Видео
В мире
Вся эта конструкция вряд ли держалась бы столь устойчиво, если бы Кроу и Гослинг не приняли правила игры — и «Славные парни» держатся исключительно на самоиронии обеих звезд. Кроу, чуть что, пускается в сентиментальные занудства, Гослинг не способен удержаться без провала даже на унитазе; оба при этом не изменяют каноническим выражениям лица. Тем самым Блэк как режиссер, в сущности, делает всего одну простую, но обаятельную вещь. Он дает аудитории возможность почувствовать, что самый умный человек в этом уравнении — не идиоты-персонажи или работающий в жанре комедии про идиотов автор, а именно зритель (даже если тот и не считывает финальную шутку про «Детройт всегда будет великим»).
«В поисках Дори» (Finding Dory)
Режиссеры — Эндрю Стэнтон, Энгус МакЛейн
В мире рыб новая оказия: синий хирург Дори, всегда (то есть в вышедшем 13 лет назад хите Pixar «В поисках Немо») комично наслаждавшаяся блаженным беспамятством, вдруг затосковала — приснились родители. Как любая нормальная дочь, у которой в тинейджерстве вдруг началась амнезия, очнувшаяся блудная рыбка испытывает приступ стыда пополам с ностальгией — и, посоветовавшись с успешно воссоединявшимися в первом фильме Марлином и Немо, отправляется в паломничество на малую родину. То есть в гигантский институт морской природы на побережье Калифорнии, похожий и на океанариум, и на психлечебницу для неуверенных в себе рыб.
Лучшие мультфильмы студии Pixar, отвлекая детей красочным экшеном и универсальным юмором, куда более развернутый диалог ведут с их родителями. Так, «В поисках Немо» под эффектными океаническими пейзажами прятал месседж о вреде наседливого воспитания и равной ценности детей образцовых и отстающих. «В поисках Дори» в первой части почти ни в чем не уступает — и тоже заставит взрослых зрителей всерьез переоценить свои семейные приоритеты, но уже в отношении старшего поколения. Поражают живописным совершенством подводные виды, служат комедийной отдушиной разнообразные второстепенные персонажи (включая семиногого осьминога и близорукую акулу), плавают по поверхности призывы уважать инаковость и слабость, а подспудное «Позвоните родителям» гудит и гудит в сердце этой душевной истории. Будьте готовы.
Исследователи паранормальных явлений Эд (Патрик Уилсон) и Лоррейн Уоррен (Вера Фармига) — реально действовавшая в 1970-х пара — схлестнулись с призраками Амитивилля в первом «Заклятии», а теперь направляются в пролетарский северный Лондон. Там 11-летняя младшая дочь утомленной трудом матери-одиночки из муниципальной квартирки заговорила голосом злобного, и похоже, мертвого пенсионера — а вокруг нее уже скрипят половицы, дрожат стекла и вырубает пробки. С приездом американских агностиков демоны, вселившиеся в школьницу Дженет Ходжсон, естественно, еще сильнее активизируются — и продемонстрируют показательное неприятие католической символики.
Режиссер «Заклятий» (а также «Астрала») Джеймс Ван не делает вид, будто пытается изобрести что-то новое в жанре фильма ужасов. Привлекательность его работ основана на точности и убедительности, с которой он проворачивает свои хоррор-трюки — и разнообразии их арсенала, которого хватает на 130 минут экранного времени. Саундтрек из шорохов и криков отмерен будто по метроному зрительского дыхания, провоцируя скачки пульса. Такой клишированный в этом жанре типаж, как одержимый дьяволом ребенок, воплощен с хмурым реализмом, заставляющим забыть, что ты видел и «Изгоняющего дьявола», и тот же «Астрал». В решающий момент в кадр и вовсе входит монашка из ада. Настолько отточенные, хореографически работающие с камерой, ритмической паузой и вспышками шока хорроры — редкость сами по себе. Тем интереснее, что за кинематографическими ужасами здесь кроется еще и суровая правда. Ван не дает забыть, что призраки — призраками, а Ходжсоны и так обречены: не убьют демоны, так дело сделают нищета, депрессия, отчаяние, мелькающая здесь на экране ТВ мелким бесом Маргарет Тэтчер.
В Москве объявили апокалипсис — отколовшийся от Солнца кусок летит на Землю, и надышаться перед смертью осталось ровно 50 минут. Продавщица окраинного супермаркета Гуля (Сэсэг Хапсасова) отпустила последнюю бутылку водки, закрыла кассу, собралась умирать в подсобке. И тут пришел Меркурьев (Александр Числов) — абсолютно голый, похожий на позднегайдаевского героя с брюшком и залысиной, немедленно объявивший Гуле, что ей предстоит зачать от него спасителя человечества. А поутру они проснулись — но прежде человек из будущего понял, что ошибся супермаркетом и Гулей.
Тот же сюжет у режиссера Романа Артемьева укладывался в очаровательный пятиминутный анекдот-короткометражку. Но здесь он служит завязкой для развернутой фантасмагории о последствиях не случившегося усилиями Меркурьева апокалипсиса: сумасшедшая медиалихорадка и оперативная реакция администрации президента, самопальная перестроечная фантастика и скромное обаяние маргиналов (в несколько неожиданном амплуа воплощенного здравого смысла выступает Александр Баширов). Артемьев, конечно, развивая лаконичный, законченный сюжет своего короткого метра, жертвует мгновенным комедийным эффектом — но тем самым добивается иронии, по своему действию более продолжительной и трогательной. Да, «Человек из будущего» временами бесхитростен, а его среднерусский мессия мало напоминает привычных современных героев — но эта старомодность идет скорее на пользу фильму, источающему такое аналоговое тепло, что ему сходят с рук и конец света, и даже Анна Герман в саундтреке.
