Тофик жив, бодр и весел, но Латвии не нужен: почему латвийское телевидение выжило русскую передачу?

Михаил такой же, как и тогда, когда я, еще будучи ребенком, смотрела передачу с Тофиком на канале эпохи раннего мезозоя IG TV. Поэтому не удивительно, что его до сих пор узнают на улице. Стеснительно смеются, показывают пальцем, а те, кто посмелее, обязательно передают привет своему кумиру. Тофик был действительно очень популярен, и среди мешков писем, которые Михаил получал от местных телезрителей, было даже больше посланий от латышских детей, нежели от русских.

«Тофик, я тебя люблю», «Тофик, не ссорься с дядей Мишей» или «Я хочу, чтобы передача шла намного дольше» — содержание писем что у латышей, что у русских было одинаковым, а к ним в нагрузку шли конфеты, жвачки и посылки с фруктами. Кто-то даже присылал Тофику по доллару. А сейчас через социальные сети и канал на YouTube, где можно посмотреть все передачи «В гостях у Тофика», Михаилу приходят просьбы возродить полюбившегося зверя.

— Тофик — это подсознательная свобода для детей, поэтому он так манок для них, — объясняет Михаил Карасиков огромную популярность своего зверика. — Ребенок вырастает под нашими установками: «не бегай», «не прыгай», «это можно», «это нельзя», а Тофик свободен. Он часть меня, но не совсем я… Весь секрет в том, что в передаче есть постоянное действие — то, чем не могут похвастаться другие детские передачи петрушечного стиля типа «Спокойной ночи, малыши!», где актеры сидят под столом и могут только говорить.

Сама технология не позволяет им действовать, а у меня зверь обладает невиданными способностями хватать конфеты, лопать их, выплевывать фантики, таскать за собой машинки на веревочке, летать и перемещаться в пространстве. Ведь наблюдают-то не за текстом, а за действием, хотя текст тоже очень важен…

Без сюсюканья

Михаил говорит, что из детских передач ему ничего не нравится, так как большинство их делаются по стереотипу. Они выполняют свою задачу для четко очерченной аудитории, как, например, в «Спокойной ночи, малыши!» — для детей трех-пяти лет, тогда как его передача была по-настоящему семейной.

Он считает, что у детских передач два пути: либо говорить о том, что такое хорошо и что такое плохо, либо образовывать. А вот пошутить с тем, чтобы за шуткой стояло что-то серьезное, — такого нет. С Тофиком Михаил сознательно хотел развлекать, смешить, но не хотел специально обучать и воспитывать. Тофик в какой-то мере может даже быть грубоватым, но он не врет, общаясь с детьми.

— Я перерыл весь Интернет в поисках интересных передач для детей, но ничего не нашел, — разочарованно говорит Михаил. — На мой взгляд, все они скучны. Ребенок сам поймет, что такое хорошо и что такое плохо, и не надо эти истины притягивать за уши через неких кукол. И вот обязательно при этом этот сюсюкающий тон — именно так они разговаривают с детишками…

Но вот что Михаилу сейчас нравится на телевидении, так это передача «Лучше всех», которую ведет Максим Галкин:

— Для меня это счастье — смотреть на то, как он общается с детьми. Просто умничка. Видно, что детей любит, но при этом не сюсюкает, разговаривает с ними на равных, мгновенно реагируя на то, как дети отвечают и слушают его. Он отталкивается от детей, и они как шестеренки входят друг в друга. Галкин находит ключик к каждому, а они сразу чувствуют его кураж, его добрый юмор… Но и сами дети, конечно, восторг. Это какое-то новое поколение российских детей, и оно очень сильно отличается от наших латвийских.

Потому что бытие определяет сознание. Они не стеснительны, не зажаты, как наши. Ведь здесь я наблюдаю какую-то их общую несвободу и стеснительность, когда что-то у них спрашиваешь. А российские сиюсекундно думают, быстро реагируют на вопросы, они уже эмоционально открыты для общения. А какая у них лексика, обороты речи — это очень развитые дети! Я был в нескольких школах в Москве и сам это наблюдал. В России совершенно другое бытие, а у нас значительно больше рамок. В Латвии жизнь с низким потолком и с низкой подавленной энергетикой…

Зачем душить?

Путь Тофика был тернист и извилист. Сначала успех на IG TV, куда на популярную передачу слетались многочисленные рекламодатели, и было забавно, когда ведущая объявляла детскую передачу «В мире сказок и приключений» — и тут же какие-то магазины предлагали сантехнику, краски, унитазы, радиотехнику, аптечные товары и т. п.

