«Москва спасла меня от одиночества!» Латвийский режиссер уехала в Россию

Пугающая пустота

— «Галина Полищук стала жертвой политических страстей, после чего о ней забыли», — так писали СМИ. Это правда?

— Думаю, обо мне «забыли» сознательно, — улыбнулась «новая москвичка» Галина, которая сейчас снимает квартиру у станции метро «Кузьминки». — То есть это был такой политический ход. Игнор происходил специально. Но понятно, что он был связан с политической конъюнктурой. А так, конечно, меня в Латвии помнят. Хотя все, что я там делаю сейчас, разносится в пух и прах местной критикой — несмотря на плачущие залы и продаваемые билеты. Что касается отъезда, то еще во время работы в Латвии у меня были предложения из России, но мне приходилось отказывать. Просто из-за своего театра.

— Что стало последней каплей, переполнившей чашу вашего терпения?

— Мне пришлось принять участие в выборах — и партия проиграла. После того как «народники» ушли и власть захватила партия националистов, я не только потеряла работу, но и стала в культурной среде, по сути, персоной нон грата. Многие от меня отвернулись. И это не пустые слова. Видя меня на улице, бывшие соратники в прямом смысле переходили на другую сторону. Это было бы смешно, если бы не было так грустно…

По большому счету я повторила судьбу Адольфа Яковлевича Шапиро, бывшего главного режиссера Рижского ТЮЗа. То есть я пережила и прочувствовала все то, что он описал в своей книге «Как закрывался занавес». Но, наверное, это нужно было и мне пережить.

— Зачем?

— Возможно, для того чтобы сделать этот шаг. Я имею в виду свой переезд в Москву. Сами понимаете, что может чувствовать творческий человек, который был очень востребованным. У меня ведь не было ни секунды свободного времени. Я положила столько сил и потратила массу энергии на создание собственного театра! А когда «Театральную обсерваторию» ликвидировали, я вдруг оказалась в пугающей пустоте. Месяцами не звонил телефон. Многие вчерашние друзья куда-то вдруг сразу пропали. Я словно куда-то провалилась.

Осталась одна

— Неужели не осталось никого?

— Да, я была совершенно одна. Осталась только актриса Марина Данилюк. Это единственный человек, с которым я не потеряла связи. Она всегда старалась подставить мне плечо. Это касалось и переезда, и контактов. Слава богу, что есть такие друзья…

Мало-помалу я начала ставить спектакли в России. И в Москве, и в других городах. К счастью, Россия необыкновенно обширная театральная страна. Когда репетируешь, то на эти несколько месяцев ты прикипаешь и к актерам, и к театрам. Но потом приходится расставиться. День премьеры для меня вовсе не радостный, а самый грустный, потому ты уже родила спектакль и в твоих услугах этот «ребенок» больше не нуждается.

Иногда плакали все — и я, и актеры. И эти расставания привели меня к мысли, что я больше не хочу приезжать на постановку и снова уезжать с моим аутизмом в общении: я небыстро привыкаю к людям, это тяжело. Поэтому мне хотелось не просто быть приглашенным режиссером и ездить из страны в страну, а где-то остановиться надолго.

Кардинальное решение

— Можно ли было устроиться в каком-либо российском театре на постоянной основе?

— Меня дважды пытались утвердить в качестве художественного руководителя: сначала в Тверском ТЮЗе, а потом в Астраханском театре драмы, где я поставила два спектакля. Но, увы, проблема в том, что я гражданка другой страны. В какой-то момент я поняла, что так продолжаться больше не может. Нужно что-то делать. И я приняла кардинальное решение окончательно переехать в Россию.

— Навсегда?

— По крайней мере, на какое-то время…

— И как вам в России?

— Отрадно, что в театральной сфере здесь постоянно что-то происходит. По-настоящему бурлит жизнь. Это очень вдохновляет. Ты оказываешься в каком-то бесконечном творческом водовороте. Проходят различные режиссерские лаборатории, художественные читки с участием актеров и режиссеров как новой русской драмы, так и зарубежной.

Важно и то, что здесь совсем другая театральная критика. Она не убивает, а помогает. Она твой союзник, она тебя лоббирует. Помню, Павел Руднев сказал: «Ребята, давайте не уничтожать режиссеров. Поймите, им и так трудно. Они продираются сквозь театральную самоцензуру и цензуру вообще. И если мы еще будем их добивать, то обрубим все крылья».

— С кем в Москве вам особенно понравилось работать?

— Конечно, сразу вспоминается Марк Розовский, художественный руководитель театра «У Никитских ворот». Он очень либерален и против малейшей цензуры. Марк Григорьевич очень молод и сердцем, и душой. Мне показалось, что я попала в дружную семью. С удовольствием поставила в этом театре спектакль молодого драматурга Анастасии Букреевой «Ганди молчал по субботам». Кстати, главную роль играет актриса с латышскими корнями Линда Лапиньш.

