Когда убивают женщин: жертвы фемицида из Германии

Понятие «фемицид» в других контекстах может пониматься гораздо шире, однако авторы книги ограничили свой анализ именно этой категорией убийств, поскольку она является самым распространенным видом фемицидов в Германии. В интервью DW Лаура Бакес рассказала о ситуации в стране, о факторах риска фемицидов и возможных путях их предотвращения.

Deutsche Welle: В вашей книге вы используете понятие «фемицид». Что оно означает?

Лаура Бакес: Случаи, когда люди, находящиеся или находившиеся в любовных отношениях, убивают друг друга, то есть один из партнеров убивает другого. Как правило убийцей в таких преступлениях является мужчина, а жертвой — женщина. И понятие «фемицид» указывает на то, что это явление представляет собой структурную проблему, а не «удар судьбы» или единичное преступление в рамках отдельно взятых отношений.

— Как вы оцениваете ситуацию в Германии относительно фемицидов и их предотвращения?

— Ситуация плохая, хотя и не хуже, чем во многих других странах. Каждый третий день в Германии один мужчина убивает свою нынешнюю или бывшую жену или подругу и чаще, чем каждый второй день предпринимается попытка такого убийства. Я считаю, что это возмутительная ситуация, которая находит слишком мало отражения в крупных СМИ, в то время как в локальных СМИ такие преступления зачастую представляются как очередная «семейная драма».

Совсем недавний случай: сначала СМИ сообщили, что где-то сгорел дом, а неделю спустя выяснилось, что мужчина убил своих жену и детей. О таких случаях сообщают как о жутких единичных происшествиях. А ведь они происходят постоянно.

— Кем являются эти убийцы? Существует ли определенный профиль преступника или же подобные преступления может совершить любой мужчина по отношению к любой женщине?

— Определенного профиля нет, подобные преступления совершают мужчины всех возрастных групп. Есть молодые и старые преступники, бедные и богатые, образованные и необразованные, то есть подобные преступления действительно могут совершаться в любом социальном слое и в любой социальной среде.

Однако существуют факторы риска. К ним относятся ситуации, когда человек не привык к безнасильственной коммуникации, а к этому присоединяются еще и факторы стресса, такие как безработица или бегство из родных краев или же когда человек сам испытал на себе насилие. Это, однако, совершенно не означает, что все люди, которые пережили какую-либо травму, совершают фемициды. Это может быть и приветливый отец семейства, и главврач, и безработный — такое возможно повсюду.

— Существует ли взаимосвязь между домашним насилием и фемицидами?

— Да. Есть исследования, которые показывают, что более чем в половине случаев фемицида до самого убийства были случаи применения насилия в отношениях. То есть, в половине случаев этого не было или это не было доказано, но есть много случаев, когда начинается с насилия, ситуация со временем все ухудшается, то есть насилие становится более интенсивным, и само убийство представляет собой максимальную эскалацию.

— В своей книге вы называете «контролирующее поведение» мужчин фактором риска. Каким образом желание контроля повышает риск фемицида?

— В своем исследовании британский криминолог Джейн Монктон Смит изучала предысторию фемицидов и пришла к выводу, что тогда, когда им не предшествовало насилие, все случаи связывал один факт: до самого деяния мужчина, ставший впоследствии убийцей, демонстрировал контролирующее поведение. Это начинается с любовных клятв вроде «моя навеки», с того, что мужчина ограничивает свободу женщины, контролирует и ревнует ее.

Было доказано, что женщины зачастую подстраиваются под эту ситуацию, по принципу «я ведь его люблю — все это не так страшно», в то время как мужчины все больше расширяют свой контроль. Это не означает, конечно, что всякий, кто ревнует или контролирует свою жену, ее когда-нибудь убьет. Но и здесь наблюдается спираль эскалации. И в случае, если женщина хочет расстаться с мужчиной, или он думает, что она этого хочет, у него возникает страх потерять контроль. В принципе, фемицид является своего рода восстановлением абсолютного контроля над женщиной. Потому что, когда мужчина убивает свою партнершу, она не может больше никому принадлежать.

— Вы называете Испанию ведущей страной в Европе в деле предотвращения фемицидов. Чему могут у нее поучиться другие страны?

— Прежде всего общественному сознанию. Справедливости ради надо сказать, что в Испании все еще есть фемициды, но там есть соответствующее законодательство, а также массовые протесты, освещение фемицидов на телевидении и их признание как структурной проблемы. Я думаю, что просвещение помогает. Дело в том, что многие женщины не осознают опасности, потому так важно об этом говорить. В Испании это делается более широко, поэтому там знают о существовании этой опасности.

— То есть роль общества заключается в том, чтобы распознать опасность, говорить о ней и добиться того, чтобы на политическом уровне были приняты и реализованы на практике соответствующее законы?

— Я не уверена в том, что само по себе принятие нового закона (в Германии — Ред.) стало бы решением вопроса. Здесь нет пробела в законодательстве. Фемицид квалифицируется как убийство или, редко, как телесное повреждение со смертельным исходом, то есть он карается законом. То, что нужно — это сознание о существовании самой проблемы, а также средства на превентивные и просветительские меры.

Важно, чтобы были соответствующим образом оснащены соответствующие ведомства, чтобы каждая женщина, о которой известно, что она подвергается насилию со стороны партнера, была максимально защищена и проинформирована. В настоящее время в Германии это хорошо работает в некоторых федеральных землях, в других — хуже. В зависимости от того, как к этому относятся отдельные ответственные лица. И это может измениться тогда, когда общество в большей степени осознает проблему.

— Вы выделяете три превентивные фазы: краткосрочную, среднесрочную и долгосрочную. В чем состоит каждая из этих фаз?

— Для начала важно, чтобы женщины были должным образом проинформированы и получили помощь, чтобы выйти из опасной ситуации, то есть были защищены от партнера. Тут должна вмешаться полиция, и если, например, бывший муж хочет после развода забрать свои вещи, то этот процесс должен соответствующим образом сопровождаться, чтобы мужчина  не убил свою бывшую супругу или подругу. То есть, в первую очередь, женщины должны быть вне опасности.

Затем надо позаботиться о том, чтобы мужчины не становились преступниками. Им тоже нужно сопровождение, их надо просвещать в группах с участием социальных работников, чтобы они осознали, что убийство — это не выход.

В долгосрочной перспективе должно измениться общество, в нем должно быть больше равноправия и меньше мужчин, которые считают, что женщины являются их собственностью, как машина или дом. Это долгосрочная перспектива и начинать следует уже в школе и детсадах учить детей принципам равноправия.