Ивар Калныньш: черти грустят, что в Кремль опоздали

Настоящей звездой советского, российского, латвийского театра и кино Ивар Калныньш стал после выхода фильма «Театр» в 1978 году, в котором сыграл роль пронырливого любовника стареющей примадонны. «Зимняя вишня», «Не стреляйте в белых лебедей», «Искушение Дон-Жуана» — всего в творческой биографии актера более 120 проектов. Он открыто осудил агрессию Кремля в отношении Украины и прекратил сотрудничество с российским кинематографом. Сегодня 75-летний актер живет в Риге, ни о чем не сожалеет, а в настоящее время гастролирует по миру — и, в частности, по Германии — с антрепризой «Мастер и Маргарита» на русском языке.

Ивар Калныньш — о Булгакове и об отрицательных персонажах

DW: Роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» — о вечной борьбе добра и зла, света и тьмы, человека и власти, о поиске истины. Но актуален ли он сегодня?

Ивар Калныньш: Ну конечно! В творчестве Булгакова вообще много параллелей. Когда-то говорили, что все дороги ведут в Рим. Но империя рухнула. Начинается христианство. Второй Рим — это Константинополь. И все ожидали, что Третий Рим — это Москва. Но вот черти появились, раз в тысячу лет, из своего ада посмотреть, что же там случилось. И они смотрят на Кремль со стороны Манежной площади и понимают, что они опоздали, что там уже безбожники взяли власть. Так что много параллелей.

— Вы играете в спектакле Понтия Пилата. Его образ неоднозначен. Каков ваш великий прокуратор Иудеи?

— Он не отличается от булгаковского, но может быть от библейского. Он хочет поговорить с юношей на террасе. И их беседа состоялась. Поэтому он чем-то и симпатичен. Но он римлянин, у него исполнительная власть — Иисуса приговорили свои же, он только исполнил это. Там есть нюанс: он не сделал то, что могло бы спасти юношу. Но мы знаем эту историю, его не спасли, его распяли.

— Этот роман слывет одним из самых загадочных в мировой литературе. Будто бы все, что с ним хоть как-то связано, сопровождается какими-то мистическими совпадениями. Вы с чем-то сталкивались?

— Нет. Если что-то и было, это, я думаю, не связано с Булгаковым. Сами натворили что-то.

— Вы уже играли отрицательных персонажей. Насколько трудно перекладывать это на себя?

— Это тяжкая работа. Возможно, интересно играть Сталина, Гитлера, Ивана Грозного… Это некая такая свобода — отпустить подсознание немножко непривычное. Я — представитель «театра переживания». Пропагандисты представляют актеров как каких-то игрунов, которые играют не свои слова и мысли. Мы же, наоборот, ищем правду. И особенно наше искусство переживания — это поиски правды. И это абсолютно никак не похоже на политический театр. Вранье как таковое никогда не становится правдой, как бы ни утверждали, что черное — это белое. Часто можно услышать, и Путин это тоже говорил, что ложь, повторенная тысячу раз, становится правдой. Не станет ложь никогда правдой! Будет только жуткое похмелье потом, когда это поймет сам врун.

— Если поймет…

— И все вруны, как мы знаем, плохо кончили.

Ивар Калныньш Путина играть не собирается

— Не исключено, что Путин в будущем станет — и уже стал — персонажем романов и спектаклей. Если бы вам предложили сыграть роль Путина, вы бы согласились перевоплотиться в этот образ?

— Даже не подумаю. По типажу я не подхожу. Там нужен другой какой-то артист. Кстати, Путин в Музее мадам Тюссо заслужил место в подвале, хотя он надеется, наверное, на второй этаж.

— Спектакль «Мастер и Маргарита», в котором вы участвуете, — на русском языке. Для многих он сейчас воспринимается как язык агрессора. У вас были в связи с этим проблемы?

— Это понятно, почему. И надо подождать. Не надо на это реагировать. В Риге было какое-то шествие вот таких, которые не поддерживают Украину. Ну, и еще снесли памятник Пушкину год назад. Надо подождать, закончить надо конфликт и построить заново все, что разрушено. И потом поставим. И не одного Пушкина, между прочим. Гете не поставили — немцы волнуются, Микеланджело нет, Петрарки, Данте, Шекспира… Но в Риге есть улица Пушкина.

