Илья Герчиков: нам нужен независимый сейм — давайте проведем референдум!

— А как вы оцениваете то важное, что нынче происходит в некоторых отдельных секторах нашей страны? Например, в банковском?

— Я, честно говоря, не могу понять, почему нужно разгонять банки. Да, наверное, эти банки занимались проводкой денег не совсем хороших людей. Но я хочу просто напомнить, что, когда была беда с банками на Кипре, именно Латвии дали отмашку: пожалуйста, пусть ваши банки делают проводки этих денежных потоков. Без подобной отмашки такие банки не функционировали бы по этой схеме.

— Почему же мы сейчас в роли козлов отпущения? А не восточноевропейская Швейцария, как нам грезилось?

— Не понимаю, чем наши банки хуже банков в Англии? Они же приняли воров, бандитов, беглых, но они все белые и пушистые! Хотя делают то же самое, что и наши банки. Но с них не спрашивают: где ты взял деньги, куда ты их перегоняешь? Так давайте возьмемся и за них. Тогда не будет обидно. Давайте сделаем то же до конца в Швейцарии, Люксембурге, Монако и в самой Америке, которая вообще не подпускает никого ни к одному своему банку для проверки.

Не так давно в Риге выступал швейцарец и рассказывал, что у них все банки работают по закону. Ничего они не выполняют. Так почему банку ABLV закрыли жизнь? Почему закрыли жизнь другим банкам?

Я считаю, что если принимать какие–то решения по правам, по соблюдению дисциплины, то это надо делать во всем мире. Почему одни офшоры хорошие, а другие плохие? Это вызывающее лицемерие.

— Но экономист Иварс Бриверс мне недавно сказал, что банки всеми эти своими штучками все–таки деформировали латвийскую экономику.

— Я к банковским аналитикам отношусь скептически. Потому что они структуру экономики страны никогда не изучали, не знают и с этой позиции не рассуждают. Банковские аналитики работают по своим банковским алгоритмам, которые ничего общего с экономической структурой общества не имеют. Но, с другой стороны, как любой гражданин, они могут иметь свое мнение.

Банки деформировали экономику? Как это вам сказать… И да, и нет. Но это делали все банки. Почему же виноваты только некоторые из них? И скажите, к чему это привело? Привело к тому, что государство в лице нашего правительства вдруг стало лоббировать банки других государств. В прямом смысле этого слова.
А главное ни один банковский эксперт никогда не произнесет вслух: мы ведь содержим коммерческие банки. Но западные. Не свои. Нас всех загнали в эти банки.

— А почему?

— А почему государство каждый год одалживает миллиард? Сегодня государственный долг уже превышает 10 миллиардов. Вместо этого надо было сохранить государственный банк, и большинство людей несли бы свои деньги туда в это очень неустойчивое время. И вместо того, чтобы платить более 4% за кредитование, государство отделалось бы полпроцентом. Знаете, что это значит? Это 400 миллионов евро экономии. Почему банковские эксперты об этом не говорят?

Странное какое–то у нас государство, которое платит сотни миллионов неизвестно кому и утверждает, что оно не должно заниматься частными банками. Потому что деформировало экономику не это, а поведение правительства. Это оно деформировало экономику в банковской сфере.

— А что, ликвидация наших коммерческих банков неизбежна?

— По чьей–то команде — неизбежно. Уже начались сокращения. Сокращают ABLV. Банк Rietumu тоже сократится. Остальные тоже сокращают штат и уменьшаются. Но ABLV, Rietumu banka, банк Citadele, который продали за копейки, — это наши фундаментальные банки.

И дело не только в том, что сократят банковских сотрудников. Дело в том, что сопряженно с банками существуют тысячи фирм, которые занимались консалтингом, обслуживанием, клиентурой банков… Это адвокаты, консультанты. В этих фирмах работало от 3 до 7 человек. Если вы их умножите хотя бы на 10 тысяч, то увидите, что мы лишаемся с трудом созданного, нечто похожего на средний класс.

Эти люди получали хорошую зарплату, они ходили в хорошие магазины и поддерживали хороший бизнес в ресторанах, салонах… Все это рухнет сразу! Цепочка по вертикали гигантская! Однако намеки на то, что американцы дадут убедительные доказательства своим претензиям, так и не оправдались. Намеки остались намеками.

И это еще не все, что мы теряем. Это вся клиентура, которая здесь содержала несколько миллиардов, приезжала сюда лично, проживала здесь, выкладывала безумные деньги и приносила гигантские вклады в экономику. Сегодня этого еще не видно. Но уже через год мы увидим удивительные вещи. Будут закрываться хорошие магазины, рестораны, салоны, и цепочка потянется до самого дна. Это нас отбрасывает от чего–то похожего на нормальную жизнь опять в 2007–й, в 2008 годы.

