По телевизору показывали фигурное катание. Костылев поглядел, как молодежь проделывает аксели и тройные тулупы, и ему тоже захотелось блеска софитов, рукоплесканий и бонусов в денежном выражении…

«Ёксель–аксель! — подумал Костылев. — Красотища какая! Вот бы мне прыгнуть. И не три с половиной оборота, а шесть. Или лучше семь!»

Он нарисовал на листочке схему и подписал: «Это разбег. Это отталкивание. Прыжок семь оборотов. Приземление». С наглядным пособием все как–то враз материализовалось, сделалось простым и достижимым. Костылев стал репетировать. Через час жена сказала:

— Полегче ручищами–то! Сервант разобьешь.

— Это размах для прыжка.

— Ступай на улицу размахиваться, — нахмурилась она.

На улицу идти не хотелось. Там валил снег. Костылев переключил программу. Шел конкурс «Подголосье».

— Ой, вихрем тебя подхвати! — супруга сразу догадалась, чего ждать прямо сейчас, и скрылась в кухне.

А несостоявшийся фигурист с вожделением слушал радостные обещания ведущего небывалых призовых.

— Й–эх! — расправил он плечи. Собака поднялась с коврика и тоже засеменила на кухню.

— И–йех, да не вечер, да ве–е–ечер! Мне малым–мало спало–о–ось… — завыл Костылев. Соседи застучали кулаками в стенку. Костылев плюнул с досадой и замолчал.

На очередном телеканале шла передача «Квартирный ремонт».

— Стильно–то как! — восхитился Костылев, забыв о намеченном триумфе в «Подголосье». И покосился на стену:

— Стучите? Ну–ну!..

И взял в руки перфоратор.

Евгений Обухов.