Почему немцы не смогли спасти окружённую армию Паулюса?

Под Сталинградом этот испытанный рецепт не сработал. Более того, советский ответ на «Винтергевиттер» сделал возможным разгром армии Паулюса в январе 1943 года. Попробуем понять, как так получились.

Немецкий удар: один вместо двух

21 ноября 1942 года Гитлер создал группу армий «Дон», главной целью которой вскоре поставил деблокаду 6-й армии Паулюса. Для этого предполагалось нанести два удара к Сталинграду — от Верхне-Чирской к северу от Дона и от Котельникова к югу от Дона. Первый удар должен был срезать северный, а второй — южный клин, которыми советские войска отрезали сталинградскую группировку немцев от её тылов. Проблема этого амбициозного плана была в том, что немцы по-прежнему не имели полного представления о масштабе тех сил, которыми Красная армия располагала под Сталинградом.

 

 

Из-за этого силы, выделенные на деблокаду армии Паулюса, были не так велики. Из танковых соединений Манштейн смог сосредоточить на главном направлении удара свежую 6-ю танковую дивизию с 200 танками и потрёпанную 23-ю танковую дивизию с 30. Силы северного клина были ещё скромнее. К тому же командование советского Юго-Западного фронта связало их своими собственными попытками наступления, и сил на удар к северу от Дона не оставалось. Поэтому Манштейн принял решение бить только с юга, от Котельникова.

Советская оборона: ошибка Сталинградского фронта

На первый взгляд, немецкое наступление было просто обречено на неудачу. От города Котельниково «Винтергевиттер» проходил через позиции Сталинградского фронта. Тот к 12 декабря 1942 года насчитывал 274 000 человек и 578 танков, из которых лишь 100 000 были связаны на внутреннем фронте, окружая 6-ю армию. Для внешнего фронта и в резерве против «Зимней грозы» оставалось 174 000 человек. У Манштейна на то же 12 декабря там было 124 000 человек и 230 танков.

 

 

Однако была проблема. 9 декабря в журнале боевых действий Сталинградского фронта его руководство фиксирует свою ошибку: «Немецкое командование намечает провести операцию, имея направление главного удара из района Нижне-Чирской на Мариновку и вспомогательного вдоль ж/д Котельниково — Сталинград». То есть главный удар от Котельникова оценивался Ерёменко и его штабом как вспомогательный. От этого большие силы Сталинградского фронта были размещены неправильно. Основную их часть на внешнем кольце окружения сосредоточили в полосе 5-й ударной армии, к северу от места будущего немецкого удара, ближе к Нижне-Чирской, где Ерёменко ожидал основного удара.

12 декабря никакого «основного удара» там не было, зато 51-я армия, стоявшая на пути немцев, была весьма слабой — лишь 34 тысячи человек и 77 танков. Как мы видим, шесть из семи танков Сталинградского фронта были сосредоточены где угодно, но только не там, где надо.

В результате неверного определения направления главного удара у немцев здесь было трёхкратное превосходство в танках и двухкратное — в живой силе и артиллерии. На направлении главного удара всё было ещё хуже, чем в полосе 51-й армии в целом. 6-я и 23-я немецкие танковые дивизии обрушили основной удар на 302-ю стрелковую дивизию. Всё, что она в таких условиях могла сделать, — героически умирать, замедляя продвижение противника. Примерно это с ней и произошло к концу того же дня.

Декабрьская драма «Зимней грозы» повторяла сценарий всего лета 1942 года. Тогда всё было точно так же: в целом советские силы на сталинградском направлении были велики, но, неверно определяя направление главного удара противника, командующие фронтами сосредотачивали их не там. От этого вроде бы объективно более слабые немцы на направлении своего удара оказывались сильнее.

После их прорыва им навстречу с неатакованных участков по частям начинали перебрасывать другие советские соединения. Немецкие танковые части, вошедшие в прорыв, громили советские силы на марше раньше, чем те успевали из предбоевых порядков развернуться в боевые. И напрасно товарищ Сталин 23 июля 1942 года пафосно взывал к командующему Сталинградского фронта: «Стыдно отступать перед 50 танками немцев-мерзавцев, [имея] на фронте около 900 танков». Не так важно, сколько у вас танков, если они находятся не в том месте и не в то время.

