Как бы нам, борясь с Россией, самим не превратиться в Россию: Pietiek.com

Cам я ничего ценного в ней не нашел и поначалу даже не дочитал до конца. Мне показалось неразумным тратить время на попытку автора переписать историю. Ну, сами посудите:

«Если кто-то будет утверждать, что партия Шлесерса «Латвия на первом месте», которая является одним из самых активных распространителей этого видео (наряду с охотницей за «нацистами» Ингой Сприньге), является правоконсервативной, то это только видимость, — пишет Латковскис. — Электорат партии состоит из недовольных и «угнетенных» всех мастей. От «жертв борьбы с ковидом» до «жертв языкового геноцида». Это партия «бедных». Иными словами, левая партия, эксплуатирующая проблемы бедных. Тот факт, что во главе этой партии стоят миллионеры, не должен вводить в заблуждение».

Очень странно читать фразу «жертвы борьбы с ковидом» в кавычках. Или может, мне показалось, и этого не было? Тех лихих для всего латвийского народа дней, когда полиция не боялась контролировать детские площадки, трижды за один день незаконно задерживать депутата парламента, безжалостно составлять административные протоколы на мирных демонстрантов? Причем та самая полиция, которая только что на юрмальском пляже трусливо не сумела угомонить агрессивных хулиганов. Или это только в моих фантазиях существуют «жертвы борьбы с ковидом» — те тысячи людей, что были уволены за то, что не согласились колоть новые, малоэффективные и пока еще не испытанные препараты?

«Ковидные времена» — это полный провал латвийской политической культуры и институтов, и, если не произойдет ничего экстраординарного, это будет самое большое политическое испытание в жизни нашего поколения. И если мы не используем его для преодоления наших политических трудностей, мы останемся там, где мы есть — на задворках Европы. Не только по показаниям, придуманным технократами, но и вполне объективно. По тому, как мы ездим по дорогам, как обращаемся друг с другом в общественном транспорте, как разговариваем с обслуживающим персоналом и клиентами и, в конце концов, как дискутируем в политических дебатах, подобных тем, в которой участвуют Шлесерс и Сприньге.

Можно и дальше обзывать тех, кто отказывается забыть ковидное сумашествие, но пока мы не поговорим об этом, примирения не будет. Вы, возможно, были в противоположном от меня лагере, но согласитесь, что отношения между нашими лагерями были ненормальными…

Если латыши хотят наконец перейти от политики, продиктованной племенной моралью, к политике, которая лежит в основе процветания англосаксонского мира и которая отличает западный мир от того, от которого сейчас героически защищаются украинские войска, то мы как политическое сообщество должны учиться на своих ошибках. Это начинается с их признания. Нам необходимо овладеть некоторыми политическими навыками, которых так не хватает компании Бена Латковскиса, Лианы Ланги и им подобных солдат информационной войны.

Долой трайбализм!

Для начала хорошо бы перестать оценивать политические события и заявления по племенному принципу. Фридрих Хайек описывает этот принцип как «не делай ничего, что могло бы уменьшить доход членов твоей группы». Это и есть трайбализм. Это поведение и взгляды, в которых чувство принадлежности и лояльности к социальной группе превалирует над истиной.

Результатом трайбализма является такое понимание справедливости, которое в цивилизованном мире считается аморальным. В трайбализме любое действие подчиняется одному моральному критерию: служит ли оно непосредственным интересам группы. Если трайбалист считает, что то или иное высказывание повышает перспективы его группы, то неважно, соответствует ли это высказывание действительности. То, что повышает шансы, какими бы заблуждениями и противоречиями это ни сопровождалось, должно быть поддержано всеми силами. То, что мешает, — нужно игнорировать, уничтожить, заставить замолчать, облить грязью или расстрелять.