— Как вы относитесь к сносу памятников?

— Плохо, когда на эмоциях таких, как в военное время, что-то ценное уносит, понимаете? Потому что кто-то разрушает, а потом придется это восстанавливать.

— А что будет в Украине, где сейчас полностью изъяты русские классики — вернутся ли они?

— Потом вернутся, наверное. Украинцев можно понять. Возможно, при следующем поколении. Но это поколение не простит никогда.

Калныньш — о переговорах с Россией и поддержке Зеленского

— В одном из интервью вы сказали, что когда-нибудь, через какое-то время, политикам всего мира все-таки придется вести переговоры с таким неудобным партнером, как Россия. Вы все еще придерживаетесь этого мнения?

— Конечно! Ну а что, железный занавес закроется? На какое-то время да, закроется, но… Трудно. Но это не ко мне вопросы, я артист. Ни ваши вопросы, ни мои ответы ничего не изменят, понимаете? Планета-то одна! А на ней и войны, и еще столько всяких проблем. Потепление, откуда энергию брать, детей надо воспитывать. Интернет со своей прекрасной пользой и всем этим мусором — человечество получило его немножко рановато, морально люди не готовы, и поэтому это тоже проблема. Искусственный интеллект, который могут использовать в своих целях мошенники и для политического обмана.

— Вы ходили в политику и были депутатом Сейма Латвии. В Украине президент Владимир Зеленский, взявший на себя груз ответственности во время войны, тоже артист. Насколько трудно творческому человеку стать успешным политиком?

— У него есть образование юридическое. Я в интернете наткнулся на его диалог с Аленом Делоном. Ему французский мэтр звонил и хотел сказать какие-то добрые слова. Он позвонил и говорит: «Здравствуйте, коллега». Зеленский тронут, что такой известный артист звонит, и он отвечает: «Вы — прекрасный артист». Он ему: «Ну, вы тоже». И так далее. А потом Ален Делон говорит: «Вы стали прекрасным президентом, а я стал никем». Как бы шутя, но интересно. Я думаю, это очень тяжело.

— А вы звонили Зеленскому поддержать? Вы с ним знакомы?

— Нет. «Квартал 95» когда-то приезжал в Юрмалу, но мы не пересекались. Я ему не звонил, мы не знакомы. Но думаю, если будет возможность, я ему выскажу слова поддержки.

Как война в Украине изменила жизнь артиста?

— Как война в Украине изменила вашу творческую и личную жизнь?

— Все поменялось. С друзьями не встречаюсь. Карта моих передвижений изменилась.

— У вас есть какое-то объяснение происходящему?

— Это некая аллегория советской действительности по-булгаковски. Как у Булгакова в «Собачьем сердце». Из собаки ради эксперимента сделали человека, и профессор Преображенский не успел дать пилюлю, чтобы превратить это существо обратно в животное. И вот уже Шариков со швондерами отлавливают кошек… Примерно так.

— Как вы относитесь к российским коллегам и бывшим партнерам, которые поддерживают агрессию и убийство десятков тысяч человек? Вы пытались с ними как-то поговорить?

— Ну, у каждого, наверное, свои причины. Я не знаю, не общался. Я почти никому не звоню, потому что не хочу подставлять людей. Сложный вопрос. Люди не хотят эмигрировать. Не хотят быть убитыми неизвестно во имя какой идеи. Что за хрень, что за скипидар кому-то в попу залили?!

— Сразу после начала полномасштабного вторжения России в Украину вы открыто осудили агрессию Кремля и сказали, что больше не будете сниматься в российском кинематографе. Это вызвало шквал оскорблений в ваш адрес. Но настоящий хейт начался летом 2023 года, и его суть сводится к тому, что вы якобы «харкнули в лицо и послали своих поклонников и всех россиян». Что случилось?

— Я уже и забыл об этом, потому что не слежу за этим в интернете. Эта история началась со звонка. Позвонил какой-то кретин, задавал вопросы. Не боитесь ли вы чего-то… Какой-то черный список… Он называл еще вот это… «иностранный агент». Это же смешно — какое агентство имеется в виду? Чувствую, это какая-то провокация. Вот я его и послал. А он от имени народа выступает, оказывается. Как комсомольские деятели — всегда от имени народа. Так вот я от своего имени лично его послал, а не народ.