Потом Тофика заметили в России и пригласили на РЕН-ТВ. Там-то и началась сумасшедшая по насыщенности жизнь, когда начали приходить письма со всех концов большой страны — от Владивостока до казахстанской Астаны. Михаил говорит, что там он пахал как вол, но получал настолько несоизмеримо больше, что даже не думал о деньгах, которые позволили в дальнейшем производить передачу в Латвии.

Но через два года в России случился дефолт — и Тофик был вынужден вернуться на родину. Свое производство было очень дорогим, и эфир стали заполнять покупным контентом: 10 часов сериала можно было купить условно за 100 евро.

— В Москве я работал сутками, но я так работал бы всю жизнь, — с грустью вспоминает Михаил. — Там совсем другой масштаб. Но, опять же, в России была цензура редактора, когда настаивали на том, что нельзя произносить слова «паршивец», «поганец», «дурачок» и т. д. Я часто спорил из-за таких словечек, плюс был обрезан по хронометражу.

Зато в Латвии была полная свобода, но для того чтобы передача выходила на LTV7, я был вынужден платить каналу — только на таких условиях. За три года я отдал им практически стоимость дома. И если в России над передачей работали 14 человек, то здесь — всего два.

Ночами я работал, а днем искал рекламодателей. Причем канал поставил меня в такие договорные условия, что я не имел права продавать рекламное время дешевле двух латов за секунду, в то время как сами продавали за 50 сантимов. Зачем рекламодателю договариваться со мной по рекламе? И главное — зачем телеканалу финансово меня душить и ставить в такое положение? Я не понимаю, — говорит Михаил.

Последней каплей было письменное напоминание комитета по ТВ и радио (спустя шесть лет после эфира!) о том, что по закону передачи на русском языке нужно титровать. А это опять время и деньги. За три года таких условий Михаил, по его словам, превратился в зомби и уже устал биться головой о бетонную стену. Он был вынужден уйти. Раньше он думал, что для рекламодателей важен рейтинг самой передачи, но оказалось, что они смотрят рейтинг самого канала, а он был всего 0,8 процента.

— Ну вот почему бы государству не поддержать такую передачу? — удивляется он. — Ведь несмотря на то, что она шла на русском, латышские дети и родители ее смотрели запоем, и не было там никакой политики и розни. Это было здоровое телевизионное хулиганство, ломающее какие-то каноны. И латышские дети это четко просекали.

А что плохого в том, что они смотрели передачу и, мало понимая по-русски, в какой-то степени осваивали язык по действию на экране? Ведь у нас в Латвии постоянный поиск того, чем бы таким гордиться. Ну вот, пожалуйста, гордитесь этой передачей — она латвийская, и ей аналога до сих пор нет.

Ладно, меня убрали, а что взамен и кто от этого выиграл? Через 14 лет я опять попробовал прийти с Тофиком на ТВ — но на TV3 так же попросили деньги. Но ведь моя передача не коммерческая, а для ее производства мне нужна поддержка…

Михаил не оставлял попыток вернуться и на российское ТВ. Он регулярно выезжал на телерынки в Москву, где выставлял передачу для покупки ее российскими каналами. Именно на таких рынках ищется новый контент для ТВ. Но Михаил рассказал, что между Латвией и Россией нет закона об исключении двойного налогообложения и покупать передачу, какой бы уникальной и интересной она ни была, становится очень дорого.

В последний раз от Тофика были в восторге производители «Спокойной ночи, малыши!», но они предложили Михаилу не вариант отдельной передачи, а лишь участие Тофика как одного из персонажей. Но ведь сам формат «В гостях у Тофика» самодостаточен — и что же, он должен кануть в лету? И у других производителей жесткий возрастной ценз, строгий шаблон передачи, не то что «у Тофика» с его комедийностью и отсутствием какой-либо догматики!

— Но знаете, я ведь до сих пор не оставил мысли о возобновлении производства передачи, — говорит Михаил. — Тофик жив, бодр, все так же весел и беззаботен, и я иногда записываю возможные темы для будущих передач, у меня придуманы другие форматы существования. Очень жалко потерять этого героя. Если бы нашелся какой-нибудь заинтересованный человек, в Интернете можно было бы начать что-то новое…

Застывшая экономика

Сейчас Михаил занимается дублированием и озвучиванием фильмов и мультфильмов, а также является голосом многих рекламных роликов, которые мы постоянно слышим по радио и на ТВ. И несмотря на то, что киноиндустрии в нашей стране вроде как нет, еще и снимается в кино. Весной 2018 года выйдет фильм о Жанисе Липке, спасавшем местных евреев в годы немецкой оккупации, под названием «Мальчик с собакой», в котором Михаил играет роль друга главного героя:

— Уже очень давно я актерски играю только на озвучивании. Особенно мне интересен дубляж, где герой говорит моим голосом. С микрофоном перед экраном я должен передать те же эмоции, что испытывает герой фильма. И я делаю то же самое, что и он: если нужно кричать, плакать или драться, то я обозначаю физические действия и наношу удары по воздуху для достижения правды в голосе.

