Любовь, о которой можно писать книги
Весна 1955 года. Москва. Ресторан «Метрополь». Идет официальный прием в честь одной из иностранных делегаций. Приглашены самые именитые гости, в их числе примадонна Большого театра Галина Вишневская. Молодой виолончелист Мстислав Ростропович всегда скучал в обществе нудных чиновников и их разодетых спутниц. По своему обыкновению он собирался незаметно исчезнуть, но вдруг…
Музыкант поднял голову и обомлел. По лестнице прямо навстречу ему спускалась богиня! Красивая брюнетка с глазами львицы и грацией лани. «Она будет моей!» — ни с того ни с сего прошептал он другу. Тот лишь усмехнулся. За обедом Ростропович растолкал локтями гостей и сел рядом с Вишневской, а затем вызвался ее проводить. «Между прочим, я замужем!» — кокетливо заметила прима. «Между прочим, это мы еще посмотрим!» — парировал музыкант.
На следующий день они оба летели на гастроли в Прагу. Ростропович взял с собой все костюмы и галстуки и менял их каждый день: хотел произвести впечатление. Худой, нескладный, в очках с толстыми линзами, уже лысеющий — совсем не похожий на романтического героя.
А у нее разгар блестящей карьеры, десятилетний брак и надежный любящий муж. Но красивые искренние ухаживания Мстислава произвели на Галину впечатление. Да и какой женщине не польстит подобное внимание! Кроме того, в Ростроповиче чувствовалась порода: аристократизм, интеллект, культура — все то, что притягивало Вишневскую.
Обоим было по 28 лет.
«До этого ландыши не любила»
Это были четыре прекрасных, сумасшедших дня. Выходя из отеля, музыкант увидел женщину, торгующую ландышами. Взял у нее всю охапку и высыпал в руки певице. Утащил Галину в парк на горе, потом пришлось перелезать через стену… Певица сначала сопротивлялась (ей, оперной диве, было неловко), но он уговорил. Спускаться? Но там лужи и грязь…
Ростропович не задумываясь бросает в лужу к ногам своей королевы свой светлый плащ… Вечером, заметив на банкете, что ей нравятся соленые огурцы, пробирается к ней в номер и ставит в шкаф хрустальную вазу, наполненную ландышами… с солеными огурцами.
Галина Павловна потом напишет, что они неслись навстречу друг другу и уже никакие силы не могли их остановить: «Я всем сердцем почувствовала его молодой безудержный порыв, и все мои чувства, так долго бродившие во мне, не находя выхода — уж коли я дала им волю, — понеслись ему навстречу».
«Я до этого не любила ландыши. Любовь к ним пришла ко мне через любовь к Ростроповичу», — признавалась Галина Павловна.
Роман развивался стремительно. Через четыре дня они вернулись в Москву, и Ростропович поставил вопрос ребром: «Или ты сейчас же придешь жить ко мне — или ты меня не любишь и все между нами кончено». А у Вишневской 10-летний надежный брак, заботливый муж Марк Ильич Рубин, директор Ленинградского театра оперетты. Они через многое прошли вместе: он не спал дни и ночи, пытаясь достать лекарство, которое помогло спасти ее от туберкулеза, их единственный сын умер вскоре после рождения.
Ситуация складывалась непростая, и тогда она просто убежала. Отправила мужа за клубникой, а сама покидала в чемоданчик халат, тапочки, что попало — и бегом. «А куда бежать? Я даже адреса не знаю, — вспоминала Галина Павловна. — Звоню Славе из коридора: «Слава! Я иду к тебе!» Он кричит: «Я тебя жду!» А я ему ору: «Не знаю, куда ехать!» Он диктует: улица Немировича-Данченко, дом такой-то. Я по лестнице вниз бегу как сумасшедшая, ноги подкашиваются, не знаю, как я себе голову не разбила. Села в такси и кричу: «Улица Немировича-Данченко!» А таксист уставился на меня и говорит: «Да вы пешком дойдете — это рядом, вон там за углом». А я кричу: «Я не знаю, вы меня везите, пожалуйста, я вам заплачу!»