— Что вы можете ответить тем из своих критиков, которые называют вас предателем — мол, Советский Союз и Россия вам все якобы дали, а вы сейчас действия Кремля не поддерживаете?..

— …Как «иностранный агент»? Это они какие-то агенты. Пусть в своей конторе и варятся.

— Вы не обижаетесь?

— Ну как на дураков обижаться?

— Своей актерской работой вы обогатили советский, а затем и российский кинематограф — снялись в более чем 120 фильмах. Но так и не получили звания заслуженного или народного артиста.

— Да. Я не был пионером, не состоял ни в одной партии. И, наверное, номенклатура посчитала, что я недостоин.

Калныньш себя секс-символом не считает

— Вас называют секс-символом советского кино. Как вам жилось с таким образом в стране, в которой «секса нет»?

— Это же глупость. Я помню этот телемост Познера с американцами, в котором какая-то женщина просто наивно хотела сказать, что проституции нет. И сказала вот это слово. Выражение стало крылатым, и стало смешно. Что касается символов каких-то, то в советское время не пользовались такими эпитетами. Придумывала, приклеивала ярлыки и до сих пор придумывает — желтая пресса. Желтая пресса называет меня кем-то таким, что я якобы что-то символизирую… А я говорю, что я не символизировал ничего! А потом через какое-то время сами меня снова об этом спрашивают. Мне надоело, ну что же это такое?!

— Испытываете ли вы ностальгию?

— Нет. Я не смотрю назад и не живу воспоминаниями. Я живу сегодняшним днем и думаю о будущем.

— Что, по вашему мнению, хорошего было в Советском Союзе?

— Я был молодой. Вся молодость, влюбленность, дети родились. Друзья, застолья разные были. Я жил тогда, когда уже не было репрессий.

— Это был мой следующий вопрос…

— Мои родители знали, что такое репрессии, высылки людей в военные 1940-е. Какие-то мои родственники эмигрировали, так что я все это знаю изнутри. И еще в Советском Союзе все время врали. Что-то приписывали. Какая-то двойная мораль все время была. Но при этом все говорили на своих языках, все 15 республик, на территории Союза же много национальностей жили. «Пусть всегда будет солнце!», да?

Проекты в театре и в кино

— Последний фильм с вашим участием вышел в России в 2019 году. Чем вы сейчас занимаетесь?

— Недавно снялся в латвийском сериале, готовятся другие проекты. В спектакле в рижском театре участвую. Для себя, так сказать, балуюсь — пою и записываю диски. Сейчас гастролирую с антрепризой «Мастер и Маргарита». Ее поставил ныне покойный российский режиссер Валерий Белякович по приглашению украинских продюсеров лет 20 назад. Мы уже были в США, Канаде, Италии. Готовится Израиль, если там возможно будет выступать. До войны спектакль объехал всю Украину. Но сейчас по инерции из неприязни запретили, хотя Булгаков родился в Киеве. Думаю, что это временно. Вся надежда на культуру, на спорт, на добрые дела. Уже после этого конфликта отвратительного.

— Какие у вас планы и мечты?

— План — дожить свою жизнь как приличный человек. И две мечты. Я помню свой первый шекспировский текст. Когда я был студентом, была постановка «Ричарда III» по Шекспиру, и я участвовал в этом спектакле. И стою там так с пикой. Подходит Ричард III, это сцена перед боем, и спрашивает: «Граф Суррей, почему ваш взгляд такой угрюмый?» И я отвечаю: «Моя душа светлее, чем мой взгляд»… Возможно, кто-нибудь пригласит для репризы или на спектакль.

И еще одна мечта. У нас под Ригой раз в пять лет на громадной площадке проходит праздник песни и танца, на котором собирается хор, где-то 20 тысяч человек из разных городов, это трехдневные гуляния такие. И я мечтаю выйти перед этим хором, встать рядом с дирижером и сделать первый жест — чтобы они запели, и дальше пусть он дирижирует, потому что мне не дадут дальше. Это для меня трагедия, что я не поступлю на дирижерский в Академию музыки, я уже по возрасту не попадаю. А серьезно — мне хочется, чтобы все созидали по-соседски, прекрасно жили, обменивались чем-то, и не только товарами. Какую-то вавилонскую башню очередную строили совместно, образно говоря. Может быть, это приблизило бы ренессанс для всей планеты.