Писательница Анна Старобинец: сказки должны быть страшными…

Маленькие читатели засыпали писательницу вопросами: как работают лесной корневизор и кваккаунт? Появится ли продолжение книги об обитателях Дальнего Леса? И будут ли в нем задействованы слоны? Были вопросы и у взрослых, которых в тот вечер в Polaris тоже собралось немало.

Час сказок

Вечер королевы хоррора, как и положено по законам жанра, начался со страшной истории. У Анны сломался компьютер. «Если его не реанимируют, это будет катастрофой, у меня там все! Тексты, над которыми я сейчас работаю, песни из спектакля…» — сокрушалась писательница.

За Аню переживал весь зал. К счастью, компьютер удалось восстановить, и все вздохнули с облегчением.

— Анна, вы буквально ворвались в российскую литературу. Первый же ваш сборник рассказов имел оглушительный успех. Что этому предшествовало?

— До этого я вполне успешно работала в журналистике. Но 14 лет назад родила первого ребенка и испугалась, что теперь всю жизнь буду только менять памперсы и греть бутылочки. «Неужели так будет тянуться до самой старости? — спрашивала я себя. — Неужели я уже не совершу ничего другого?» И вдруг я вспомнила, что в детстве собиралась стать писателем. Вообще-то тогда у меня было два варианта будущей профессии: писатель или ветеринар. Я решила, что к деятельности ветеринара я не готова, а вот стать писателем еще можно попробовать, и стала по ночам писать рассказы-хоррор. Один страшнее другого.

Получился сборник «Переходный возраст», который я отправила во все издательства и стала ждать ответа. Кто-то не ответил вообще, кто-то написал, что такую графоманию они не печатают. И вдруг одно петербургское издательство предложило издать мои тексты.

Книга вышла в свет и, возможно, осталась бы незамеченной, если бы ее не прочел известный литературный критик Лев Данилкин и не написал в журнале «Афиша» целый разворот. После Данилкина отписали все. Какой журнал ни откроешь — там статья о дебютном сборнике Анны Старобинец.

— Какие книги у вас были любимыми в детстве?

— Я по очереди брала книжки из родительской библиотеки. Совершенно бессистемно — что попадалось, то и читала. Но больше всего мне нравились книги Брэдбери, Гофмана, Уэллса. Главное — чтоб страшно было!

— А когда вы сами начали сочинять страшные истории?

— В детском саду. Меня там травили, причем эту травлю поощряла воспитательница. Это продолжалось до тех пор, пока в кадрах не совершили рокировку. Пришла новая воспитательница и увидела, что в группе есть такой странный ребенок, которому плюют в кашу. Она подозвала меня и спросила: «Что ты, Анечка, больше всего любишь?» Я призналась, что люблю сочинять и рассказывать сказки.

С того дня тихий час превратился в час сказок. «Тот, кто не хочет спать, может не спать, — объявила воспитательница. — Но нужно сидеть тихо и слушать, что рассказывает Аня».

Я понимала, что для меня это важная проверка: если буду круто рассказывать, то завоюю в группе какой-нибудь статус, и очень старалась! Заканчивала истории на самом интересном месте, когда открывалась ужасная пасть или кто-то тонул в болоте. После этого дети подходили ко мне и просили рассказать по секрету, что было дальше. Но я держалась как скала.

Воспитательница оказалась очень мудрым человеком, и отношения с группой у меня наладились. А потом я пошла в первый класс и открыла во дворе летательную школу.

— Какую-какую школу?

— Летательную! Учила детей из окрестных домов летать при помощи качелей. У нас были теоретическая часть и практическая. В практической нужно было забраться на качели, раскачаться, добиться максимальной амплитуды и прыгнуть с большой высоты вниз. А в теоретической части следовало протестировать все слои воздуха: первый пахнет травой, второй — колбасой… Все мои ученики вели летательные тетради. Мне кажется, что в это было какое-то творческое дерзновение. Во втором классе мы с подругой придумали целый мир воображаемых животных.

Сейчас у меня в Москве есть творческая мастерская. Правда, я больше не учу детей летать, мы делаем творческие энциклопедии и придумываем фантастических животных.

Семейный тотем

В книге «Зверский детектив», представленной Анной в Риге, под одной обложкой сошлись пять историй, пять расследований. Все герои этой серии звери, однако любить и ненавидеть, лгать и говорить правду в морду, доверять и предавать они умеют не хуже нас, человекообразных читателей.

— Почему вы написали детектив для детей, а не для взрослых?

— Я хотела написать детектив для взрослых. Но поняла, что сделать это очень сложно, если его действие происходит в России. Жанр детектива простой: есть следователь, подозреваемый, преступник… Но если действие происходит в России, тут же возникает масса вопросов. Например, кто будет расследовать дело? Если это честный полицейский — значит, он сумасшедший фрик и надо будет долго объяснять читателю, откуда он взялся. Если это нечестный полицейский, то нужно погружаться в душераздирающие подробности о том, какие взятки он берет.

У меня была идея написать детектив про врача, но я задумалась: а где будет жить этот врач? Мне не хотелось, чтобы мой доктор обитал в хрущевке, хотелось, чтобы у него были дом с лужайкой, блондинка-жена. В общем, все никак не склеивалось! А писать социально-разоблачительную прозу не хотелось. И я поняла: мне нужен лес, где царят свои законы, живут разные звери. К тому же у взрослых и так полно детективов, а у детей их очень мало.

— И на свет появился «Зверский детектив»?

