Неизвестная Юрмала: театр светящихся картин

— Виталий, расшифруйте: что заключено в названии «Энергия лета»?

— Тут картины, передающие энергии лета, которое выдалось у нас, как видим, настоящим, солнечным, жарким. Летом как раз собираются все энергии человека, соединяются, оживают после зимней спячки, весенних трудностей и авитаминоза. И вот лето — человек оживает полностью, и энергия светоживописи тут в самый раз.

Вот цветок, который при специальной подсветке начинает светиться. А вот ряд картин, сделанных после путешествия по Мальте. Целый цикл картин, они в основном пейзажные и с изображением архитектуры. Архитектуру я очень люблю, я же ею профессионально занимался много лет. А Мальта дает такие потрясающие образцы архитектуры, что мимо просто невозможно пройти. И при разном освещении на изображениях храмов появляются, например, всевозможные мальтийские знаки.

Город — среда сотворчества

— А вот абсолютно белая при обычном освещении картина…

— Да, вроде абсолютно девственно невинный белый холст. Пока включается специальная подсветка, мы задумываемся: ну что же может нас удивить? Что появилось за минувший век в живописи такого, что останется в ее истории?

Мы видим, что появляется изображение Сальвадора Дали с его «сумасшедшими» глазами и знаменитыми торчащими усами. Мимо произведений этого художника, наполненных невероятной энергетикой, никто не может пройти равнодушно. Через образ великого испанского художника мы черпаем еще один ракурс энергии лета.

А вот цикл из шести картин, созданных совместно с Романом Ходыревым. Он занимается восточными практиками, выражая свои чувства, эмоции и знания современными средствами компьютерной графики.

Для меня важно и интересно и наше сотрудничество: Роман берет за основу мою картину, какие-то ее фрагменты, преобразует их при помощи компьютерной графики и получает некую свою композицию, состоящую из фракталов. А я сверху пишу еще одну картину, то есть получаются сотворчество, взаимопроникновение и глубина.

Вот изображение мандалы. Мандала, как известно, — олицетворение идеального мира. А я хочу доказать противоположное. Все относительно, как говорил великий Альберт Эйнштейн. И на идеальный мир, созданный Романом, я накладываю свой идеальный мир, и он совсем другой. Где же тогда настоящий идеальный мир? И мы понимаем, что их много…

А вот архитектурно-дизайнерская фантазия, которая называется «Мой город». Город — это среда сотворчества, которая создана человеком и Творцом.

А вот совсем иная картина, сюжет которой я увидел, выйдя недавно на пляж. Вечером на берег вышла свадебная компания в сопровождении фотографа. В фотосессиях очень часто фотографы просят гостей подпрыгнуть, чтобы запечатлеть интересный кадр.

На картине изображена радующаяся невеста в красном наряде (возможно, и не в первый раз вышла замуж!). Невеста прыгает, даже когда уже наступила ночь, засияла в небе луна. Ветер рассердился, вырвал зонтик из рук фотографа и пустил его по ветру. Настроение веселое, игривое, такое, как бывает в счастливые минуты жизни!

У каждой картины своя судьба

— Вы наверняка пишете и на заказ?

— Бывают самые разные случаи. Вот интересная история, кстати. Приходит ко мне молодой человек и говорит: у меня есть друг, капитан северных морей. Он живет в Испании, у него там есть все, что необходимо для счастливой жизни.

Приближается его день рождения. Ему надо подарить что-то такое, чего у него нет и вроде бы и быть не может. То есть северного моря там нет. Я выяснил, что он любит корабли и яхты, которые ходят среди льдин по северным маршрутам, а еще он обожает полярных сов.

Это был очаровательный и немного чудаческий заказ: «Можете ли вы сделать так, чтобы яхта в льдинах превращалась в сову?» — вот такой заказ я получил.

Были еще покупатели из дальних экзотических стран — например, Пуэрто-Рико, — куда приходилось отправлять картины большого формата. А один покупатель однажды увидел картину, но для его интерьера она оказалась великоватой. Тогда он заказал аналогичную работу, но размером поменьше.

Новую картину, в отличие от первой, зеленовато-голубой, я изобразил в другой цветовой гамме, в розовато-голубых тонах.

Пришел покупатель и ахнул: «Нет, не годится, я накануне стены покрасил в зеленоватый тон».

— «Нет проблем, приходите через месяц!» — сказал я, отставил эту картину, а буквально на следующий день пришел гость из Чехии, который занимается духовными практиками и воскликнул: «Я без этой картины не могу жить!» И картина уехала в город Брно.