И вот машина подъехала к дому Ростроповича. Вишневскую встретила его сестра Вероника. Сам он пошел в магазин. Поднялись в квартиру, открывают дверь, а там мама Софья Николаевна стоит в ночной рубашке, с вечным «Беломором» в углу рта, седая коса до колена, одна рука уже в халате, другая никак в рукав попасть не может от волнения… Сын три минуты назад объявил: «Сейчас приедет моя жена!»
«Села она так неловко на стул, — рассказывала Галина Павловна, — а я села на свой чемодан. И все вдруг расплакались, заревели. В голос заголосили!!! Тут открывается дверь — входит Ростропович. Из авоськи у него торчат какие-то рыбьи хвосты и бутылки шампанского. Орет: «Ну вот и познакомились!»
«Если он не отстанет, брошусь из окна!»
«Странно, что, несмотря на такую молниеносную женитьбу, мы не открыли для себя в будущем никаких неприятных сюрпризов, — говорила Галина Павловна. — Сюрпризом оказалось то, что он большой музыкант, а я хорошая певица. Но первое восприятие осталось навсегда главным в наших отношениях: для меня он тот мужчина, женой которого я стала через четыре дня знакомства, а я для него — та женщина, перед которой он вдруг встал на колени».
Но было и первое испытание. И называлось оно — Николай Булганин, который в те годы (1955-58) был председателем Совмина СССР, то есть главой правительства. Правительственные делегации ездили «налаживать отношения» с другими странами, они брали с собой и артистов. Так из Праги Вишневская прямиком попала в Белград. Булганин признался певице, что несколько раз слушал ее в Большом, и пригласил за центральный стол, с випами: Хрущевым, Тито…
Булганина нимало не заботило семейное положение примы. Он присылал ей букеты, названивал домой, приглашал на званые ужины с партийной верхушкой…
Однажды, вернувшись с такого ужина, Мстислав Леопольдович устроил скандал: надоело терпеть унизительное положение! Если он не отстанет, брошусь из окна! Она в слезы: куда ты бросишься, я беременна…
«Так я объявила мужу, что у нас будет ребенок, — вспоминала Галина Павловна. — Как ветром его сдуло с подоконника, и он, счастливый, уже был около меня. Тут же схватил книгу сонетов Шекспира и с упоением стал мне их читать, чтобы я не теряя ни минуты прониклась высокими мыслями и начала создавать в себе что-то необыкновенное и прекрасное».
18 марта 1956 года родилась их первая дочь. Галина Павловна вспоминает: «Я хотела назвать ее Екатериной, но получила от Славы жалобную записку. «Умоляю тебя не делать этого. Мы не можем назвать ее Екатериной по серьезным техническим причинам: ведь я буквы «р» не выговариваю, и она еще будет меня дразнить. Давай назовем ее Ольгой». А через два года на свет появилась и вторая девочка, которую назвали Еленой.
«Я в детстве была очень жестким человеком, — признавалась эта железная женщина. — Может быть, из-за своих родителей (Галине не было и месяца, когда ее отдали бабушке, а потом война, блокада, смерть бабушки в 1942-м, голод. — Ред.). Только потом, когда я вышла замуж за Славу и родила Ольгу, начала оттаивать».
Он готов был подарить ей весь мир
— Любовь, верность… Для отца эти слова имели значение, лишь когда звучали только из одних уст. Они с мамой любили друг друга, — рассказывала старшая дочь Ростроповича и Вишневской Ольга в одном из интервью. — Всегда. Мы это знали и даже немного завидовали. Когда папа уезжал на гастроли, они с мамой могли часами говорить по телефону. Ворковали, как влюбленные подростки.
Ростропович готов был бросить к ногам любимой весь мир. После того как им пришлось вынужденно уехать из СССР в 1974-м и они начали зарабатывать серьезные деньги, Мстислав Леопольдович был особенно неутомим на сюрпризы.