Уменьшение планет

 

 

Как это ни смешно, но успех жалких 230 немецких танков — первого этапа «Зимней грозы» — радикально изменил стратегическую обстановку на советско-германском фронте. Сталин немедленно отказался от плана «Сатурн». По нему РККА должна была через позиции итальянцев на Среднем Дону ударить на Ростов и окружить на Кавказе 27 дивизий группы армий «А», то есть устроить немцам разгром сильнее сталинградского. Верховный урезал план до «Малого Сатурна» — вместо Ростова направил удар на юго-восток, к Морозовской, в тыл деблокирующей группировке Манштейна.

Был отложен и план «Кольцо». По нему с 18 декабря Донской фронт, получив из резерва 2-ю гвардейскую армию, должен был разгромить армию Паулюса, чтобы высвободить все силы этого фронта для ликвидации будущего кавказского суперкотла. Вместо этого 90 тысяч человек 2-й гвардейской армии решили бросить на Манштейна, закрывая дыру, образованную его прорывом.

Тем временем Ерёменко спешно перебросил навстречу Манштейну силы с неатакованных участков и ударил танками и пехотой с севера и с юга по немецкому клину. Три дня советские 4-й мехкорпус и 13-й танковый корпус пытались его срезать и тем самым не давали противнику наступать далее. К 17 декабря, однако, к немцам подошла 17-я танковая дивизия — 54 танка и 2300 человек. К 19 декабря за счёт этого подкрепления они прорвали позиции советских войск вновь и вошли в прорыв по направлению к Сталинграду.

Однако было уже поздно: за неделю боёв с начала «Зимней грозы» сюда подтянули ещё три дивизии Сталинградского фронта. В это же время за ними разворачивались стрелковые корпуса 2-й Гвардейской армии, на немецком фланге — её 2-й мехкорпус с танками. Представитель Ставки под Сталинградом А.М. Василевский планировал срезать им немецкий клин.

«Малый Сатурн»

 

 

Тем не менее сделать это опять не удалось. Дело в том, что 16 декабря 1942 года советские войска к северу от Сталинграда, на Среднем Дону, ударили по итальянской 8-й армии и начали движение на юго-восток. К 23 декабря стало ясно, что они идут в тылы Манштейна. От этого он приказал 6-й танковой дивизии, своей главной ударной силе, прекратить деблокаду Паулюса и отправиться на север. Немецкие войска успели отойти из своего вытянувшегося к Сталинграду выступа сами до того, как их отрезали.

Удар с севера не только остановил «Зимнюю грозу», но и нанёс фатальный удар по снабжению 6-й армии в Сталинградском котле. С 16 по 24 декабря 24-й танковый корпус генерал-майора Баданова прошёл с боями 240 километров и внезапно ударил на Тацинскую, где был крупнейший немецкий аэродром снабжения котла. Танкисты въехали на аэродром и принялись стрелять по самолётам. Большинство улетели, но 72 исправные машины были уничтожены на взлёте.

Переброшенная Манштейном 6-я танковая дивизия сыграла решающую роль в контрударе, которым отсекла корпус Баданова, срезав советский клин 26 декабря 1942 года. Однако, попытавшись ликвидировать окружённых, немцы не преуспели. Получив разрешение на отход в ночь с 28 на 29 декабря, Баданов вырвался из окружения с очень умеренными потерями. Пожалуй, это лучший образец действий советского подвижного кулака за всю первую половину войны.

Поэтому вдвойне забавно, что он больше известен на Западе, чем у нас. О нём активно писали немцы, бои за Тацинскую попали в пару американских компьютерных игр, но вот у нас, честно говоря, они не так «раскручены». Впрочем, это неизбежно: если снимать фильмы о «погибшем» герое-панфиловце (впоследствии немецком полицае) и устанавливать памятные доски союзнику Гитлера, то времени на описание настоящих подвигов всегда будет не хватать.

Прошли по краю

 

 

Острие немецкого удара, «Зимней грозы», было остановлено всего в 50 километрах от Сталинградского котла. По плану Манштейна, когда сближение составило бы 30 километров, ему навстречу ударил бы Паулюс. До того удар не имел смысла, поскольку 100 танков 6-й армии имели горючего всего на 30 километров, а без них советские танкисты растерзали бы колонны отступающих немцев в голой степи. 2-я гвардейская армия, прибывшая только к концу второй декады декабря 1942 года, не успела бы ничего поправить, если бы не героическое сопротивление 4-го мехкорпуса Вольского и 13-го танкового корпуса Танасчишина. Поэтому именно эти части, а не гвардейцы 2-й армии, получили почётное наименование «Сталинградские».

