Видео
В мире
я" о современной Москве, которая оплетена мифами древних инков, — говорит Мария. — Да, в этой книге встречаются такие далекие друг от друга культуры. В конце 1990–х на Старом Арбате часто пели, плясали, играли на своих дудочках перуанцы в пончо. И мне показалось, что будет здорово добавить к продрогшим московским улицам их солнечные мифы.
Сейчас можно сказать, что моя первая книга нашла своего читателя, она переиздается. Для нее я и выдумала псевдоним. Улья — есть такая река в России, и с тем же названием — река в Испании, а еще Улья–Улья — национальный заповедник в Боливии. К слову, я ведь большая поклонница латиноамериканской литературы, ее классики отличались умением вплетать в свои произведения народные песни, легенды и орнаменты…
Любовь с первого взгляда
— Маша! Как вы из москвички превратились в рижанку?
— Я родилась в подмосковном городке, где все знали мою бабушку, которая работала в центральной больнице. Дом всегда был открыт для ее знакомых и пациентов, каждый вечер кто–нибудь был в гостях. Так прошло мое детство: между двором с лазалками, больницей, где работала бабушка, и подслушиванием разговоров взрослых — по вечерам.
Потом 30 лет жила в Москве, это город моих родителей — они ученые, биологи, выпускники МГУ. Они очень хотели, чтобы я была настоящей москвичкой: активной и деловой, благополучной и современной. Я очень старалась, училась жить в большом городе, училась его любить, бежала в его ритме.
А теперь я в Риге, и мне не надо учиться любить этот город. У меня к ней любовь с первого взгляда. Я оказалась здесь проездом — на два дня — четыре года назад. Поначалу Рига показалась похожей на Петербург. Но когда я почувствовала шоколадный "лаймовский" запах, увидела забавную девушку — в шубе и на велосипеде, повнимательнее всмотрелась в башенки, маски на домах и профиль крыш, то поняла: этот город совсем другой. Так началась моя влюбленность. А когда во что–то влюбишься, оно становится тебе близким, порой даже родным…
— А вы надолго в Ригу?
— Мы живем в такое время, когда мало кто может с уверенностью сказать, что будет дальше. Мы читаем новости, смотрим телевизор, и непонятно, чего ожидать… Оказалось, что от Москвы я не могу совсем оторваться: там мои родные, издатели и друзья. Езжу туда часто, вижу свою прошлую жизнь как бы слегка со стороны.
В Ригу мы приехали два года назад, муж здесь работает. Тишина, спокойствие, красота этого города, отсутствие толп и неимоверного количества машин позволили немножко отдышаться, я занялась своими текстами. И уже отсюда, из Риги, стартовала моя авторская серия "Улья Нова: Городская проза" в издательстве "ЭКСМО" (в апреле вышла третья книга — сборник новелл "Аккордеоновые крылья"). Это проза о городе–лабиринте, где много людей, где герои ищут себя, превращаются и противостоят превращениям…
Город и своя мелодия
— Что город забирает у человека, и наоборот — что он ему дает?
— Прежде всего город задает своим жителям определенный ритм. В городе много спонтанного, постоянно происходят неожиданные события, необъяснимые случайности, непредсказуемые встречи. Городской человек в них погружен независимо от желания, вынужден жить, работать, любить и как–то ориентироваться на этих улицах… А ведь город — целый океан, в котором множество уровней, где сталкиваются такие разные люди, а порой и нелюди, и всякая нечисть, и ангелы. Здесь ты учишься создавать свою мелодию, проносишь ее сквозь шум, сквозь другие напевы и ритмы.
У жителей больших городов со временем появляются защитные механизмы, всякие шоры, позволяющие отгородиться от шума, защитить себя, — ведь так много всего вокруг, что может расстроить, рассердить, отнять внимание и время… При этом, на мой взгляд, очень важно сохранить себя, не потерять чуткость, способность воспринимать окружающих. И, по моим наблюдениям, когда что–то случается тревожное, страшное, в городской толпе всегда находятся люди, готовые помочь, но кто–то пробежит мимо чужой беды, спеша по своим делам.
— Какими качествами отличаются герои ваших книг?
