В Германии негодуют, в Италии радуются. «Это катастрофическое решение для немецкого населения. Вкладчиков экспроприируют. Мы имеем дело с гигантским перераспределением с Севера на Юг», — возмущается глава Федерального объединения оптовой и внешней торговли Германии (BGA) Антон Бёрнер (Anton Börner). Именно таким, как он, отвечает итальянская газета Corriere della Sera: «Теперь мы имеем доказательство, что Европейский центральный банк (ЕЦБ) даже тогда не подается давлению извне, когда его критики столь могущественны, как представители немецкой экономики».

Сверхдешевые деньги станут еще дешевле

Такие разноречивые оценки вызвало решение ЕЦБ, принятое в четверг, 10 марта, существенно расширить политику свердешевых денег, проводимую по меньшей мере с 2012 года. Глава ЕЦБ Марио Драги объявил, в частности, о символическом снижении базовой ставки в еврозоне до нуля, совсем не символическом расширении рассчитанной на сотни миллиардов евро программы покупки государственных и корпоративных облигаций, а также об увеличении отрицательного процента по депозитам коммерческих банков в ЕЦБ.

Эти меры призваны решить целый ряд задач. Cтимулировать в 19 странах еврозоны выдачу дешевых кредитов частным лицам и бизнесу, чтобы тем самым поддержать европейскую экономику. Снизить те процентные ставки, по которым правительства размещают на рынке капитала государственные облигации. Подстегнуть инфляцию, которая пока настолько низка, что грозит превратиться в разрушительную для экономики дефляцию. Снизить, по возможности, обменный курс евро.

Важнейший элемент этого пакета мер — конечно же, программа покупки облигаций. Готовность ЕЦБ с апреля ежемесячно тратить 80 миллиардов свеженапечатанных евро на приобретение государственных ценных бумаг означает, что выпускающие их правительства могут не беспокоиться о рейтинге своей страны и, соответственно, о спросе со стороны частных инвесторов, поскольку сбыт под низкий процент фактически гарантирован.

Жесткая критика немецких экспертов

Иными словами, политики получают не иссякающий источник дешевых денег, с помощью которых они могут вновь и вновь рефинансировать государственный долг. По идее такие комфортные условия призваны дать им возможность спокойно готовить и проводить давно назревшие, но непопулярные и болезненные реформы. Однако критики ЕЦБ в Германии указывают, что как раз этого-то и не происходит.

«Мы видим, что такие страны, как Италия, несмотря на рекордно низкие процентные ставки, не проводят никаких реформ и скорее даже увеличивают свои расходы», — отмечает профессор Ларс Фельд (Lars Feld), один из пяти членов «Совета мудрецов» — экономического консультативного органа при правительстве ФРГ.

Куда более жестко и недипломатично реагирует давний евроскептик и оппонент правительства, президент мюнхенского института Ifo профессор Ханс-Вернер Зинн (Hans-Werner Sinn). По его мнению, действия ЕЦБ представляют собой запрещенное в еврозоне субсидирование центральным банком государственных бюджетов и, по сути дела, являются «поддержкой банков-зомби и находящихся под угрозой банкротства государств».

Две концепции кредитно-денежной политики

К проблемным странам еврозоны относятся государства главным образом на юге континента. Однако после того, как Испания, Португалия и Кипр, получив экстренную помощь от европейского стабфонда ESM, провели широкомасштабные реформы и заметно улучшили свои финансовые и макроэкономические показатели, наибольшую тревогу вызывают сейчас Греция и Италия — страны с самым высоким уровнем государственного долга в еврозоне.

Так что от политики сверхдешевых денег должны больше всего выигрывать, по идее, именно они. А тут еще и итальянское происхождение Марио Драги! Оно лишь усиливает в Германии впечатление, что взятый ЕЦБ курс проводится в интересах именно «южан». Но дело тут вовсе не в национальной принадлежности или гражданстве. Ключевой вопрос: какой концепции кредитно-денежной политики и, соответственно, роли центрального банка придерживается главный банкир Европы.

В католических и православных государствах Южной Европы центральные банки традиционно воспринимаются почти как часть правительства, поэтому от них ждут активной поддержки экономической политики в виде, прежде всего, как можно более дешевых кредитов. В протестантских же государствах Северной Европы убеждены, что центральный банк должен быть абсолютно независимым от правительства и обеспечивать главным образом стабильность валюты, что предполагает строго ограниченную эмиссию и относительно высокие кредитные ставки.

Марио Драги — «северянин» или «южанин»?

«Южане» традиционно беднее, чем «северяне», они чаще не имеют сбережений, социальные системы на Юге относительно слабые, поэтому ключевое значение там имеет наличие рабочих мест, ради создания которых можно потерпеть и инфляцию, и девальвацию. Классический символ южной концепции — «мягкие» итальянские лиры с многочисленными нулями на купюре.

А классический символ северного подхода — «твердые» немецкие марки, представлявшие собой полстолетия надежное средство для хранения и преумножения сбережений. Когда создавалась валюта евро, за основу была взята именно северная модель, что подчеркивалось, в частности, тем, что штаб-квартиру Европейского центрального банка разместили во Франкфурте-на-Майне — в том же городе, где за стабильностью дойчмарок зорко следил Немецкий федеральный банк (бундесбанк).

И вот теперь у немцев и других представителей «валютного Севера» усиливается впечатление, что судьба их денежной единицы оказалась в руках сторонников южного подхода. Отсюда фактически поголовное неприятие в Германии новейших мер ЕЦБ. Отсюда приведенное в начале статьи высказывание про экспроприацию немецких вкладчиков (получающих сейчас смехотворные проценты и фактически теряющих деньги) и перераспределение накопленного богатства с Севера на Юг.

Отсюда и страх перед возможными мыльными пузырями, будь то на фондовых биржах или на рынке недвижимости. «Из-за всех этих рисков кредитно-денежную политику ЕЦБ давно уже критикуют центральные банки в Северной Европе», — напоминает голландская газета De Volkskrant.