— Исходя из этого контекста, можно ли говорить о кризисе банковской системы?

— Это не кризис банковской системы, это кризис общества. Вы понимаете, в обществе ведь как: ты зарабатываешь, даешь зарабатывать другому, а тот — следующему… Это же целая цепочка взаимодействий. Так страна становится богатой.

— Но, насколько я вас понимаю, вы не очень–то довольны качеством кредитования бизнеса и населения.

— Думаю, что здесь правда в одном. Я не защищаю эти банки целиком. Я даже не называл бы их банками в полном смысле этого слова. К кредитованию бизнеса, населения, за исключением каких–то небольших портфелей, они фактически не имели никакого отношения. Я просто показал одну сторону вопроса… Как это повлияет на состояние нашего общества.

Но то, что у нас вообще нет финансирования бизнеса, я буду утверждать без конца. В результате только за последние два года закрылось несколько тысяч предприятий. Но напомню, что когда был кризис во Франции, Германии, то первые лица этих государств приняли решение кредитовать бизнес.

Они поддерживали частный бизнес. А у нас говорят: «У тебя проблемы? Это твои проблемы». А разве можно отделить интересы бизнесмена, заставить его быть преданным государству, если ему говорят: ты бизнесмен — это твое личное дело! Такую позицию заняло наше правительство.

Мы сегодня на госуправление тратим больше половины бюджета. Плюс аномальные траты на различного рода частные агентства.

Еще я хочу сказать, что наши успехи выдуманные. Мы показываем рост валового продукта. Но рост валового продукта происходит в основном за счет розничной торговли, которая к валу не имеет никакого отношения. Это придумали несколько десятков лет назад, чтобы оправдывать взятие кредита правительством. Торговля не создает прибавочной стоимости.

Услуги не создают прибавочной стоимости. Все они получают деньги от одного однажды заработанного валового продукта. Я заработал, скажем, на заводе, создал прибавочную стоимость, пошел в парикмахерскую и делегировал ей часть своей зарплаты. Она один раз уже участвовала в валовом продукте, как ее можно считать еще раз?

Я не вижу перспективы в этом плане. Более того, закрываются десятки тысяч предприятий малого бизнеса. Десятки тысяч! Это безумие. Люди только что создали этот бизнес, теперь они с ним расстаются…

— Вы хотели еще сказать о компоненте обязательной закупки (КОЗ)…

— Я хочу сказать, что большей профанации, наверное, никогда не было. В Латвии этот так называемый коэффициент «зеленой» энергии придумали в то время, когда Европа подбивала Латвию покупать когенерационные и ветряные установки.

Ноги растут оттуда. Особенно старались Германия и Дания, которые зарабатывают сумасшедшие деньги на идее «зеленой» энергии. Нам изначально не требовалось это, так как за счет ГЭС у нас был большой процент «зеленой» энергии. Просто у нас в правительстве нашлась группа людей, которая поняла, что здесь можно очень хорошо заработать.

И они сделали гигантскую реконструкцию ТЭЦ, поставив когенерационные станции. Маленькие ГЭС, маленькие когенерационные — это все ерунда. Но сама когенерационная идея может жить только тогда, когда есть круглогодичное, круглосуточное потребление тепла. Если его нет, когенерационную станцию строить нельзя. Когда когенерационная станция стоит, она приносит сумасшедшие убытки.

Она не вырабатывает тепло, а вырабатывать таким методом электричество очень дорого стоит. Я поднял все материалы по Германии. В Германии население за этот коэффициент не платит. Платят из бюджета. Если поднять наши документы, все это мошенничество открывается. А министр экономики Ашераденс вдруг решил поднять все это болото в предчувствии развала «Единства». Но так никто этот вопрос до конца и не доводит. А фактически КОЗ нужно отменить.

Но это не все. Все навязанные нам тарифы на электричество все время повышались с какими–то объяснениями. То неправильно посчитаны тарифы домашних хозяйств, то мы не соответствуем норвежской бирже… Чего только не придумывали… А до этого, когда началась затея пересчета тарифов электроэнергии, прибыль «Латвэнерго» была едва ли 30–35 миллионов, сегодня же — 350.

Количество потребляемой энергии за это время резко уменьшилось, количество потребителей резко уменьшилось. Откуда взялась прибыль?

Каждый год ЕС дает нам миллиард. Но этот миллиард направляется в никуда. Поскольку мы так и не увидели дорог, мы так и не увидели медицины… Где–то эти деньги растворяются. А еще миллиард нам присылают уехавшие на заработки в другие страны.

— Давайте подытожим наш разговор.

