Леонид Логинов о транзите: «Все уже потеряно. Обратной дороги нет» — «Неаткарига»

— Правительство напряженно дискутирует с отраслевыми экспертами, какой вклад в латание госбюджета даст решение о переносе второго пенсионного уровня, солидарных платежах банков, повышении акцизного налога. Однако ничего не говорится о том, почему мы добровольно отказались от зарабатывания больших денег в сфере транзита. Какое будущее ждет Рижский свободный порт и латвийские порты в целом? Используем ли мы на данный момент все возможности привлечь в порты грузы, как и в каких обстоятельствах их упускаем, отдавая чужим портам?

— Главная проблема — многие политики считают, что латвийским портам грузы не нужны.

— Вы имеете в виду случай, когда бывший премьер Кришьянис Кариньш, выступая в Сейме в марте 2021 года, сказал, что транзит вреден для Латвии?

— Какого прироста объема грузов или, правильнее, более медленного спада мы можем хотеть в портах, если у власти такие специалисты? Премьер говорит, что транзит вреден. Но каждая тонна, которая переваливается через наш Рижский порт, приносит госбюджету 15 евро. И это происходит при том, что государство ничего не делает, ничего не вкладывает, не поддерживает портовый бизнес. Это точно вычисленная цифра, не взятая с потолка. Ее вычислили латвийские ученые. Они проводили исследования о транзите и сделали точные расчеты.

— Логичный вопрос, почему тогда во всех других странах транзит для страны важен, а для Латвии все-таки нет?

— Этот вопрос, нужны или нет стране порты и транзит, мусолили уже давно, когда я еще работал управляющим Рижского свободного порта. Поэтому мы, Рижский свободный порт, и попросили в то время провести исследование, и оно было проведено. Оно точно показало, что каждая тонна приносит в госбюджет 15 евро. Пожалуйста, считайте! Когда я работал в Рижском свободном порту, это были 40 миллионов тонн в год, от их перевалки госбюджет получал 600 миллионов! В среднем 500-600 миллионов ежегодно!

Увы, начался ковид, потом война. Из-за этих и других обстоятельств в порту начал падать объем грузов. А когда в такой тяжелый для портов момент еще и руководители государства, политики начинают публично заявлять, что порты надо закрыть и рельсы разобрать, это уже преступление против государства. В каждом порту зарабатывают деньги. В портах работают латвийские предприниматели. Они платят налоги, содержат свои и не только свои семьи. Благодаря порту работают железные дороги, автоперевозчики, таможенники, пограничники, фито-, ветеринарные и санитарные службы, министерства и самые разные учреждения, участвующие в надзоре за работой порта. При мне в связи с деятельностью в Рижском свободном порту вместе с работниками порта было трудоустроено около 20 тысяч человек. При сокращении грузооборота число трудоустроенных тоже сократилось. Заявлять теперь, что все это нам не нужно, — это глупость политиков. Порт зарабатывает деньги для своей страны независимо от того, где бы она ни была.

В Рижском порту, например, перевалка тонны груза стоит 2-3 евро. А в Петербурге и других российских портах — 20-30 евро за тонну, в портах на юге России — даже 40 евро за тонну.

Да, мы теперь отказались от грузов. Нехорошо, но понятно, так как действуют санкции ЕС и США. Из западных информационных источников мы видим, что санкции себя не оправдали. Российская экономика не потеряла что-то, а приобрела. Потеряли мы. И по объективным обстоятельствам, и из-за этих санкций мы не можем грузить ни уголь, ни минеральные удобрения, ни нефтепродукты, которые были нашими традиционными видами грузов, вследствие чего все грузы перешли в российские порты, и теперь зарабатывают именно они и приумножают доходы российской казны. Российские порты зарабатывают все больше, переваливая также грузы из Китая и стран Дальнего Востока.

Груз, который где-то приобретен или изготовлен, никуда не исчезает. На него находится покупатель, находятся пути его доставки покупателю. Так как российские порты — самые дорогие, о каких я когда-либо слышал, во всем этом процесс огромную прибыль имели и имеют именно российские порты — Усть-Луга, Петербург, Приморск на Балтике, Тамань на юге России. 40 евро за переваленную тонну! Представляете, какую прибыль эти порты имеют и какие налоги платят в российский госбюджет!

А у нас, наоборот, ничего тут нет! Пустое место — и точка! Поэтому говорить, что Латвии транзит не нужен и порты не нужны, — это вредительство! О глупости здесь даже нет смысла говорить, так как эта глупость превосходно демонстрируется обществу.

— Совсем реальным вредительством мог быть отказ от грузов, которых не было в санкционном списке. Один из примеров — марганцевая руда. Латыши подняли крик, что эти грузы надо запретить. Почему мы сами отказались?