Приходит прежний покупатель: «Мы передумали, берем эту картину…» А ее уже нет! Я пришел к выводу, что у каждой картины своя судьба, она начинает жить своей жизнью… Как говорится, природа не терпит пустоты: если кто-то не оценил какую-то работу, обязательно придет другой, который оценит ее по достоинству.

Белый квадрат

— Вы живете в самом сердце Юрмалы, у вас наверняка приобретали работы знаменитые гости курорта…

— Конечно. Но чтобы озвучить их фамилии, надо бы у них спросить разрешения. В принципе, для меня знакомство со знаменитостями не предмет гордости. Меня прежде всего интересуют люди, которые интересуются темами моих картин, стилем моего письма и теми новыми техниками, которыми я пользуюсь.

— Но о главном режиссере московского театра «У Никитских ворот» Марке Розовском все же расскажите…

— Да, пришел однажды к нам Марк Григорьевич Розовский в сопровождении наших общих друзей, которые сказали, что непременно надо посетить театр светящихся картин. Он зашел и увидел картину, которую я называю самой абстрактной картиной в мире. Это настоящий «Белый квадрат» — отвлеченное от реальности изображение.

Художники конца XIX века, работавшие традиционно в реалистической манере, задумались о том, что будет, если они станут изображать то, что вне реальности. И появилась абстракция на основе прямой линии. Именно той, на которой строится вся геометрия: треугольники, круги и тот самый квадрат.

В реальности не существует только двух цветов в чистом виде — черного и белого. Бывают блики, отражения… Направление, основанное на этих формах, назвали супрематизмом. В частности Казимир Малевич нарисовал всем известный «Черный квадрат», взяв за основу наиболее абстрактные форму и цвет.

Надо отдать должное этому направлению, оно очень активно вошло в жизнь, и на сегодняшний день более 80 процентов материальной среды, созданной человечеством, основано на эстетике черного квадрата, представляете? Достаточно только вспомнить, сколько сейчас в мире построено небоскребов.

— И вы в знак протеста создали квадрат белый?

— Малевич создал «Черный квадрат» как символ целого направления — супрематизма. Хотя особого мастерства там нет, да оно там и не нужно: это прежде всего символ. У меня возник вопрос: можно ли создать картину еще более абстрактную, чем «Черный квадрат»? Получился «Белый квадрат».

Можно было бы и не писать квадрат, потому что сама рама выражает идею жестких, прямых линий и форм. Чистая белоснежная грунтованная поверхность холста тоже выражает ту же самую идею, что и черный цвет. Вот эта белая картина выражает ту же самую идею, но более простым способом. И все.

— Неужто не светится?

— Как же не светится?! Ошибаешься! С «Черным квадратом» Малевича ничего не произойдет, куда бы его ни перемещали, чем бы его ни освещали, — он так и останется черным квадратом. На совершенно «Белом квадрате» при определенном освещении мы видим появление абстрактных синих и красных фигур. А могут быть любого цвета, в зависимости от замысла. У меня получается абстракция в квадрате! Это же круче, чем просто абстракция.

И теперь о Марке Розовском. Когда он увидел эту белую картину, то рассказал, что сейчас пишет пьесу, которую собирается ставить в своем театре «У Никитских ворот». Это психологическая драма по Зигмунду Фрейду «Белый волк». Марк Григорьевич попросил разрешения прийти завтра, чтобы прочитать вновь созданную пьесу. Мы провели вместе около пяти часов, слушая автора и обсуждая содержание.

У главного героя бывают галлюцинации — он иногда может увидеть волка на стене или волков на дереве. По приглашению Марка Григорьевича я поехал в Москву, чтобы для его спектакля подготовить визуальный ряд. И на огромном холсте белого цвета при подсветке появлялись и дерево, и волки с горящими глазами. Были исторические проекции, связанные с сюжетом. Меняющийся портрет Зигмунда Фрейда. Мне была оказана честь сделать выставку светящихся картин в этом историческом театре.

Первый опыт

— Помните свою первую светящуюся картину?

— Конечно. Это было более двадцати лет назад, когда у меня с супругой был в Риге ресторан. По большому счету художники, архитекторы и дизайнеры тогда, в 90-е, были просто невостребованы. И вот тогда я с Людмилой арендовал помещение для ресторана. Она философ, я художник, отношения к общепиту не имели, но нужно было как-то начинать новое для нас дело.