— Можно сказать, что они — немножко мечтатели и городские чудаки, живущие в своем мире. Некоторые из моих героев — маленькие люди. Они не обладают безграничными возможностями, силой, красотой. И мне интересно, как маленький человек борется за себя в мегаполисе, как он воплощает свои мечты — о дружбе, о любви…
Конечно, помимо светлого, необъяснимого, а порой даже сказочного, в городе, о котором я рассказываю, присутствуют темные закоулки, мрачные тупики. Почти у каждого из героев есть своя боль, свои страхи. Меня тревожат превращения, которые творит над нами город, как он меняет нас среди толпы и шума. Например: тебя обманули, у тебя неудачи, заболел кто–то из близких, расставание, разлад — и вот мы уже попадаем в область теней. И здесь очень легко ожесточиться, окаменеть, обрасти панцирем.
А ведь надо еще не отстать от ускоренного ритма города, все время бежать, перешагивая через свой разлад. Потом в какой–то момент ты уже себя не узнаешь. Ты изменился и начинаешь ждать от жизни мрачных событий, теряешь иллюзии, озлобляешься, грустнеешь… Наверное, в таких случаях важно приостановиться и внутренне задуматься. Но часто ли мы думаем о том, как не утратить чуткость и умение замечать чужую боль? Умеем ли из всех возможных шагов и поступков выбирать тот, который помогает или хотя бы не ранит?
Последние две недели я живу под впечатлением изречения Райниса, оно мне кажется удивительно мудрым: есть то, что мы приобретаем, получая, и есть то, что мы приобретаем, отдавая. То, что мы приобретаем, отдавая, у нас никто никогда не отнимет.
На революционной волне
— Раз у вас такие имя и фамилия, я просто обязана спросить о том, как вы относитесь к революции 1917 года в России? Так красиво начинался XX век — всплеском всех видов искусства… и все безжалостно погублено…
— Понятно, что это были страшные времена. Но при этом проявились совершенно фантастически люди, которые именно на революционной волне стали гениями! Малевич, Маяковский, Родченко, Эйзенштейн. Они жили среди катастрофы, тем не менее…
Сейчас в Москве в связи с 1917 годом проходит череда выставок, поражающих своим размахом и исполнением. Зимой мне удалось посетить выставки Родченко и Эйзенштейна в московском Мультимедиа арт–музее. Там были представлены фотографии и рисунки Александра Родченко (график, дизайнер, художник театра и кино. — Авт). А об Эйзенштейне подготовили совершенно уникальную экспозицию — с экранами, на которых демонстрировались фрагменты из его фильмов, с фотографиями, рисунками. Я была поражена тем, как все это основательно выполнено, с какой любовью.
Еще мне удалось посетить интересную выставку "Конструктивизм — детям" в галерее "На Шаболовке", где были представлены детские книги 1920–х — начала 1930–х годов. Это была целая культура, тихая революция, в которой многое успели сделать до того, как конструктивизм запретили. И такого нет нигде, эти картины, фильмы, книги, иллюстрации уникальны.
Еще один момент в разговоре про Октябрьскую революцию. Моему поколению тоже выпало довольно трудное время. Сколько мы пережили зигзагообразных изменений в обществе! Практически мы уже испытали на себе нескольких разных эпох. И пока не совсем понятно, какие будут последствия всего, что произошло и происходит в последние годы, прямо сейчас. История продолжается сегодня, и не менее драматично.
Мы пока не можем некоторые вещи оценить как следует — надо отойти, пусть пройдет время. Но каждый из нас может развиваться, осуществлять свои маленькие осмысленные превращения — несмотря на шум города, несмотря на тревожащие новости и ощущение беспокойства в мире…
"Аккордеоновые крылья"Это сборник из 16 рассказов, в которых переплетаются "цветочная" нить любви и "черная" ниточка боли. Герои этой книги переживают драмы и черные дни, болеют, умирают, пытаются воскреснуть. Но при этом не перестают любить.
…На пустынном перроне Антонина навсегда отпускает своего ненаглядного, неизлечимо больного аккордеониста; здесь мать пытается спасти приемного сына, который тает в темноте; Танечка вместо будущего просыпается в разрушенном самолете; а эколог Маруся раздумывает, как растопить айсберг Митиного сердца. И все равно любовь побеждает боль, болезнь, ревность. И все равно подчас так хочется вызвать из глубин прошлого одну несостоявшуюся встречу и воскресить любовь или хотя бы помнить…
В каждом рассказе сборника ожидание чуда, взаимности, воплощения мечты соприкасаются с безразличной к мечтам (а порой и жестокой) действительностью, с шумом и толчеей большого города. Сборник современный, но умышленно перекликается с любимыми автором образцами русской классики — с рассказами Ивана Бунина и Людмилы Петрушевской, которые побеждают шум мегаполисов и дребезжание теленовостей, оставаясь живыми на все времена…
Людмила АНИСИМОВА.