С 11 по 20 декабря 1942 года, в ходе основных боёв «Зимней грозы», весь Сталинградский фронт потерял 12 718 человек, из которых 5080 — безвозвратно. 40 процентов из них утратил один только 4-й мехкорпус: 994 убитыми, 1075 пропавшими без вести и 3497 ранеными. Почти половина состава корпуса была потеряна, но задачу они выполнили, не дав противнику сблизиться с котлом на судьбоносные 30 километров. Их умение и героизм сыграли главную роль в компенсации просчёта командования Сталинградского фронта.

Что было бы, если бы люди Вольского и Танасчишина не вынесли бы на себе главную тяжесть боёв? Гитлер в тот момент имел мощное возражение против прорыва 6-й армии: топливо. Без заправленных танков и машин прорыв через голую степь без лошадей (уже пущенных на мясо) означал прорыв без артиллерии, без танков, но под ударами советской артиллерии и танков. По сути, это было бы избиение армии Паулюса. Так её было бы намного легче и быстрей разгромить, чем в окопах котла, где она потом держалась ещё 50 дней. После такого «прорыва» освободившиеся с периметра котла советские части быстро направились бы к Ростову и вполне могли сделать реальностью кавказский суперкотёл.

Манштейн, однако, держал за деблокирующей группировкой грузовики с 3000 тонн снабжения. Сразу после деблокады 6-й армии она получила бы топливо, достаточное для отхода с сохранением техники и боеспособности. С её помощью немцы смогли бы сохранить устойчивость фронта и избежать потери и армии Паулюса, и кавказской группы армий «А». Как мы видим, роль 4-го мк и 13-го тк в победе под Сталинградом настолько велика, что её трудно переоценить.

Как катастрофа воздушного моста сделала возможной ликвидацию 6-й армии Паулюса

Вернёмся к корпусу Баданова и его рейду на Тацинскую. Дело в том, что именно отсюда осуществлялось снабжение 6-й армии по воздуху. В нашей литературе принято описывать эту воздушную операцию с иронией. Мол, «избиение транспортной авиации люфтваффе», мол, у немцев не было никаких шансов обеспечить 6-ю армию нужными 300–500 тоннами снабжения в день.

На самом деле всё было совсем не так. Люфтваффе не просто могло поставлять 500 тонн снабжения в сутки, но и успешно делало это и до, и после Сталинграда. 4-й воздушный флот, поддерживавший вермахт в этом районе, в августе-октябре 1942 года за 92 суток поставил 43 000 тонн снабжения на передовую, а также 27 тысяч человек пополнения. А это и есть 500 тонн в сутки. В феврале 1943 года те же транспортники 4-го воздушного флота, что не смогли нормально снабжать Паулюса, спокойно возили 17-й армии, отрезанной на Кубани, в среднем более 500 тонн в сутки, эвакуируя до 5000 раненых в сутки. За счёт этого вроде бы отрезанные немецкие части спокойно держались, оттягивая большие советские силы.

Да, в конце ноября, в начале операции, у немцев под Сталинградом было очень мало транспортников, а погода была просто ужасной. Советские ВВС летали главным образом на всепогодных У-2, немецкие боевые самолёты почти совсем не летали. Но постепенно сюда было собрано много транспортников. Один Ju-52 вёз в котёл пару тонн и вывозил оттуда до 40 раненых. При лётной погоде с аэродрома в Тацинской можно было сделать два рейса в сутки. Живой пример — 7 декабря, когда немцы доставили в котёл 362 тонны в сутки. Если бы поставок по воздуху не было, 6-я армия была бы уничтожена советскими атаками ещё в начале декабря 1942 года, развязав Красной армии руки для взятия Ростова и ликвидации немецкой группы армий «А».

Не было в этой воздушной операции и «избиения транспортной авиации люфтваффе». Да, снабжая Паулюса, она потеряла 488 самолётов. Но, во-первых, лишь 254 из них были сбиты или пропали без вести. Ещё 214 были списаны уже после посадки, в силу повреждений. В советских ВВС такие самолёты (списанные по повреждениям) в статистику боевых потерь вообще не включались. Во-вторых, половина из 488 машин была потеряна из-за аварий и катастроф, вызванных полётами в очень плохую погоду (сверхнизкая облачность и туман).