Из помещения, которое было чуть ли не складом, мы решили создать банкетный зал. А до этого я встретился с реставратором Николаем Петуховым. Он тогда изучал, каким образом создавались фаюмские портреты — очень древняя и устойчивая живописная технология. И он мне передал навык восковой техники. И уже потом я к этому добавил свои светящиеся элементы, масляную краску и получил смесь, которая в итоге у меня запатентована.

И первыми светящимися картинами в результате расписал весь банкетный зал — все стены, сорок квадратных метров. Например, когда заказывали свадьбу, в этом зале светился весь свадебный наряд невесты, фата. В полночь, когда начиналась церемония снятия фаты, люди заходили в зал, и было ощущение лунной ночи, горели свечи, была волшебная, трогательная церемония.

То есть сама жизнь заставила писать светящиеся картины! Хотя теперь я в этом вижу знак судьбы. Именно тот ресторан, получивший популярность, дал нам возможность получить кредит и вспомнить, что я архитектор: этот дом построил по собственному проекту.

— О чем вы мечтали в детстве?

— Надо сказать честно, что мечтал быть художником. И мечта сбылась! Я помню такую картинку из детства: смотрел на замерзающее окно, на то, как оно на глазах преображалось, как появлялись узоры… От всего этого у меня мощнейшее впечатление до сих пор!

В детстве так получалось, что у меня было много свободного времени, потому что родители работали, бабушки были заняты стряпней и хозяйством. И мне давали одну тетрадь в день, я за день ее полностью изрисовывал. И вот детское увлечение привело меня в художественную школу и училище в Казани, а потом в академию художеств в Ленинграде. В Риге окончил курс дизайна в Латвийской академии художеств. Рад, что по жизни прошел как архитектор, дизайнер, художник. Все это сложилось в результате в театр светящихся картин, где мы и ведем беседу.

Главное, что я стал профессионалом. Был недавно во Франции, и в каждом пространстве, будь то дворец, зал аббатства или современное здание духовного центра в Париже, приходилось сооружать освещение и создавал театр — это все достаточно сложно. Теперь я это умею.

Мне как дизайнеру удалось создать свою мобильную систему освещения для выставок; загружаю ее вместе с картинами в машину — и так от города к городу, от страны к стране. Здесь и архитектурная специальность пригодилась, так как я могу организовать под выставку любое пространство, в которое попадаю.

Счастливый дом

— Сколько лет вы уже работаете в этом доме?

— Уже четырнадцать счастливых лет.

— Мечтали ли вы о том, что будете творить в собственном особняке у моря?

— Родился я, конечно, в простой советской семье. И, честно говоря, обуза частной собственности не была моей мечтой. Кстати, вы знаете, что большой дом — это действительно серьезная работа, за его содержанием и участком надо следить. Большой дом — большие заботы.

Но мечта сбылась в том плане, что в этом доме я могу и работать, и жить, и показывать свое творчество людям, здесь живет моя семья. Имею свой выставочный зал — это же прекрасно! Триединство! И счастлив, что тропа зрителей не зарастает. Счастье чувствовать себя востребованным.

Меня давно беспокоит ситуация в современном искусстве. Оно старается обойтись без темы духовности, что я считаю негативом. Духовность — историческая основа европейского искусства. И пусть я буду несовременным, но я не могу обходить темы духовности в своем творчестве.

Уверен, это будет все больше востребовано в искусстве — вместе с увеличением интереса к этим темам в будущем. Восхождение души по ступеням совершенства — единственно возможный для человека путь.

— Ну и вопрос о берете. Это для вас часть имиджа или имеет практическое значение?

— Художника украшает скромность, а не берет… Но вообще-то посмотрите, какое солнце! Так что без берета никак. Но пусть будет мой берет просто символом художника. Хотя я ничего специально не придумывал.

Просто лет двадцать назад моя супруга вела клуб Splendid Palace, там мы избирали на полгода двух регентов клуба — супружескую пару, представителей бизнес-интеллигенции, которые осуществляли почетные функции. Для них специально шили эти береты, к ним еще полагались широкие голубые ленты на шею, на которых была синяя птица, символ нашего клуба. Но когда занялись ресторанным бизнесом, уже совмещать эти два проекта не получалось, а вот береты остались.

Так что приходите на выставку светящихся картин «Энергия лета». Мой театр работает круглый год!

Андрей ШАВРЕЙ