— Странно, что в тот момент никто даже не подумал: как так-то, много лет марганцевую руду грузят, и это вроде как сырье для военной промышленности. Почему же никто не догадался и не включил ее в список запрещенных грузов? Ни американцы, ни англичане, ни ЕС не включили ни в один санкционный список. Могли ведь задуматься, почему так? Уголь включили, нефть, всякие минеральные удобрения, а такой военный материал не включили.

Оказалось, что в России, в Челябинске, работают три завода по переработке марганцевой руды. Они принадлежат гражданину США. Когда в Латвии подняли шум, Россия проснулась, посмотрела, чьи это заводы, и конфисковала их в пользу государства под лозунгом, что это, мол, неправильно проведенная приватизация. Нормально? Это подлинная история. Это не приснилось.

Что теперь происходит с марганцевой рудой? Там, в далеком Челябинске, инвестора из США лишили собственности, однако марганцевая руда как шла в Россию, так и продолжает, только теперь через конкурирующие порты. И снова еще больше заработают российские порты и Россия. А мы тем временем будем сидеть в крапиве с голой задницей и орать, что мы бедны и мир несправедлив.

Еще один пример — кровавое зерно! Через Рижский свободный порт никакое кровавое, похищенное у украинцев, зерно не проходило! Его никак нельзя сюда привезти! Совсем никак! Это невозможно. Так эта глупость возникает, а потом мы удивляемся, что сидим у разбитого корыта возле канавы.

— А то зерно, которое мы назвали кровавым, теперь с большим удовольствием грузят российские порты?

— Это был глупый лозунг, потому что каким-то шутам нужно было через эти лозунги пройти в Европарламент. Об этом перед выборами в ЕП начали вопить во все горло с разных трибун.

— Еще же организовалась бригада, выразившая готовность отправиться на восточную границу демонтировать рельсы в рижском направлении, начиная с Зилупе.

— Теперь настала тишина.

— А разве не так, что если грузов нет, то и в самом деле железная дорога из России и Белоруссии нам больше не нужна?

— Ну как — не нужна? Что-то же еще по этой железной дороге возят! Многие надеются, что будут грузы из Казахстана, которые сложно организовать. Но неважно, какие грузы. Важны грузы как таковые, и важны порты. Важно, чтобы государство соображало, что оно делает, с какими целями и на какие деньги оно принимает ответственные решения.

— Есть ли в данный момент хотя бы малейшие сигналы, что государство передумает, сменит курс и заинтересуется, как привлечь грузы?

— Смех разбирает по поводу нового определения — «диверсифицировать виды грузов». Создается впечатление, будто где-то в заповеднике Слитере найдена нефть или у подножия Гайзиньша натолкнулись на залежи угля — и теперь только давай грузить и что-то там диверсифицировать. Что тут диверсифицировать? Видов грузов всего пять, и они либо есть, либо их нет.

— Что надо делать, какие решения принять министру сообщения, правительству, чтобы порты снова нормально заработали?

— Больше ничего сделать нельзя. Все уже потеряно. Обратного пути нет. Русские в своих портах построили самые большие терминалы, какие только в мире могут быть. Потерянные грузы к нам больше не вернутся. Остается самим искать нефть в заповеднике Слитере и уголь на Гайзиньше.

— В таком случае, может быть, не так уж плох проект по перестройке Рижского свободного порта в район эксклюзивного жилья с видом на Даугаву и Ригу?

— Этот проект уже устарел на 30 лет. Во всей нормальной, цивилизованной Европе он уже реализован, включая Таллин. Такие проекты были реализованы уже 20 лет назад. Мы отстаем.

— А что нам делать с портами? Грузов нет, а порты есть, и эту инфраструктуру надо содержать, кто платит деньги?

— Надо грузить то, что есть. Это будет так называемая голодная смерть — медленный, мучительный процесс. Там ничего сделать нельзя. Грузы нельзя родить из ниоткуда, они не могут появиться, их всего несколько видов. Есть грузы, которые мы уже грузили, и их надо грузить и дальше.

Увы, все объективные и субъективные причины привели к тому, что грузов нет. Соответственно, и доходов у государства нет. Так что народ уезжает. Постепенно наступает кризис — и точка.

— Жаль, что наш разговор приходится завершить на столь горестной ноте…

— Надеяться не на что, никакого расцвета не будет. То, что там кто-то теперь ковыряется, говоря, что в порту начнется крупное производство, — об этом вообще нечего мечтать. Правительство только сидит и размышляет, как повысить налоги. Кто же сюда собирается инвестировать?

— Но Лиепая собралась с силами для проектов будущего — производства водорода и авиационного топлива.

— Пусть они производят, сколько хотят. Я хочу посмотреть, как они заплатят все налоги за продукцию. Разве кто-то может начинать планировать что-то выпускать, если неизвестно, насколько поднимутся налоги? Порты вообще-то предназначены для судов, для их загрузки, а не для производства. Такова функция портов. Водород можно производить и на вершине Гайзинькалнса. Удачи им всем и помощи Божией! Но факт таков, что убит довольно хороший источник доходов — наши порты.