«У меня роман с Ригой!» Латвийская столица глазами москвички

8 марта прошлого года Рига отметила 160-летний юбилей известного архитектора Константина Пекшенса, которого часто называют законодателем югендстиля. По его проектам в латвийской столице возведено свыше 250 зданий. Сразу вспоминается поистине культовая рижская улица Алберта.

Именно здесь, в угловом доме, находится уникальный музей «Рижский центр югендстиля», который предлагает ощутить подлинную атмосферу эпохи модерна начала XX века. Примечательно, что этот молодой музей разместился в квартире, где до 1907 года жил и работал Константин Пекшенс. Само здание на ул. Алберта, 12, было построено в 1903 году как частный дом архитектора.

Рига глазами москвички

В прошлом году в честь юбилея в «Рижском центре югендстиля» прошла выставка «Рига архитектора Константина Пекшенса. Настроение». Известный московский фотограф Маргарита Федина увековечила фасады и интерьеры более 60 домов прославленного архитектора. Хотя в экспозиции было представлено около 30 наиболее значительных адресов в творчестве мастера. А в этом году эта же выставка открылась уже в московском «Центре русского модерна», который расположен в роскошном особняке купца В. Д. Носова на Электрозаводской улице.

Московский собкор «Субботы» пообщался с Маргаритой Фединой. Как выяснилось, ее фотографии опубликованы в более чем 80 книгах об архитектуре XIX-XX веков Европы и России. Особое место занимают здания в стиле модерн.

Северный модерн

— Как я понимаю, ваша выставка в «Рижском центре югендстиля» далеко не первая в латвийской столице?

— Моя первая выставка в Риге, «Северный модерн. Коллекция диагоналей», состоялась еще в октябре 2009 года в Доме Москвы. Она как раз была посвящена моему любимому направлению в архитектуре югендстиля — национальному романтизму, или северному модерну, как мы в России называем это явление.

Речь идет о фотографиях фрагментов декора зданий Риги, Хельсинки, Санкт-Петербурга и Москвы. А в феврале 2015 года в рижском Доме Менцендорфа, в филиале Музея истории Риги и мореходства на улице Грециниеку, я представляла свой другой интересный проект — «Магия сновидений». К моим фотографиям кукольный мастер из Риги и моя большая подруга Ольга Новикова-Копейкина тогда создала прекрасные мини-скульптуры. Кстати, сейчас мы с ней готовим новый совместный выставочный проект.

Что касается «Рижского центра югендстиля», то я с ним дружу уже на протяжении многих лет. Результатом стали регулярные выставки и совместные проекты, посвященные изучению творческого наследия рижских зодчих конца XIX — начала XX века. В этом музее трудятся невероятные люди, с которыми работать — одно удовольствие. Прежде всего отмечу директора Агриту Типане.

Я ей бесконечно благодарна и за дружбу, и за сотрудничество. Одна из сотрудниц музея, Ивета Спроге, также стала моей близкой подругой. Всего с 2014 года «Рижский центр югендстиля» показал уже четыре моих персональных выставки. Этой весной я буду снимать постройки моего любимого архитектора Эйжена Лаубе, ученика Константина Пекшенса. К юбилею зодчего в Музее архитектуры Латвии состоится новая выставка.

Отмечу, что не так давно была издана книга профессора Латвийской академии художеств Силвии Гросы «Архитектурный декор Риги периода югендстиля», в которую вошло большое количество моих фотографий, сделанных у вас за 13 лет моего романа с Ригой. Я очень горжусь участием в этом издании. Это действительно огромный труд большого коллектива. Приятно, что тут есть и моя частичка.

Сталинская высотка

— Что еще вы снимали в Риге?

— Много чего! Так, несколько лет назад я участвовала в проекте «9», посвященном сталинским высоткам. Как известно, в Москве их семь, в Риге одна и одна — в польской столице. Увы, в варшавскую я так и не попала, а вот рижскую отсняла от подвалов до шпиля. Мне повезло, что в ней располагается Латвийская академия наук. Оказалось, ее президент Ояр Спаритис — историк архитектуры. Как выяснилось, он бывал на наших выставках. И когда я передала ему письмо с просьбой о съемке, он меня очень хорошо принял, и все прошло наилучшим образом.

Отмечу также, что на протяжении многих лет я снимаю работы еще одного прекрасного зодчего эпохи модерна — Василия Косякова. Книга о нем сейчас как раз в работе. В Латвии по его проекту построен морской Свято-Никольский собор в Лиепае. А в Риге в Троицком соборе я обнаружила иконостас, созданный по рисунку Василия Косякова.

— Когда вы впервые побывали в Риге?

— Еще весной далекого 1991 года. Это была организованная экскурсионная поездка. Впрочем, архитектура югендстиля осталась за ее рамками. Нас только один раз провезли в автобусе по улице Алберта. Однако этого оказалось вполне достаточно, чтобы я сильно заинтересовалась. Я считаю, что Пекшенс великий архитектор, очень плодовитый и разнообразный. Он успел плодотворно поработать во всех направлениях эклектики и югендстиля. Многие его здания стали настоящими эталонами, иконами модерна.