— Да, давайте подытожим результаты. Если мы так правильно работаем, если у нас эйфория жизни, скажите, почему люди уезжают? Вы знаете, куда уезжают люди? Не только на Запад. Люди стали перебираться в Эстонию. И с каждым днем все больше и больше. Потому что там больше порядка. Там меньше налоги. Там, оказывается, легче делать бизнес. Вот из этого и надо исходить.

Но разве хоть одна партия, которая сегодня идет на выборы, предложила конкретные экономические действия. Ни одна! Только декларативные слова. Знаете, мы сделаем то, мы сделаем это, мы станем жить лучше… У них у всех один лозунг — «Выберите нас, и мы будем жить лучше!» И тут они не врут. Они будут жить лучше.

Но, согласен, правительство такое, какое заслужил народ. Если вы не принимаете какие–то усилия сами, никто их не предпримет. Никто! Не придет мессия и не скажет: ну, ребята, я вам даю замечательное правительство, и завтра у вас все будет окей! Так не было и не будет!

Давайте оптимизируем государственное управление и сэкономим несколько миллиардов. Для этого не нужна революция на улицах. Нужна революция в мозгах. Разве мы решаем задачи дорог, просвещения, медицины? Нет, не решаем! Мы съедаем эти деньги непомерным количеством администрации. А у людей в кармане денег остается все меньше. Поигрались чуть–чуть с подоходным налогом, но зато тут же компенсировали это тем, что увеличили акциз и тарифы.

А как вести бизнес в условиях, если каждый день меняются тарифы, налоговая политика? И обратите внимание: разве здесь кто–то строит заводы? Нет! Даже фирмы, с которыми мы сотрудничаем, потихоньку уходят в Литву, Эстонию. Отсюда исчезает бизнес–атмосфера.

Пока же ни одно правительство не бралось за оптимизацию государственного управления. И даже новые выборы ничего не дадут. Потому что те же самые люди переизберутся, лишь чуть поменяется колода карт. Перспектив, что у нас улучшится положение, я не вижу.

— Но видите ли вы то, как в наших реальных условиях добиться того, о чем вы говорите?

— Надо менять подходы. Я считаю, что у нас не работает политическая система. Я считаю, что политическая система мешает нам жить. Это с каждым днем становится все более ясно и понятно. Это неправильно, когда исполнительная власть сливается с законодательной. Одни и те же люди создают под себя законы, они же их исполняют.

Я все время предлагаю одно: давайте сделаем по принципу американцев. Есть всенародно выбранный президент, он назначает технический Кабинет министров, где нет никаких партийных людей. Этот Кабинет утверждает Сейм. А

Сейм должен избираться по принципу «фифти–фифти». Половина — мажоритарно, где каждый избранный депутат персонально отвечает за свои обещания и, если он от них отклоняется, выборщики могут проголосовать, чтобы его отозвали.

Вторую половину надо избирать по партийным спискам. Причем нужно запретить прыгать из одной партии в другую, а в случае ухода по каким–либо причинам назначать довыборы. Если мы это изменим, получим что? Мы получим технический Кабинет министров, который будет профессионально управлять и не будет подавлен коалиционными решениями. И мы получим более или менее независимых людей в Сейме. Давайте попробуем такую систему. Давайте проведем такой референдум. Давайте сделаем хоть что–то.

Но получается точно как у Высоцкого: «Настоящих буйных мало, вот и нет средь нас вождей…» Вот и вся история. Никто не поможет. Мы должны помогать себе сами. Поправить ситуацию могут люди, которые патриоты, которые едины. Не патриотизм для выборов, а искренний, в душе. Люди, которые хотят здесь жить, хотят здесь любить, хотят здесь нормально устраиваться. Но, к сожалению, утекает столько талантливой молодежи, что начинается уже пессимизм.

И, Виктор, мы, люди старого поколения, привыкли отвечать за свои действия. Мы еще это делаем. А те, кто моложе, уже граждане мира. Какая им разница, где жить. Он хочет — живет в Испании, хочет — живет в Англии. Он там сопереживает нам, как в хоккейном матче. Только и всего. Так вот, в ООН есть такой алгоритм, где написано: если численность этноса меньше миллиона, то он обречен на вымирание, он не в силах воспроизвестись.

— Значит, у нас есть шанс из родины превратиться в территорию.

— Вот это меня беспокоит больше всего. Мне не хочется, чтобы здесь поменялся цвет кожи. Я не расист. Но мне хочется, чтобы здесь все так и осталось. Мне совершенно не хочется, чтобы здесь была агрессивная среда, но мне хочется, чтобы все наши люди здесь были в состоянии наладить себе хорошую жизнь.

Единственный способ решения — безболезненный и некровопролитный — то, что я предлагаю: провести референдум и изменить политическую структуру.

Виктор АВОТИНЬШ