Вишневская очень тосковала по родине, и чтобы приблизить ее к ней, Ростропович купил квартиру в Финляндии. Но гостиная, совмещенная с кухней, показалась Вишневской маловатой. И пока жена была в Париже, музыкант выкупил соседнюю квартиру, разрушил стену, но при этом расставил мебель так, словно ничего не изменилось…
— Мама вошла и застыла в изумлении, как Алиса, оказавшаяся в Стране чудес, — рассказывала Ольга Ростропович. — Папа так радовался, что сюрприз удался.
А однажды он подарил своей королеве целое поместье в Америке. Строил его три года, и никто в семье об этом не догадывался. Назвал поместье Галино (прошел кучу административных процедур, чтобы именно так оно значилось на картах). Узор на кованых воротах был скопирован с решетки Летнего сада в Петербурге, только на них стояли инициалы «GV» и «MR». Все залы были обставлены любимыми вещами Галины Павловны. В ванной — кремы, которыми Вишневская привыкла пользоваться: втайне переписывал их названия.
— Мама была в шоке от царского подарка, — говорит Ольга. — «Буратиночка, миленький, спасибо…» — только и смогла вымолвить она.
Дома Галина Павловна звала мужа Буратино. «Еще в момент первого знакомства взглянула на него и подумала: «Господи, на Буратино как похож!» — объясняла она журналистам. И показывала подпись на письмах мужа: «Всегда и везде твой, Буратино».
Они снова вместе…
Горестей им жизнь тоже преподнесла немало. Особенно эти напасти обрушились на супругов после того, как они на своей подмосковной даче приютили на несколько лет опального Александра Солженицына. И уж совсем посыпались как из рога изобилия, когда Мстислав Ростропович написал открытое письмо в защиту писателя.
Они пережили и клеветнические доносы завистников — тех, кого еще вчера считали друзьями. И откровенные провокации, и лишение гражданства…
Жизнь в эмиграции подарила Ростроповичам все, чего не смогла дать им родная страна: богатство, свободу, новые творческие проекты. На шестидесятилетие виолончелиста в Вашингтоне собрался цвет американской интеллигенции: светила музыкального мира, выдающиеся писатели, общественные деятели. Ростроповича назвали музыкантом года.
Британская королева посвятила его в рыцари ордена Британской империи, Франция наградила орденом Почетного легиона, Германия — офицерским Крестом за заслуги. Казалось бы, вот оно признание, полный успех. И все было великолепно, если бы… Если бы не угнетающая тоска по родине.
Они смогли выстоять, остаться людьми, для которых порядочность была не пустым словом. Любовь давала им силы.
…27 апреля 2007 года Мстислава Ростроповича не стало.
— Он ушел не мучаясь, во сне, после операции, — рассказывала в одном из интервью младшая дочь четы Елена. — Если посмотреть на даты его жизни (27.03.1927 — 27.04.2007), получаются одни семерки. В Московской консерватории он лежал в день святого Мстислава, а хоронили его в день святой Галины. Все это не может быть случайностью…
Уход Ростроповича стал для Вишневской очень тяжелым ударом. «Странно, но я не ощущаю, что Славы больше нет. Мне кажется, что он просто уехал на гастроли и немного задержался, но обязательно приедет… Я однажды пришла на кладбище и прошла его могилу: забыла, зачем пришла. Для меня его там нет».
11 декабря 2012-го Галина Вишневская ушла… Во сне, как и ее муж. Они снова вместе.
(По материалам sobesednik.ru, biograpfy-life.ru.)
40 долларов за остроумный ответ
На праздновании золотой свадьбы в мае 2005-го в московском «Метрополе» Мстислав Ростропович показывал гостям чек на 40 долларов, который некогда вручил ему журнал Reader’s Digest за самый остроумный ответ. Корреспондент тогда спросил музыканта, правда ли, что они поженились после четырех дней знакомства. И тот ответил, что очень жалеет, что потерял эти четыре дня.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.