Ещё 72 из них было уничтожено на аэродроме Тацинской танками. Из 214 списанных многие были ждавшими ремонта самолетами на той же Тацинской — перед тем как покинуть аэродром, танкисты Баданова проехали вдоль их ряда, ломая корпусами танков хвосты. Немецкие потери транспортных самолётов именно в воздухе, а не на земле — всего 416 машин за 69 дней операции, или шесть в сутки.

 

 

Если это «избиение», то как тогда назвать то, что случилось с советскими ВВС в то же время и в том же месте? Напомним, в наступательной фазе Сталинградской битвы те теряли 9,7 самолёта в сутки, и это без учёта списанных после посадки из-за повреждений.

Более того, несмотря на усилия советской авиации и зениток, пополнение транспортников всё время превышало причиняемые им потери. В ноябре 1942 года немцы использовали под Сталинградом полсотни транспортников, из них 30 были исправны. К январю 1943 года их число выросло до 500, исправных — до 146. Вполне достаточно для поддержания боеспособности 6-й армии — если бы не одно «но». Этим «но» был удар на Тацинскую.

Дело в том, что от Тацинской до единственного пригодного для тяжёлых транспортников аэродрома в котле (под Питомником) было близко, лишь 234 километра. Поэтому немецкие истребители могли сопровождать транспорты до котла. В 1942 году среди советских истребителей и учебный налёт, и боевой были очень небольшими. Редко у кого было даже сто часов. Человек с такой практикой за рулём сегодня наклеивает себе на заднее стекло восклицательный знак, — а ведь сбивать самолёты на другом самолёте, да ещё и в плохую погоду, куда сложнее, чем водить машину. Немецкие источники показывают, что потерь от советских ВВС конвоируемые самолёты практически не имели.

После эвакуации под обстрелом танков Баданова Ju-52 потеряли не только много машин, но и близкий к котлу аэродром. Пришлось перелететь в Сальск, в 335 километрах от Питомника. Оттуда истребители уже не могли провожать транспорты до котла, и тут их начали намного активнее сбивать. Ju-52 стали летать ночью, пропуская драгоценное дневное время для полётов. В полтора раза большая дистанция значила, что пришлось брать больше топлива, но меньше груза. О двух вылетах в сутки пришлось забыть.

В итоге 6-я армия в среднем получала лишь чуть более 100 тонн в день, отчего не только начала голодать, но и не могла нормально отвечать на огонь советской артиллерии в январе 1943 года. К 1 декабря 1942 года 480 тысяч советских войск не смогли ликвидировать 248 тысяч 6-й армии потому, что ей было чем стрелять и что есть, а тактические качества Красной армии в тот момент были низки. Как отмечал Рокоссовский, в Сталинградской битве советская пехота после катастрофы 1941 года была подготовлена очень слабо. Однако в январе 1943 года 250 тысяч под командованием Рокоссовского смогли ликвидировать 220 тысяч под началом Паулюса. Одна из главных причин этого заключалась в том, что при дефиците боеприпасов и отсутствии еды воевать немцам оказалось довольно сложно.

 

Подведём итоги. «Зимняя гроза», благодаря неверной оценке направления удара Манштейна, действительно смогла сорвать амбициозные планы советского командования. Во-первых, не вышло уничтожить 6-ю армию в декабре 1942 года (первый вариант «Кольца»). Во-вторых — захватить в том же месяце Ростов (первый вариант «Сатурна»).

Однако и немецкий замысел вывести почти целую 6-ю армию из котла был сорван. И помешал этому даже не перевес Красной армии в силах — как мы отметили выше, их развернули не там, где надо, — а отличные действия 4-го и 13-го корпусов, у которых оказались весьма умелые командиры.

В то же время даже урезанный вариант «Сатурна», благодаря корпусу Баданова, нанёс роковой удар по снабжению 6-й армии с воздуха. После его урезания и удалось в конечном счёте разгромить её умеренными силами и с умеренными потерями.

Главное отличие Сталинграда-1942 от Харькова-1942 было в том, что под Харьковом силы маршала Тимошенко действовали в рамках изолированной фронтовой операции — без помощи резервов Ставки (вроде 2-й гвардейской под Сталинградом), без новых ударов на помощь первой волне наступления («Малый Сатурн»). Попросту говоря, наше стратегическое руководство доросло до системного, полноценного управления войной — ну и командиры на фронте в этот раз показали себя вполне на уровне. Красная армия наконец научилась побеждать даже в самых тяжёлых условиях.

Александр Березин, Life.tu