Русский менталитет

— Надо будет посмотреть… Как я понимаю, театры в России, даже несмотря на осеннее обострение пандемии, потихонечку открываются?

— Да, насколько я в курсе, почти все уже открылись. Хотя театрам приходится привыкать к новым реалиям. К той же шахматной рассадке зрителей. Получается, половина зала теряется. Тем не менее театральная жизнь продолжается, а это главное.

Конечно, сильно рискуют актеры, ведь они играют без масок и у них никакого дистанцирования. Я слышала, что некоторые премьеры отменяются. Скажем, в Театре на Малой Бронной, которым руководит Константин Богомолов. Там несколько человек заболели коронавирусом…

А недавно я побывала во МХАТе имени Горького на спектакле «Красный Моцарт». Им приходится справляться с очень большим количеством зрителей: в зале ведь 1300 мест. При этом они умудряются у всех померить температуру и всем выдать маски. Но, кажется, зрители постепенно уже привыкают к таким переменам.

— А вы?

— Сама я, будучи немного социопатом, люблю, когда рядом пустое кресло. Можно спокойно смотреть спектакль. (Смеется.)

Земляки в Москве

— А как вам Москва как город?

— Мне нравится то, что с ним сделал Сергей Собянин. Город стал очень красивым. Снесли закрывающие архитектуру ларьки. Плитка, подсветка, масштабное строительство — плюсов очень много. А еще Москва очень чистая. Постоянно моют улицы. Несколько раз в день! Естественно, как и многих, метро тоже впечатляет. Некоторые станции являются памятниками архитектуры, охраняемыми ЮНЕСКО. Строятся и новые — в стиле хай-тек, но тоже с сохранением традиций. В Москве чувствуется непрекращающееся движение мегаполиса.

— Нашли уже друзей?

— В России друзья всегда как-то сразу находятся. Русские люди не могут без общения. Для них это норма жизни. Причем зачастую общение становится важнее всего остального. Видимо, таков менталитет. Даже в актерской среде взаимоотношения порой важнее конъюнктуры. То есть человек годами служит в одном театре, потому что ему нравится коллектив. А ведь в другом театре он мог пойти на существенное повышение!

— Уже успели соскучиться по Риге?

— Не без этого. Скучаю прежде всего по родным. В Риге ведь у меня и дочь Катрина, и мама, и папа, и бабушка. Но все мои родные прежде всего хотят, чтобы я работала и была счастлива. Хотя им без меня сложно.

А в Москве я открыла для себя, что здесь дружат, назову это в шутку, диаспорами. То есть выходцы из Латвии поддерживают контакты друг с другом. Хотя раньше мы зачастую и не общались вовсе. Но вместе легче. Всегда можно попросить что-то передать или привезти. Это плечо взаимопомощи для меня имеет немаловажное значение.

Стюардесса по имени Галина

— Если вернуться к началу вашего творческого пути… Наверное, в детстве вы вряд ли мечтали стать театральным режиссером?

— Я мечтала быть учительницей. Но после окончания рижской средней школы №62 успела поработать стюардессой в аэропорту «Рига». А затем поступила в Латвийский университет на филологический факультет по специальности «Русский язык и литература». После чего работала как раз учительницей в рижской средней школе №89. Преподавала родную литературу и в Балтийском русском институте. А ровно 20 лет назад окончила ГИТИС, потому что в детстве мечтала стать еще и актрисой.

Хотя семья — предвижу ваш вопрос — никакого отношения к театру не имеет. Мама Софья Александровна работала инспектором в канцелярии МВД Латвии. А отец Александр Игнатьевич был авиационным инженером. Он окончил знаменитый на весь СССР РКИИГА.

Кстати, у него много изобретений и рационализаторских предложений. Очень творческий человек. Наверное, я пошла в него.

— А почему именно режиссура?

— Она позволяет уходить в другую реальность. И это часто спасает. Могу сказать, что я реально живу только тогда, когда репетирую. Именно в эти часы я по-настоящему счастлива. А когда заканчивается репетиция, я снова оказываюсь в этой жизни. Которая, увы, порой очень скучна и неинтересна и где я мало на что бы решилась в реале. Откровенно говоря, мне порой не всегда комфортно из-за моих страхов. И чем больший дискомфорт я чувствую здесь, тем с большей радостью убегаю в свой другой мир, где совсем другие страсти и эмоции. Но радует то, что при этом я все могу четко контролировать! (Улыбается.)

— Желаем творческих успехов!

Дмитрий МАРТ

Фото — из личного архива Галины ПОЛИЩУК.