Групповое насилие в пансионате «Майори»: преступления 50-х

Письмо в редакцию

«Дорогая редакция! Трудно передать словами те ужасы, то унижение, которое испытала я в Майори, в доме № 33 по улице Юрас. До сих пор я не представляла себе, что у нас могут еще встречаться дикари, совершенно потерявшие человеческий облик. Хотелось бы, чтобы их имена узнали все. Пусть хулиганы, насильники получат суровое возмездие, пусть поймут, почувствуют свою вину все те, кто их такими воспитал» (Из письма Галины в редакцию газеты «Советская молодежь»).

В каждом слове боль, невыносимая боль, каждую ночь встречаешь бессонницей, когда хочется отчаянно закричать в темноту, даже не рассчитывая на то, что тебя кто-то услышит, кто-то поможет. Что же случилось с автором письма? Чем вызваны строки отчаяния?

Совсем недавно эта девушка была веселой и жизнерадостной. Она так много ждала от жизни, так радостно встречала свою двадцатую весну! Может быть, поэтому походка ее была такой легкой и уверенной, а темные блестящие глаза смотрели просто, открыто. Она такая же, как многие, как десятки, сотни девушек рядом с ней, и так же, как они, мечтала о большом счастье.

Вот она в легком голубом платье идет по Комсомольской набережной (набережная 11 Ноября). Темные глаза жадно впитывают цвета, оттенки, улыбки. День такой ясный, приветливый. Хорошо бы вечером где-то встретиться с друзьями, подругами, потанцевать, спеть какую-нибудь хорошую песню. А еще лучше, если вот в такой компании вдруг почувствуешь на себе чей-то ласковый и робкий взгляд. Тогда сразу и голос становится звонче и сама красивее, увереннее.

Поедем потанцуем в Майори

«Это ты? Ой, как кстати! — Короткое восклицание прервало мечты. Школьная подруга Валентина искренне рада встрече. — Как хорошо, что мы встретились! С нами тебе скучать не придется. Сейчас же поедем в Майори. Там есть где потанцевать, с нами будут Сеня, Лева».

Семен Б. нетерпеливо переминается с ноги на ногу. Поедет или не поедет с ними Галина, его совсем не интересует. Была бы рядом с ним Валентина. Ведь это только для нее Сеня так танцует аргентинское танго и легко выколачивает барабанную дробь в заводском эстрадном оркестре.

Лев Ш., товарищ Семена по работе, прислушиваясь к девичьему разговору, улыбается. Он такой высокий, что трудно заглянуть ему в глаза. Но вот случайно поймала взгляд: немая, красноречивая просьба. Какой он симпатичный, нарядный, наверное, красиво танцует. В знак согласия Галина молча кивает головой.

Электричка, раскачиваясь, отстукивает привычную монотонную дробь. А за окном все в цветении луга, перелески, изумрудный ковер озимых. Наконец-то дошли. Двухэтажное, вместительное здание, резные наличники окон. Странно, почему Валентина говорила, что танцевать будут на чьей-то даче? Это, скорее всего, корпус какого-то санатория или дома отдыха.

В большой комнате — накрытый стол. Вино, водка. Несколько юношей и девушек. Выделяется среди них один парень. Холеный, выутюженный, модный темно-синий костюм, модные туфли. Все с иголочки. Зовут его Ервант Б. Работает на комбинате бытового обслуживания Октябрьского района. Слышала о нем что-то нехорошее. Но что, где, когда? Впрочем, не пришлось теряться в догадках.

Через два-три часа Г. поняла, что за человек Ервант Б. Девушки уже собирались уходить. («Пора, дома будут беспокоиться»). Смуглый, слегка надменный Ервант спокойно сквозь зубы процедил: «Кто шагнет за порог — поплатится». Что это, угроза? Стройная белокурая девушка (ее все звали Дайной) сделала несколько шагов в коридор, и сразу же раздался ее отчаянный, чуть ли не истеричный крик.

