогда была придумана невиданная должность Государственного секретаря РСФСР.

В отличие от США, где госсекретарь - это министр иностранных дел, Бурбулису, судя по тексту указа от 19 июля 1991 года, предстояло заниматься всем.

Одновременно был учрежден Государственный совет - полный аналог советского политбюро. Ельцин сам его возглавил, а Бурбулиса назначил его секретарем.

После путча

Вырисовывалась схема, при которой все будут исполнять то, что Бурбулис придумал, а Ельцин утвердил.
Когда после августовского путча президент РСФСР отправился на отдых в Сочи, его сопровождал Бурбулис. Там происходил мозговой штурм: что делать дальше?

Достоверно известны два ключевых решения, которые Ельцин принял по совету Бурбулиса: самому возглавить правительство реформ и объявить Россию юридической правопреемницей СССР.
6 ноября 1991 года Бурбулис стал еще и первым вице-премьером нового кабинета. Егор Гайдар был назначен простым "вице" и министром финансов, но фактически возглавил экономический блок.

По воспоминаниям Гайдара и бывшего министра внешнеэкономических связей Петра Авена, молодые реформаторы сознательно избрали позицию специалистов-технократов: наше дело - экономика, политическое прикрытие обеспечивает Бурбулис, мы в этой кухне не разбираемся и не стремимся вникать - дайте нам работать!

"Все вопросы с президентом министры решали через Геннадия Эдуардовича, то есть заходили в его кабинет, и, если было нужно, он нажимал кнопку и говорил со мной", - писал в мемуарах Ельцин.

Бурбулис любил свободную игру ума и не любил профессиональных бюрократов, чинопочитание и канцелярский порядок. "Помню совещания под его председательством, всегда интеллектуально насыщенные, но, как правило, к конкретным результатам не приводящие", - писал Гайдар.

С другой стороны, был не равнодушен к внешним атрибутам власти: занял бывший кабинет Суслова на Старой площади, первым в российском руководстве сел в черный ЗИЛ.

Начало 1992 года было пиком влияния Геннадия Бурбулиса.

Только он и руководитель президентского аппарата Виктор Илюшин входили к шефу без доклада.
Во время прогулок на природе Ельцин и он шагали вместе, на несколько шагов позади - жена президента Наина Иосифовна и главный телохранитель Александр Коржаков.

Бурбулис мог позволить себе опоздать на совещание и вместо извинения молча пройти на место по правую руку от президента. Встречая Ельцина во "Внуково-2", садился в его машину, загадочно бросив, не столько для патрона, сколько для окружающих: "Есть информация, надо поговорить".

Серые кардиналы

Общество и политологи всегда недооценивали Бориса Ельцина, полагая, что тому непременно нужен какой-то "серый кардинал". Удивительно, что этот предрассудок разделяли и неплохо, вроде бы, знавшие президента люди из его близкого окружения. По подсчетам историков, на эту роль в разное время претендовали минимум семь человек, как с либерального, так и с консервативного фланга, и все, как один, скверно кончили.

По словам самого Ельцина, в какой-то момент Бурбулис перегнул палку.

"Я начал чувствовать подспудно накопившуюся усталость - одно и то же лицо я ежедневно видел в своем кабинете, на заседаниях и приемах, у себя дома, на даче, на корте, в сауне, - писал он в воспоминаниях. - Можно и нужно стремиться влиять на президента - для пользы дела, для реализации своих идей. Но только знать меру при этом!"

А главное - ближайший соратник стал аллергеном для элиты, депутатов и даже ряда влиятельных помощников президента. Как вспоминал Ельцин, "у него сложились не просто плохие, а невозможные отношения со всеми фракциями парламента, с вице-президентом, с администрацией президента".

Его имя ежедневно склоняли во всех падежах, называли "генератором безумных идей" и "неконституционным Бурбулисом" (имея в виду, что должность госсекретаря не значилась в конституции), издевательски коверкали фамилию.

Попрекали отсутствием опыта руководящей работы, литовскими корнями и преподаванием марксистско-ленинской философии - хотя другой в СССР и не было.

Вот обвинить Бурбулиса в коррупции не удалось. Весной 1992 года в СМИ возник шум по поводу "красной ртути" - ценнейшего стратегического сырья, которое он якобы во вред отечеству разрешил экспортировать. Но вскоре выяснилось, что красной ртути не существует в природе.

Народу Бурбулис тоже не сумел понравиться, хотя и прибегал, первым из современных российских политиков, к помощи профессиональных имиджмейкеров.

Быстрый закат

Гайдар называл свой кабинет правительством камикадзе. Бурбулис, по воспоминаниям Олега Попцова, тоже "понимал, что отдан на заклание, но как человек тщеславный, принял вызов".

14 апреля 1992 года политик лишился поста первого вице-премьера, 8 мая должность Госсекретаря РФ была переименована в "госсекретаря при президенте", 26 ноября вообще упразднена, а Бурбулис назначен "руководителем группы советников".

Журналистам он говорил, что это были его собственные решения, дабы "обеспечить баланс сил для необратимости реформ", и что степень его влияния определяется не названием должности, а количеством разговоров с президентом в единицу времени.

14 декабря 1992 года, через два дня после ухода Егора Гайдара, Ельцин расстался с Бурбулисом окончательно. Поводом послужило то, то политический советник неверно оценил предполагаемое количество депутатов, готовых поддержать президента на VII съезде.

Бурбулис заявил, что уйдет в оппозицию и создаст в России подлинно реформаторскую партию.
"Да не горячись, Геннадий, - сказал Ельцин. - Все еще вернется".

Ничего не вернулось. Геннадий Бурбулис дважды избирался в Госдуму (в 1993 году по списку гайдаровского "Выбора России", в 1995-м как независимый одномандатник в родном Первоуральске), в 2001-2007 годах представлял в Совете Федерации Новгородскую область. Потом работал советником спикера верхней палаты Сергея Миронова, а затем и Валентины Матвиенко. Никогда больше не участвовал в важных событиях и не попадал в заголовки новостей. В сентябре 2017 года в интервью украинскому телевидению покритиковал российскую аннексию Крыма, однако и это прошло незамеченным.

Но нескольких месяцев в начале 1990-х ему хватило, чтобы войти в историю.