Русская пресса в Латвии: кризис жанра?

Как я уже сказал, качество предлагаемой СМИ информации респонденты оценили низко. Журналисты представляют мнение правительства, а не общества (59%). События непонятны из–за отсутствия контекста (57%). Журналистика пожелтела (59%), она падка на сенсации и популизм. Менее половины опрошенных согласны, что информация о внутренней политике (46%) и экономике (32%) ясна. Лишь 29% распознают в сообщениях СМИ свой повседневный опыт.

Важно, что отрицательную оценку дали все социодемографические группы. Но самозанятые, безработные, домохозяйки, студенты, неграждане, жители Латгалии, а также те, у кого низкий доход и уровень образования, гораздо чаще прочих считают, что СМИ о них не говорят. Рижане качество СМИ оценивают на 4–6 процентных пункта выше среднего показателя, а жители других городов и Латгалии — на 2–14 процентных пункта ниже.

Профессор приводит несколько мнений, высказанных о СМИ представителями будто бы самой активной части общества — бизнесменами, предпринимателями. Кто–то из них сказал, что СМИ эффективны для аудитории потребителей, а как инструмент политической коммуникации они односторонни, и ими манипулируют собственники. Другой сказал: «Очень характерно то, что СМИ много пропагандируют мнение одной стороны, но не предлагают всестороннего анализа ситуации. Я намного больше информации получаю из своей страницы Facebook, прочитав мнение людей, которые способны анализировать как пророссийские СМИ, так и настроенные против них. И доказывается, что правда где–то посередине». Немудрено, что для 13% информация СМИ в их жизни не имеет никакого значения.

Что же получается?

Профессор считает, что СМИ не являются инструментом давления на общества. «Значение прессы теряется. Журналисты как менеджеры общественного мнения никому не нужны». Он пишет: «Результаты опросов в свою очередь указывают, что причиной социальной пассивности является не соблюдение по существу или отсутствие процедуры интеракции между гражданским обществом и государственными институциями. Респонденты убеждены, что правительство игнорирует общественное мнение, что СМИ не отображают их жизненный опыт, а общественные обсуждения — лишь узаконивающая процесс принятия решений формальность. Спонтанные акции самоорганизации дискредитируются отговорками о нарушении порядка. Отсутствие обратной связи уменьшает мотивацию примкнуть к какой–либо добровольной ассоциации и, взаимодействуя с единомышленниками, договориться об условиях дискурса. Опасения получить при столкновении мнений отрицательные последствия усиливаются культурой политической коммуникации. (…) Имея такой фон политической коммуникации, становится понятным отрицательное отношение респондентов к плюрализму и публичности».

А я, глядя на вышеупомянутые проценты, готов сказать почти о каждой позиции: скорее да, чем скорее нет. Но коли речь о СМИ и журналистах, то, во–первых, кто–то из выступавших посетовал на то, что ушло время, когда мы глаголом жгли сердца. Но тогда, когда жгли, в этом глаголе, уважаемое общество, стучало ваше сердце. И сейчас оно стучит. В нашем глаголе. Если бы было иначе, то мы бы были не журналистами, а писателями. Значит, мы бы сами создавали новости, создавали истину. Вольны ли мы это делать? По–моему, нет. Если СМИ и перестали быть сторожевой собакой общества, то ее зеркалом они, на мой взгляд, остались.

Во–вторых, упомянутые проценты я считаю скорее выражением ожиданий, чем оценочного мнения. Потому что респонденты сами раскрывают свою неподготовленность к тому, чтобы объективно судить о картине СМИ в целом. Например, чтобы сегодня составить более–менее достоверное представление о контексте латвийских СМИ, недостаточно регулярно читать только латышские или только русские издания. А по данным опроса получается, что большинство респондентов незнакомо даже с контекстом изданий, предлагаемых на своем языке.

В–третьих, я считаю, что качество публичной коммуникации определяют не СМИ, а тот же стук сердца уважаемого общества. Например, я же не из пальца высасываю свое мнение. Но очень часто, чтобы найти профессиональное подтверждение своим мыслям, мне приходится перерыть кучу иностранных (!) источников. Хотя я очень часто пользуюсь подходом «звонок профессионалу». Но профессионалы очень часто в большинстве случаев или говорят, что не хотят светить свое имя, или предлагают мне выдать их мысли за свои. То же самое — в интервью. Контекст мнения о важном часто остается «за кадром», за фразой «для вас, но не для публикации». Бизнесмены, предприниматели тут не исключение. Да они и сами это подтверждают. «Большинство интервьюируемых признают, что мнение предпринимателей до тех, кто принимает решения, успешнее довести по неформальным каналам политической коммуникации и спонсорированием партий» (С. Крук).

В–четвертых, Сергей Мазур сказал, что газета довоенной Латвии «Сегодня» была общекультурным явлением. Именно «Сегодня» читали в соседних странах, чтобы узнать, что происходит в Латвии. Сегодня в Латвии общекультурного средства массовой информации (печатного или непечатного) нет ни на латышском, ни на русском языке. Если бы такое издание (пусть только на латышском) было и если бы оно представляло весь спектр мнений, бытующих в обществе, если бы оно существовало в свободной дискуссии, то отпала бы необходимость болтать о нужности нового пропагандистского издания на том или другом языке.

28 мая 2015. №21