В Латвии, к сожалению, трайбализм распространен среди нас, независимо от нашего отношения к ковид-политике или к любому другому вопросу. Трайбалисты преобладают и среди ЛГБТ-агитаторов, и среди так называемых консерваторов. Среди националистов и интернационалистов — то же самое. Сама идея о том, что политические убеждения человека могут быть исчерпывающим свидетельством его порядочности и неоспоримой честности, является трайбалистской. Среди сторонников ковид-политки большинство слепо доверяет высказываниям, которые соотвествуют их убеждениям; так же и среди их противников подавляющее большинство людей поделятся информацией в соцсетях, если она поможет, например, усомниться в безопасности вакцин — и их не смутит, что она откровенно противоречива и неправдива.

Свобода слова в кавычках

Однако самая вопиющая часть статьи Латковскиса звучит так: «В настоящее время в районе «Новая Тейка» строится огромное здание для Службы государственной безопасности. В нем уже работают сотни людей, а годовой бюджет составляет десятки миллионов евро. Учитывая возможности этого учреждения, не составит труда исследовать пошаговый процесс создания этого клипа. Кто его сделал, зачем и кто его финансировал. Насколько это дело рук даугавпилсской активистки Ольги Петкевич, и не замешаны ли здесь иностранные службы?

Даже если нет серьезных правонарушений, общественности важно иметь полную информацию о том, при каких обстоятельствах создавались подобные ролики. Мы ни на минуту не должны забывать, что по соседству с нами находится крайне опасное государство-агрессор, которое ведет преступную войну на территории Украины. В такой ситуации разговоры о святости и неприкосновенности «свободы слова» просто безответственны. Как во время пандемии ковида были ограничены некоторые «свободы», так и сейчас, во время войны, привычная свобода слова должна быть если не ограничена, то, по крайней мере, контролируема».

…Самое шокирующее в последней цитате Латковскиса — это взятие в кавычки слов «свобода слова». Свобода слова — это не лозунг, а понятие, упомянутое в Конституции Латвийской Республики и неоднократно обсуждавшееся в решениях Конституционного суда. Оно не имеет альтернативного, «изнасилованного» значения, как, например, слово «геноцид», которое в некоторых кругах Латвии употребляется с неменьшей обидой (и которое Латковскис справедливо заключил в кавычки в первом отрывке)…

Как подчеркнул в свое время Конституционный суд, «основные права могут быть ограничены только в случаях, предусмотренных Конституцией, и при соблюдении принципа соразмерности». Таким образом, ограничения свободы выражения мнения должны быть: 1) установлены законом; 2) оправданы законной целью; 3) соразмерны или пропорциональны этой цели.»

В соответствии с этими принципами, например, статья 74 Уголовного кодекса Латвии ограничивает свободу выражения мнения в вопросах, касающихся оправдания военных преступлений. Когда кто-то призывает ограничить возможность другого человека выражать свое мнение, первый вопрос должен звучать так: на основании какого закона вы собираетесь это делать? Напомню, что в Латвии не объявлено военное положение и не принят конкретный закон о том, о чем нам, гражданам Латвии, сейчас нельзя говорить публично.

Шумиха вокруг пенсионерки может стать предметом общественной опасности, если она окажэется создана и использована как агитационный материал для пропаганды империалистических интересов России. Оценить это должны спецслужбы. Однако эти события — не результат информационной войны, инициированной извне, а результат применения нашим правительством измененных в этом году правил об объеме владения государственным языком.

Несмотря на то, что эти правила соответствуют цели закона о государственном языке и поэтому не являются предосудительными, мнение граждан по этому вопросу, в частности по применению этих правил, далеко не единодушно. Реакция граждан на применение норм, издаваемых органами исполнительной власти, на практике является частью рутины демократического общества.

Когда мы стремимся закрепить свою государственность законодательным путем, критика любого закона может быть фактически предвзятой в пользу России. Такова горькая реальность. Но именно поэтому мы должны быть очень осторожны, когда автоматически любую критику приравниваем с антигосударственными высказываниями. Ведь тогда мы делаем невозможной публичную дискуссию по этим вопросам. То же самое произошло и с «ковид-временами». В тот момент, когда на оппозицию был приклеен ярлык антигосударственной — демократический процесс заканчивается. И мы становимся Россией. Той самой властью, против которой мы сейчас косвенно боремся…