— Издательство, которое издало «Зверский детектив», было пятым по счету, куда я обратилась. Все чего-то боялись. К примеру, того, что в книжке убита курица. «Это книжка для детей, мы не можем показывать убийство», — стыдили меня издатели. Я пыталась взывать к их разуму, объясняла, что дети едят курятину. На что мне выдвигали встречное предложение: пусть курица будет убита не до конца, пусть она впадет в кому, а потом очнется. Я не согласилась.

Потом мне сказали: «Давайте переименуем «Зверский детектив» в «Звериный детектив», так как слово «зверский» отсылает к теме насилия, а это же дети!» Короче, история появления книги была долгой и мучительной.

— Почему на роль расследователей преступлений вами были выбраны Барсук и Барсукот?

— Барсук возник из нашего семейного фольклора. Мы с мужем называли маленькую дочку Барсучком. «Тогда мы все барсуки, — сказала она. — Ты Средний Барсук, а папа — Барсук-старший». Эти звери стали нашим семейным тотемом. А Барсукот — это наш кот, персонаж с глубочайшим кризисом самоидентификации, который никак не может определиться, кто он — то ли барсук, то ли кот, что вызывает в нем массу страданий и внутренний надлом.

— Будет ли у «Зверского детектива» продолжение?

— У меня в компьютере есть пять идей для следующих пяти историй. Это же сериал, как «Игра престолов», его можно продолжать практически до бесконечности. Читателей ждет выездная сессия Барсука и Барсукота в Африку, где они будут искать пропавшего детеныша жирафа. А значит, в книге появятся африканские звери: жирафы-олигархи, обезьяны, вомбаты и т. д.

Лучший фантаст Европы

В прошлом году Анна Старобинец была удостоена международной премии «Еврокон» в номинации «Лучший писатель-фантаст Европы».

В ее романах жизнь самых обычных людей неожиданно поворачивается к читателю пугающей мистико-фантастической изнанкой. В голове мальчика из московского спального района поселяется колония муравьев («Переходный возраст»), девочка берет на себя миссию спасти Землю от Третьей мировой войны и предотвратить катастрофу в Мире Мертвых («Первый отряд»). В триллере «Убежище 3/9» герои попадают в жутковатый мир сказки, где молочные реки прокисли, а кисельные берега облепили мухи…

За границами этого жанра книга «Посмотри на него», в которой Анна с поразительным мужеством рассказывает собственную историю о потере ребенка. Эта книга вызвала в России мощнейший резонанс и стала своеобразной инструкцией по выживанию для тех, кто оказался перед лицом горя.

— Пишете ли вы сейчас что-то для взрослых?

— Моя новая книга будет называться «Лисьи броды».

— Будет страшно?

— Надеюсь. Страх — это важное чувство, которое свойственно всем. Мы боимся разных вещей: заболеть, умереть, сойти с ума, боимся, что нас разлюбят… Почему бы не писать о том, что нас тревожит?

— Ходите ли вы на хоррор-квесты?

— Не хожу. Я люблю придумывать страшные истории, а не находиться внутри уже созданных. Если честно, то я много чего боюсь в жизни. Вот летела к вам в Ригу на самолете, и это уже был хоррор!

Александр Гаррос и его последний роман

6 апреля исполнится два года, как от нас ушел Саша Гаррос — необычайно светлый, талантливейший человек. Наш земляк и наш коллега. Он не успел завершить свой роман, но его вдова Анна Старобинец обещает: эта книга увидит свет.

Анна рассказывает:

— Саша Гаррос переехал из Риги в Москву — ко мне и нашей маленькой дочке — в конце 2005 года. До этого он работал в соавторстве со своим другом Лехой Евдокимовым (за дебютный роман «Головоломка» они получили премию «Нацбест», на вручении которой мы с Сашей, собственно, и познакомились). После переезда Саша написал, наверное, сотни статей, репортажей и эссе для разных журналов. Мы с ним вместе написали несколько киносценариев. Он сочинил два рассказа и пять-шесть потрясающих стихотворений. Но так и не написал ни одной полноценной книги. Он не написал своего романа. Хотя идея романа была — и не одна.

…Он начал писать роман «Воля» — задуманный давно, еще в 2012-м, — только осенью 2015-го, когда у него появился диагноз. Когда линия смерти замаячила впереди.

…В центре сюжета — харизматичный учитель истории, которого с волчьим билетом выгнали из хорошей московской школы (темная история с соблазнением старшеклассницы, которая то ли была, то ли нет, но, как бы то ни было, школьница в итоге погибла). И который в результате уехал в провинциальный городок, устроился учителем в местную школу, организовал там что-то вроде исторического кружка реконструкторов под названием «Воля». А дальше дети стали играть в революцию и в эсеров — и заигрались. Доигрались до серьезного дела, до обвинения в подготовке теракта, спасибо провокатору из ФСБ.

…За час до смерти я сказала, что обещаю: все, что он написал, прочтут. Он помотал головой отрицательно: не то говоришь.

— Не то говорю? А что сказать? Я люблю тебя.

Он кивнул: теперь правильно.

Саша был человек упорядоченный, основательный. В компьютере нашлись подробные описания всех линий, синопсисы большинства оставшихся глав, наброски будущих диалогов. В рюкзаке нашлись свернутые вчетверо листы формата А3 с арками персонажей. Я расшифровала все записи, собрала всю разрозненную информацию в единый поэпизодный план и отправила Лехе Евдокимову. Он согласился дописать роман не раздумывая (сейчас он уже на финишной прямой). И согласился поставить на обложке только Сашино имя. Я ему очень благодарна за это.

Я люблю эту книгу. И она будет.

(С официального сайта Анны СТАРОБИНЕЦ.)

Елена СМЕХОВА