«Мы понимали — либо плен, либо смерть»: интервью DW с бойцом «Азова», вернувшимся после обмена

Богдан говорит, что сначала не поверил. Но на телефон уже пришли новости о ракетных ударах по Киеву, Харькову, Житомиру и другим городам… Парней сразу отправили в Мариуполь. По словам Богдана, «ситуация там набирала градус». «Мы всё поняли, когда были взяты Херсон и Бердянск, когда осознали, что Широкино не наше, что в Волновахе бои», — вспоминает «Будапешт» первые дни войны России против Украины.

В ожидании деблокады Мариуполя

По словам военного, уличные бои в Мариуполе велись уже с 7 марта, 10 числа город был окружен. С каждым днем вера в то, что гарнизон «Мариуполь» справится с обороной города своими силами, уменьшалась.

В проведении операции по деблокаде Мариуполя уверяли не только гражданских в Украине, но и «азовцев». «Я, к сожалению, не помню, какое число, но это апрель месяц был. Сначала говорили, что в 4 утра начинается операция по деблокаде. Что к нам идет колонна. Мол, три дня — и силы войдут в Мариуполь, поэтому продержитесь», — рассказывает Богдан. Однако, когда прошел уже десятый день без новостей, «Будапешт» предположил, что никакой деблокады не будет, ведь колонна украинской техники уже физически не сможет дойти до города.

В какой-то момент «Будапешт» понял, что с ним может произойти только две вещи: либо плен, либо смерть. Богдан говорит, что командование предупреждали: «Приходили, общались с нашим командованием. Так коротко и просто нам потом объяснили, что ситуация настолько плохая, что сейчас выход — только плен. И все… Тогда я понял, что мы долго не продержимся».

В бункере «Азовстали»

Во время одного боя в Мариуполе Богдан получил осколочное ранение головы, и собратья переместили мужчину в бункер в «Азовстали». Вскоре там осели все защитники Мариуполя. «Будапешт» помнит немного, ведь из-за ранений все время лежал. Воду, пока она была, ему подавали сослуживцы: «С едой тогда было очень напряженно: в сутки было по стакану, иногда по полстакана каши и маленький кусочек сала».

А затем российские войска сбросили на бункер бомбу. Богдан говорит, что всех засыпало плитами. Из всей палаты он был единственным, кого откопали. Все остальные раненые бойцы погибли.

Через несколько дней по «Азовстали» начали распространяться разговоры о сдаче в плен. «Будапешт» не был настроен сдаваться, однако собратья его убеждали. «Они начали мне доказывать, что «другого выхода нет — либо в плен, либо… умирать мы не должны». Мы пришли в «Азов» и должны быть морально готовы к тому, что такое может быть. Они говорили, что нужно просто это принять», — вспоминает молодой человек.

«Никакая это не эвакуация»

Пленных украинских военных вывозят из комбината «Азовсталь» в Мариуполе

Но Богдан осознавал, что договариваться с россиянами бесполезно: «Я понимал, что это никакая не эвакуация, осознавал, что просто так они никого не отдадут. Тем более «азовцев». Вы что?» Вспоминает, что когда его выносили из завода на носилках, вокруг были триколоры и знаки Z…

Сначала Богдана повезли в Новоазовск. Там его встретил Красный Крест. «Их я вообще не хочу видеть», — взрывается «Будапешт» и объясняет, что у него спрашивали контактные данные родственников, но он отказался их давать, поскольку предположил, что этим интересовался представитель российского офиса. «Говорю ему, что дам номер телефона тогда, когда вы придете, и я сам смогу позвонить им. Так я давать ничего не буду», — говорит Богдан, добавляя, что потом сотрудников Красного Креста он ни разу не видел.

В Новоазовске боец провел сутки и говорит, что отношение к нему там было «нормальное»: «Русский солдат уколол мне обезболивающее. Он спросил, болит ли у меня что-то? Я сказал, да, болит, уколи мне обезболивающее. Он адекватный был».

С боевиками «ДНР»

Затем последовал Донецк. «Будапешт» рассказывает, что его поместили в бывшую больницу №15, и все этажи, кроме одного, там занимали раненые украинские военнопленные. А на отдельном этаже размещались боевики самопровозглашенной «ДНР». В палатах украинских военных дверь должна была быть все время открыта, чтобы их «охрана» видела, что они не совершают ничего «незаконного». В открытую дверь от «ДНРовцев» часто слышались унижения: «Санитарка одна начала рассказывать, какие мы плохие, что они хорошо до нас жили, но восемь лет их бомбят. Что мы козлы, уроды…»

По словам военного, однажды к нему пришли представители ФСБ. «Больше всего их интересовало, сколько было техники в «Азове», складов с боеприпасами, их расположение. Также интересовались офицерским составом, требовали назвать всех офицеров», — рассказывает Богдан и добавляет, что еще ФСБ интересовало, сколько людей он убил, а потом и — почему «азовец» убивал русских солдат. «В смысле? Почему я убивал ваших солдат? Вы пришли ко мне в дом с оружием. Я вижу чувака в незнакомой мне форме с белой повязкой «петушиной». Ну, я, конечно, буду стрелять по нему, или как?» — объясняет Богдан.

Также к нему приходил представитель Следственного комитета России, задавая такие, по словам «Будапешта», абсурдные вопросы, как, например, «любит ли «азовец» Бандеру»?

Обмен

Богдана постоянно угнетала мысль, что он не может связаться с близкими. Военный слышал разговоры об обмене, однако тот, очевидно, срывался. Побратимов Богдана, которых якобы вывозили на обмен, возвращали обратно в больницу. В какой-то момент он совсем отчаялся, ведь пленным сказали, что «азовцев» обменивать не будут.

Но однажды раненым украинским военным, в том числе Богдану, сказали собрать вещи и повезли на настоящий обмен. «Я не верил, я был потрясен, — вспоминает Богдан, — я приезжаю в Запорожье. Город. Люди. Меня сразу кладут на каталку. Сто врачей ко мне бегут что-то со мной делать. Все мне оказывают помощь».

«Будапешт» верит, что его побратимы тоже вскоре вернутся домой: «Многие мои сослуживцы в Еленовке. Российским спискам я не доверяю, потому что некоторые пишут, что ребята или ранены, или «двести» (убиты. — Ред.). Хочется, чтобы они все были рядом, а не в плену».

«Азовец» говорит, что военное командование Украины ценит каждого человека, поэтому делает все возможное, чтобы ускорить обмен. «У нас военнопленные РФ и этих псевдореспублик живут лучше, чем у себя на помойке. О чем можно говорить? У них в нашем плену прав больше, чем в их стране», — эмоционально добавляет украинский боец.

После реабилитации Богдан намерен вернуться на передовую: «Я считаю, что это моя обязанность — защищать свою страну, отстаивать ее интересы и территориальную целостность».

*Интервью DW Богдан давал в черной футболке, на которой изображен символ „черное солнце“. Он известен и тем, что его использовали нацисты в 30-е годы ХХ века. Однако, по версии „Азова“, у этого знака есть и другое значение: «черное солнце» — это староукраинский символ, означающий силу, направленную на уничтожение всего старого и восстановление нового. Одно время „черное солнце“ было частью официальной эмблемы полка „Азов“. Потом оно с эмблемы исчезло. Причины в полку не объясняют. Как пояснил DW Богдан, футболку с изображением „черного солнца“ подарил ему близкий человек, и Богдан хотел, чтобы этот человек увидел свой подарок, когда смотрел интервью.