Она вбежала в комнату, покрасневшая от бессильного гнева, с разбитым лицом. На уголках рта выступила кровь. «Что вы делаете? Вы с ума сошли!» — не выдержав, закричала Галина. Хотела крикнуть что-то такое, чтобы этот зверь, садист образумился, пришел в себя.

«Ты что хочешь, крошка?» — только спросил красавчик в темно-синем костюме. И Галине сразу стало ясно, как бесполезны, бессильны здесь любая мольба, любой крик. Перед ней стоял красивый, холодный хищник, который не признавал никаких человеческих законов, никакой морали.

События перепутались, как в страшном сне.

Остальные события вечера и ночи в памяти девушки перепутались, как в страшном кошмарном сне, после которого долго не можешь прийти в себя. Вот исчезает улыбка с приветливого лица Льва. «Ах, ты будешь еще чваниться? А Ерванта не хочешь видеть?»

Снова перед ней стройный холодный юноша в темно-синем костюме. Перед глазами мелькает золотой перстень. Холеное, равнодушное лицо. Удар, еще удар, в грудь, в живот. Щека Галины горит, словно от страшного ожога. И никуда не уйти, не увернуться от расчетливых ударов.

…Избитая, униженная, опозоренная вернулась девушка в свой дом. Вошла в комнату, прикрыв косыночкой кровоподтек на щеке. Кому сказать о своем несчастье? Матери? Нанести душевную рану самому близкому человеку? Нет, не надо, лучше самой все пережить, все вынести.

Несколько дней молчала. Тяжелые вопросы обжигали мозг своей беспощадностью. «Неужели виновата я сама? Почему я поехала, зачем? А с другой стороны, почему бы не поехать? Как я могла не доверять людям?» Доверять! Нет, нельзя доверять таким, как Лев Ш., Ервант Б., трусливым, подлым насильникам, для которых сгубить, опошлить чужую жизнь все равно что выкурить папироску. Самого сурового наказания достойны эти выродки, которые вовлекают в оргии сверстников, калечат их души, коверкают лучшие человеческие чувства. Да, в их отношении все ясно. Будем надеяться, что также все будет ясно и прокуратуре.

А вот другая фигура — Сеня Б. Мелкую, трусливую роль играл он в этой трагической истории. Он считает себя хорошим. Он внимательный, заботливый к подруге и даже танцует аргентинское танго. Валентина считала его вполне положительным. А на поверку? Вот он стоит, удерживая за руку подругу. У него перед глазами происходит дикая, безобразная сцена, а Сеня внешне будто бы смущен, но молчит. Страшно сказать слово под холодным взглядом Ерванта. Дорого заплатил Семен, повинуясь чувству самосохранения, вернее, трусости: человеческим достоинством, уважением со стороны коллектива. На долгие годы приобрел он позорную кличку труса.

Что это за корпус

А что за большой корпус, о котором девушка упоминает в своем письме в редакцию, где произошел возмутительный случай? Юрас, 33. Корпус пансионата «Майори».

Корреспондент газеты «Советская молодежь» побеседовал с помощником директора пансионата Дувием Д. Это он отвечает за здания, за имущество. Так почему же в корпусе пансионата оказались совершенно посторонние люди? Как проникли они туда? С чьего ведома?

«У них собственный ключ, я тут ни при чем, попробуйте мне предъявить какое-либо обвинение, буду жаловаться». Нервным криком, на который срывается Дувий, он стремится смазать свою вину. Но не удастся.

P. S. Информацию о том, какие юридические последствия повлекло для парней участие в той вечеринке, в архиве газеты найти не удалось. Были только, в соответствии с нравами той эпохи, опубликованы письма разгневанных читателей, включая коллективные, требующие сурового наказания для виновных. Но была ли доказана их вина? Именно поэтому имена изменены.

Александр ВАЛЬТЕР