Летние рассуждения бездельника: актуальная заметка столетней давности из рижской газеты

Есть люди, которые летом совершают подвиги: покоряют вершины, осваивают сапборды, составляют списки из ста обязательных впечатлений и к августу выглядят так, словно отдыхали исключительно от отдыха. А есть люди благоразумные. Они знают, что главное летнее достижение — вовремя найти тень, удобный стул и мысль, которая ни к чему не обязывает.

Именно для них почти сто лет назад был написан этот очерк Оливеретто (псевдоним Яниса Судрабкалнса) в газете "Сегодня". Он начинается с ленивых размышлений, незаметно добирается до политики, по дороге задерживается на стрекозах и в конце концов приходит к выводу, что праздность — предмет куда более серьезный, чем принято считать.

СКОЛЬКО НА ВЗМОРЬЕ ТРОЦКИСТОВ

Многие философы утверждают, что самой приятной работой смело можно считать ничегонеделание, сладостную праздность, дольче фар ниэнтэ, как это называют итальянцы. А всякий, кто читал «Хулио Хуренито» Эренбурга (и кто его не читал?), знает, что итальянцев все лентяи должны признать спецами, мастерами, непревзойденными образцами. Значит, им можно верить, что ничегонеделание — сладко.

Приятно читать в натопленной комнате, попивая чай с вареньем (или с коньяком), под мирное мурлыканье кота, про исследователей арктических и антарктических стран, про то, как они проваливались между льдин, окунаясь в ледяную воду, как возводили в полярной тьме жалкие убежища, как перегрызлись собаки и как погребали путешественники своих товарищей. Приятно читать про всё это и знать, что тебя никто не пошлёт на Землю Франца Иосифа.

Приятно вкушать все блага цивилизации и самому не двинуть и пальцем. Приятно путешествовать и не знать ни в чём себе отказа, купаться в Средиземном море, любоваться закатом солнца на Гавайских островах, пить хорошее вино, читать хорошие книги, любить хороших женщин, не чувствовать ни в чём нужды, смотреть на звёзды, облака («Что любишь ты, странник?» — спрашивает Бодлер. — «Люблю глядеть на облака»), на травы и цветы, на птиц и зверей и безмятежно, не думая, не заботясь ни о чём, пропускать в ворота времени дни своей жизни, как сыплются сквозь пальцы золотистые песчинки.

Знаете ли вы, дорогие читатели, под каким словом вы найдёте в энциклопедическом словаре оценку подобных фарниэнтовских тенденций? Добирайтесь до буквы «Т», прочтите про «троцкизм». Все лентяи — троцкисты. В Коммунистической академии В. Ильенков, говоривший о «Большой проблеме советской литературы», определил это совершенно точно.

"Троцкий утверждал, что человек вообще по натуре ленивое животное. Эта установка Троцкого нашла отражение в его книге „Терроризм и коммунизм“. Никакой Америки он не открыл этим, он выдавал за своё давно известное миллионам трудящихся буржуазное отношение к труду. На протяжении столетий, вернее тысячелетий, у людей воспитывалось отвращение к труду. И это отвращение к труду чувствуется ещё и сегодня у значительных слоёв трудящихся, на это закрывать глаза не приходится». («Октябрь», 1933.)

О, рижане, забросившие свои конторы и департаменты, претворившие свои дела в безделье, о, рижане, превратившиеся во взморцев, развесившие свои гамаки в Дубултах или Меллужах, купающиеся в море и валяющиеся на песке, кушающие малину и распивающие молоко, поедающие салат и проглатывающие мороженое, просиживающие часами на станциях и глазеющие на поезда, людей, стрекоз и вечерние облака, о, бездельники, признайтесь — сколько среди вас троцкистов?

ЧТО ТАКОЕ ИТАЛЬЯНЦЫ?

«Черногорцы — что такое?» — будто бы спросил Бонапарт, если верить «Песням западных славян» Пушкина. Летний лентяй подолгу (но не больше двух минут) размышляет об итальянцах. Что они из себя представляют? С одной стороны они как будто ленивцы, с другой — люди крайне деятельные и героические. Занимаются фашизмом, извлекают из озёрных пучин галеры Калигулы, осушают болота, перелетают океаны. Эввива Бальбо! Где-то далеко на озере Мичиган спустилась плавно эскадрилья самолётов, воздух гудит от восторженных криков.

(Автор имеет в виду нашумевшие тем летом массовые трансатлантические перелёты, организованные итальянским лётчиком и фашистским деятелем Итало Бальбо. В начале 1930-х годов Бальбо прославился тем, что возглавлял огромные группы гидросамолётов, совершавших дальние перелёты через океан. Самым громким событием стал перелёт 1933 года: 24 итальянских гидросамолёта пересекли Атлантику и прибыли в Чикаго на выставку «Век прогресса». Самолёты садились на воды озеро Мичиган, и это вызвало огромный международный резонанс.)

ЧТО ВЫ ЗНАЕТЕ О СТРЕКОЗАХ?

После эскадрильи Бальбо внимание летнего мыслителя привлекают воздушные флотилии стрекоз (больше двух минут он не способен думать о чём-либо серьёзном). Может быть, это объясняется влиянием Крылова. Уже на школьной скамье молодые граждане старой Российской империи приучились глядеть на стрекозу с пренебрежением и сожалением. Оказывается, стрекоза «лето целое пропела», а о сберегательной книжке совершенно позабыла, между тем как муравей накопил несметные богатства (интересно — в долларах? фунтах? швейцарских франках?).

Слыхал ли кто-нибудь поющую стрекозу? О кузнечике ещё можно говорить с некоторым снисхождением, что он производит какой-то ремесленный шум, напоминающий не то работу жестянщика, не то взломщика, распиливающего стальную решётку. Стрекозы же вполне безмолвны. Они только летают с утра до вечера.

Что такое представляют из себя стрекозы? Летательное искусство их замечательное, их головоломные трюки превосходят всё, что доступно человеку. Они появляются внезапно целыми роями и внезапно исчезают. Большими прожекторными глазами они глядят на мир и садятся на самые неожиданные места: на антенну радио, на лысый затылок директора департамента. Поотдохнут и снова улетают, поблёскивая кружевными прозрачными крыльями.

Куда вы летите, чёрт возьми? Подождите, я тоже полечу. Куда? Всё равно куда. Только бы лететь (или нет — лучше спать) и не думать ни о чём.

«Человек вообще по натуре ленивое животное...» Разумеется, никто не осмелится утверждать, что это хорошо. Что и говорить, философия праздности — учение постыдное, лень — мать всех пороков... но всё же, признайтесь — сколько среди вас троцкистов?

И ещё, о вы, трудолюбивые, всё разобравшие, всё построившие, всё разузнавшие, труженики-всезнайки, — что вы знаете о стрекозах?