Сейчас я озвучиваю «Пингвинов Мадагаскара» — мне очень нравятся работы, где много юмора и действующих лиц. В таких мультиках я озвучиваю массу персонажей, в том числе и женские. Бывает, что надо за доли секунды переключиться с женского голоса на мужской, а если диалоги еще и быстрые, то по окончании работы из головы, образно выражаясь, идет дым.

У меня же еще был моноспектакль, где я был один на сцене в течение трех часов. Из всех моих актерских работ эта была самая сложная. Нужно постоянно держать внимание зрителя и 85 страниц печатного текста в голове. К сожалению, я не успел наиграть этот спектакль, хотя перспективы были большие. Но продюсеры хотели сразу заработать, поэтому стоимость билетов была достаточно высока — 20 латов.

Я спрашивал: ну зачем так дорого, не все могут позволить себе такие деньги! Ведь 20 латов люди потратят на Жванецкого, на музыкальные группы и гастролирующих певцов, на приезжие театры из Москвы, а я все-таки местный актер, давайте снизим цену. Но нет, спектакль шел в кинотеатре «Рига», где высокая аренда…

Михаил признается, что, будучи большим оптимистом, очень пессимистичен по поводу ситуации в Латвии — об этом говорит сокращение рекламы. А отсутствие рекламы — очень чувствительный показатель состояния экономики. Рекламодатель начинает считать и понимает, что ему бессмысленно рекламироваться: затраты большие, а окупятся ли они? Ведь народ продолжает уезжать из страны.

Из-за этого сокращается число телеканалов, так как они зарабатывают на рекламе. Михаил считает, что наша экономика спрессована до состоянии камня.

— Со мной согласятся все, кто занимается озвучиванием рекламы: ее стало меньше. Если раньше 25-35 процентов рекламы было покрыто моим голосом, то теперь — всего пять-семь процентов. И сейчас частенько крутят рекламу, которую я озвучивал год назад.

Озвучивания фильмов тоже стало очень мало: каналы, которые заказывали перевод, по большей части ушли в Москву и Питер. Здесь какое-то ощущение всеобщей обрыдлости. Свежих идей нет, и никто не хочет ничего делать, потому что затратно и бессмысленно и ничего не отобьется…

Помимо всего прочего Михаил выступает на детских праздниках и поздравляет всех желающих с днем рождения. Помимо самого представления он еще дарит особые подарки от Тофика, которых не купишь в магазинах. Он признается, что дурачится на этих праздниках как какой-то пацан и не боится того, что о нем скажут другие.

Все свободное от работы время Михаил Карасиков проводит в гараже — нянчится со своей машиной и машиной жены. Эти авто немолодые, потому что их хозяин — поклонник старого автопрома. Например, он очень долго искал свою Toyota Camry, так как его интересовали машины только с 1987 по 1991 год. Михаил с огромной любовью ремонтирует корпус без сварки: руки у него растут откуда надо… И, кстати, даже среди машин Михаила не оставляет дух Тофика:

— Я купил гараж прямо напротив классного дядьки, который регулярно смотрел Тофика, хохотал над ним и думал, что было бы хорошо со мной познакомиться. И когда он, обалдевший, смотрел на своего соседа, то бишь на меня, то не мог поверить в происходящее. Тофик очень многим принес что-то доброе, хотя лично мои дети и ревновали к вниманию со стороны. Но гордились и не хвастали нигде, кто их папа. Я их приучил к простоте, доброжелательности и гостеприимству — если пришел гость, то выставляй все что есть!

Две дочки у меня скрипачки, учатся сейчас в Москве. А сын, хоть и учился на оператора, работает не по профессии. Я против его сегодняшней работы ничего не имею, но все-таки хотел бы, чтобы он развивался как оператор, потому что он способный парень, у него очень хорошие задатки: хороший глаз, который видит детали и композицию кадра. Только вот где это проявлять — кина-то здесь, в общем-то, нет…

Виктория СТИЕБРЕ

ФОТО — Владимир СТАРКОВ