Когда-то это место на картах значилось под названием Зассенгоф. Местный люд славился тем, что выгуливал здесь своих жирных гусей, да и вообще здесь сначала жили крестьяне. Параллельно имелось латышское наименование Зосулаукс, ставшее в беглой речи Засулауксом — то бишь все тем же Гусиным полем.
Однако гуси были только первыми птичками этого района. Вскоре отсюда стали выпархивать аэропланы. Рига была центром Европы в плане создания и развития авиационной промышленности. Преподаватель Рижского политехнического института молодой тогда инженер эстонец Теодор Калеп в 1909 году пришел на завод «Мотор» в Зассенгофе сразу совладельцем. Это как, спросите вы? Талантливого специалиста буквально перетащили на предприятие, так как он обладал знанием авиационного дела, интеллектуальной мощью и желанием работать. Господин Калеп поставил перед собой амбициозную цель — создать первые авиадвигатели. И, как мы знаем, добился успеха, собрав команду молодых и перспективных инженеров.
В 1910 году рижским заводом «Мотор», который стоял на пересечении улицы Шампетерской (ныне Шампетера), был выпущен один из первых аэропланов Европы, а в 1911 году был сконструирован первый в истории тогда еще Российской империи авиационный мотор.
К осуществлению мечты энергичный эстонец привлек лучшие мозги: Фридриха Цандера (тогда студента РПИ), профессоров Пфуля и Кларка, инженера Лейтнера, гениального механика Эдуарда Смильгиса. Кстати, того самого Смильгиса, который войдет в историю как основоположник латышского театра.
Под руководством Теодора Калепа был сооружен уникальный ангар, в котором осуществлялись строительные и ремонтные работы новейшей авиатехники.
Именно в Засулауксе 11 января 1911 года пилот Макс Траутман на самолете конструкции Калепа гордо взмыл в рижское небо с заводского аэродрома, совершив полет в зимних условиях. И распугав газетных гусей и уток, которые не верили в то, что подобное возможно.
Директор завода Теодор Калеп умер совсем молодым. В 1913 году, будучи больным, поехал на испытания своего мотора, проводимые в Риге военным ведомством. Мотор сочли хорошим, а 47-летний Калеп через несколько дней умер. Можно сказать, сгорел на работе. Но его дело не пропало, летаем ведь…
Немного клубнички не помешает
Рижская станция Засулаукс напоминает даму, которая, достигнув весьма преклонных лет, сохраняет элегантность, остатки былого успеха, некую живость и даже красоту.
Кирпичное строение, к которому мы привыкли, — дело рук мастерового Кришьяниса Кергалвиса. Со дня открытия, случившегося 111 лет назад, то есть в 1912 году, здание исправно служило нуждам вокзала Зассенгоф, причем международного. К услугам отъезжающих был шикарный ресторан (а не просто скромный буфет), функционировало отделение почты и даже имелись специальные комнаты отдыха для особо знатных вельмож, в том числе царских кровей. Вы это знали?
На самом деле все здесь началось гораздо раньше, когда 1 января 1873 года была официально открыта железнодорожная ветка Рига — Болдерая. Во втором пункте назначения работал порт, где швартовались большегрузные суда. Первое здание железнодорожной станции было деревянным, но тоже весьма элегантным. Потом оно сгорело, как это бывает, и на его месте появилось каменное, что устояло до нынешних времен.
В прошлом веке станция и все вокруг было буквально пропитано угольным дымком и запахом раскаленных рельсов — она трудилась днем и ночью! Так, именно с вокзала Зассенгоф отправлялись в разные концы мощные авиационные моторы, которые делали на задвинском заводе «Мотор» вплоть до Первой мировой войны.
На момент 1869 года в предместье и на территории рижского Задвинья насчитывалось 29 промышленных предприятий, на которых в общей сложности было занято 1548(!) рабочих. Уже в 1903 году на территорию Задвинья с правого берега начал курсировать первый трамвай — не на конной или паровой тяге, на электричестве!
В районе как грибы росли заводы и фабрики, которые замечательно соседствовали и уживались с курортно-санаторной зоной — неким подобием Швейцарии.
Романтики тоже хватало — на платформе этого задвинского вокзала назначали свидания парочки, которые пили сельтерскую в местном кафе. К тому же в летний период перрон Засулаукс благоухал ароматом легендарной юрмальской клубники, которую сюда большими партиями доставляли хозяева ягодных угодий юрмальского местечка Асари. Этот скоропортящийся товар уже через сутки был на рынках Санкт-Петербурга и Москвы, где за этот продукт отлично платили и бизнес окупался с лихвой.
Канаты, сукно и любимый праздник Лиго
Зассенгофско-засулаукские гуси родили праздник праздников — Лиго! Вы удивлены?