Потом я приезжала в Ригу для участия в фотосмотре «Янтарный бриз». С тех пор бываю каждый год. Порой по два-три раза. Снимаю, провожу выставки, участвую в фестивалях, работаю в жюри конкурсов. У меня в Риге очень много хороших друзей среди творческого круга: художники, фотографы, кукольники, дизайнеры, музейные работники.

Горжусь знакомством и дружбой с Гунаром Бинде, легендой латвийской фотографии. Несколько лет мы всей семьей ездили на летний отдых в Вентспилс, нам там очень понравилось. А летом 2018 года там же мы развеяли в море прах моего мужа согласно его желанию. Так что теперь для меня Латвия имеет еще и сакральное значение.

Родом из творческого Союза

— Интересно, кем вы мечтали стать в детстве?

— Я родилась и выросла в советской Средней Азии, в столице Киргизии — городе Фрунзе. Сейчас это Бишкек. Семья была большой и дружной. Две бабушки, дедушка, мамины братья с семьями — все жили рядом. Мы постоянно общались и ходили друг к другу в гости. Мне кажется, в Советском Союзе все люди были какими-то творческими.

Скажем, женщины вязали, шили, вышивали. Многие прекрасно готовили. Так, бабушка по папиной линии Тася, Анастасия Павловна Шарапова, пекла к праздникам умопомрачительные плюшки поистине в стратегических количествах — большими тазиками. Дедушка Константин Гаврилович Шарапов играл на всех инструментах, которые ему попадались под руку. Мамины братья также были очень музыкальными, все прекрасно пели.

Мой отец в молодости серьезно занимался хореографией у Касьяна Голейзовского. В середине 50-х он танцевал в его балете «Половецкие пляски». А еще очень прилично играл в настольный теннис и волейбол. Кроме того, папа был страстным коллекционером: собирал марки, монеты. Хотя по профессии он был топографом, участвовал в составлении карт всех горных районов Тянь-Шаня. Прошел их все пешком. А моя мама была большим начальником в республиканском министерстве торговли. Я видела ее практически только по воскресеньям.

Были еще и друзья, и соседи — люди все тоже очень интересные. Особо отмечу соседа Гену Чиркова. Он учился в каком-то техникуме. Но важно то, что он был поистине гениальным фотографом. Его снимки из моего детства просто великолепные. Они сохранились в нашем семейном альбоме. Помню, как я сидела с Геной в темной комнате и с восторгом наблюдала за проявлением фотографий. Мне было всего пять-шесть лет.

Так что мое детство представляло собой какой-то яркий, творческий, шумный и многолюдный коктейль. Оттуда все и пошло. Сколько себя помню, всегда рисовала. А еще занималась спортом: сначала волейболом, потом подводным плаванием. Затем пошла стрелять из лука. Получила квалификацию кандидата в мастера спорта. Естественно, как и все, тоже шила, вязала, вышивала.

Из «физиков» в «лирики»

— Почему решили стать фотографом?

— Я могла часами рассматривать бабушкины прекрасные толстые фотоальбомы в кожаных переплетах. В доме всегда были и фотоаппараты. Нас снимал папа, но он печатал снимки на работе в лаборатории. Зато по соседству всегда был тот самый Гена, который открыл для меня тайны темной комнаты. Первый фотоаппарат мне подарили еще в 4-м классе. Это была совсем простенькая камера. Я даже не могла нормально наводить на резкость.

К счастью, после 8-го класса старшая сестра отдала мне «Зенит-Е». И с того момента я уже не выпускала его из рук. Сама засела в темную комнату. До начала 90-х проявляла пленки и печатала фотографии. Это были в основном портреты друзей и одноклассников, школьные вечера.

Когда поступила на прикладную математику в Московский экономико-статистический институт, то добавились прогулки и поездки, капустники и КВН. Тем не менее у меня и мысли не было, что фотография когда-нибудь станет моей профессией. Я была очень успешным программистом. Однако вскоре поняла, что заразилась особой болезнью — любовью к исторической архитектуре и особенно к модерну.

Москва открыла мне новый прекрасный мир особняков и доходных домов начала XX века. Когда в начале 2000-х в моем арсенале появилась первая простенькая цифровая камера, то первым делом я побежала фотографировать особняк Степана Рябушинского работы великого зодчего Федора Шехтеля. Это программное здание эпохи модерна в Москве. После чего понеслось!

Я уже захотела попасть в остальные здания этого архитектора, занятые посольствами и другими организациями. В течение нескольких лет в рамках дней культурного наследия и специальных экскурсий обошла с фотоаппаратом все, что было доступно на тот момент. И к 2009 году, когда праздновали 150-летний юбилей Шехтеля, у меня оказалась очень неплохая коллекция снимков его построек.

В том же году мы инициировали большой проект с департаментом культурного наследия Москвы по выпуску книг, посвященных знаменитым московским архитекторам, который впоследствии вышел за пределы столицы и перерос в серию «Архитектурное наследие России». С тех пор я активно снимаю историческую архитектуру для книг, журналов, интернет-публикаций.

— Желаем творческих успехов!

Дмитрий МАРТ.