Все началось с того, что в 1759 году богатый латышский торговец корабельными мачтами (начинавший как сортировщик и маклер) Иоганн (Янис) Штейнгауэр купил часть поместья Засумуйжа. Под его началом в усадьбе зародилась традиция празднования, как тогда говорили, Травного вечера. Народные традиции были развиты в более громком звучании… Позже торжество было перенесено в его поместье Хермелини на правом берегу Даугавы. Около 1790 года закрепилась традиция устраивать праздничные салюты на Даугаве. И в 1832 году латышский еженедельник Tas Latviešu Ļaužu Draugs уже сообщал о праздновании Дня трав — Лиго.
«Эти два дня перед Ивановским днем каждый год становятся для нас, горожан, настоящими днями радости, — сообщало издание. — Вечером первого дня начинается большой цветочный рынок на берегу Даугавы. Тогда фермеры, живущие неподалеку, приносят цветы, короны и различные травы, садовники снова привозят свои самые красивые и дорогие товары, а горожане приходят и покупают — то короны на радость детям, то цветы кому-то из близких в подарок… Другие приходят посмотреть на великих людей, и пока игроки играют, гуляют до темноты».
Иоганн Штейнгауэр на территории своих владений построил первую рижскую бумажную мануфактуру и установил ветряную мельницу в голландском стиле. На его фабрике работали крепостные — не падайте в обморок — крепостные штейнгауэровцы и свободные наемные рабочие. Они производили бумагу самых разных сортов и картон. Потом, в 1810 году, здания бумажной мануфактуры были переоборудованы для производства шнуров и канатов, которые славились на весь мир.
Управляющий фабрикой Карл Адольф Тило был также очередным владельцем поместья Засулаука и, что важно, одним из соучредителей Рижского политехнического университета. В 1833 году этот самый господин Тило выкупил здания мануфактуры и модернизировал предприятие — установил вместо мельницы мощную паровую машину. Делали здесь отменное сукно, а количество рабочих к 1853 году увеличилось до 575 человек.
Первые латышские прядильщики жили в бараках, где также работали заключенные рижской тюрьмы и бродяги. Однако многое вскоре изменилось к лучшему. С 1853 года рядом с заводом были построены помещения, где открылись амбулатория, латышская народная школа, воскресная школа, бумботава (спортивный клуб), библиотека. Проводились вечера пения и даже дискуссии.
В 1873 году после зловещего пожара предприятие было переименовано в Rīgas Stiepļi или Drāšu Fabrika.
В 1900 году на предприятии трудились уже 950 человек, а в 1913 году — 1800. В основном предприятие выпускало хлопчатобумажную пряжу и ткани. После Первой мировой войны мануфактуру восстановили, однако новое по тем временам оборудование сюда пришло лишь в 30-е годы. Фабрика носила разные названия и выпускала очень качественную хлопчатобумажную и льняную пряжу, простыни, подушки, покрывала, шторы, скатерти и ткани. Производство погибло только в 1990-е годы, канув в историю под названием «Засулаука мануфактура».
Как-нибудь прогуляйтесь по тому месту, где были знаменитая фабрика, жилые и социальные здания рабочих этого производства, — получите удовольствие! Это целый мир — памятник индустриальной культуре. Этот городок, сохранившийся на высоченной древней дюне (18 метров над уровнем моря), — застывшая в камне великолепная страница прошлого. Потаенное место Риги — местный немного грустный, ухоженный и красивый парк со столетними деревьями и с прудом (Manufaktūras parks), в котором теперь живут утки.
Удивляйтесь — здесь обитаемы дома для рабочих, построенные во времена Товарищества Зассенгофской бумагопрядильной и ткацкой мануфактуры, предприятия, учрежденного в 1896 году. Жилье для рабочих строилось по английскому образу и подобию: строения прочные, архитектурно выдержанные в одном стиле. Любо-дорого на все смотреть — правда, не знаю, так ли хорошо там сегодня жить… В рабочем поселке капиталистического прошлого были амбулатория и что-то вроде садика для детей работниц.
Некогда роскошный дом управляющего фабрикой, позднее достроенный и переделанный в Дом культуры Засулаукской мануфактуры, держится буквально из последних сил. Надо реставрировать, иначе пропадет этот дом — мираж из прошлого. Здание заброшки сохранило и портик, и стройные колонны у входа. Все это былое великолепие зарастает травой и крошится. Жалко.
Про пруд в этом парке ходят легенды. Говорили, что здесь в доулманисовские времена утопилась молодая работница, влюбленная в одного из хозяев той жизни и им жестоко обманутая.
Сегодня возле этого озерка на лавочке сидят влюбленные парочки — не исключено, что это потомки тех первых рабочих прядильно-ткацкого производства…
Людмила ВЕВЕРЕ.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.