Вейдемане: тот строй мы называли тоталитаризмом, наш — демократией. А разница лишь в методах управления

«К нам приехал комиссар. Выстроил всех в ряд, устыдил за недостаточное усердие в ратификации Стамбульской конвенции, погрозил пальцем, предупреждая, что бить женщин незаконно, о битье мужчин, правда, не сказав ни слова. Некоторые недотепы поняли, что мужчин бить не запрещено, взяли палки и вышли на улицы, — на этой веселой ноте описывает сегодня Элита Вейдемане в «Неаткариге» визит Нила Муйжниекса в Латвию.

Комиссар понял ошибку и в скором времени показал Стамбульскую конвенцию Nr.2 — о специальных мерах по защите прав мужчин. Комиссар снова прискакал в Латвию, выстроил всех в ряд… Опять попросил ратифицировать, классифицировать, фальсифицировать, согнуть спинки и поцеловать в зад.

Все как всегда. Но комиссар, бедняжка, не ведал, что у нас уже есть законы против всех форм насилия, поэтому он может свою Конвенцию скрутить, а затем произвести с этим свитком все необходимые действия.

Комиссары — как красные, так и разноцветные — были во все времена, начиная со времён «революции» люмпен-пролетариата.

То устройство мы привыкли называть тоталитаризмом, в свою очередь наше — неведомо почему демократией.

Но у этих обоих устройств различий фактически нет, разница только в методах управления государством и обществом: тоталитаризм для достижения своих целей использует физическое насилие, а демократия добивается своих целей массивным развешиванием лапши на уши, ложью, демагогией и аморальными ухищрениями.

С демократическими намерениями нашу страну несколько дней назад великодушно посетил пылкий соросит, Комиссар Совета Европы по правам человека Нил Муйжниекс, дабы подстегнуть совершенно отставшую в сфере прав человека Латвию к более активной работе по ратификации каких-то нелепых конвенций. Стамбульскую конвенцию, дескать, надо ратифицировать «немедленно»! — настойчиво указывал красный, извините, еврокомиссар Муйжниекс.

Он сказал, что в дискуссиях о том о ней распространялась «неверная информации» и даже дезинформация. Невероятное высокомерие: указывать пальцем оппонентам и сортировать информацию, прозвучавшую в дебатах по принципу более «неверной» и менее «неверной», несмотря на то, что в них участвовали авторитетные специалисты в области права и юридических наук.

Комиссар также невзначай раскрыл истинные цели Стамбульской конвенции, сказав, что это принципиальный вопрос: политика образования и его материалы должны соответствовать правами человека, поощрять разнообразие и необходимо исключать содержание, дискриминирующее и оскорбляющее равенство «гендеров»и ЛГБТ-меньшинств. Интересно, как все это связано с насилием в отношении женщин?

Почему нельзя сказать «напрямую», что Конвенция направлена на внедрение в национальные правовые системы понятия социального пола (социальный пол, согласно Конвенции, это социально сконструированные роли поведения) или так называемой «гендерной» идеологии?

Основная задача этой идеологии состоит в том, чтобы разрушить семью как основную ячейку общества, создавая аморфную, покорную, безвольную толпу без каких-либо ценностей, которой легко манипулировать для достижения требуемых целей.

Но почему-то кажется, что термин «социальный пол», которым манипулируют фанатики Стамбульской конвенции, придуман для промывания мозгов у тех, кто до сих пор считает, что существует только два пола — мужчина и женщина, а все остальные пятьдесят, упоминаемые гендеристами, это перверсии, созданные больными на голову чудаками.

Пребывая в Латвии, комиссар Муйжниекс с завидным упорством призывал местных недоумков обратиться в идеологию гендеризма и бороться со «стереотипами гомофобии и трансфобии» посредством введения «правильных» учебных программ в школах и детских садах. Очень многие родители обеспокоены тем, что некоторые называют это «болезнью содомии», ясно вспоминая сагу половой трансформации «Калрлиса и Карлины» в 2013 году, которую навязчиво рекламировала тогдашняя министр благосостояния Илзе Винькеле.

Следует помнить, что у родителей есть не только права, но и обязанности следить, чему в детских садах и школах учат их детей, чтобы потом не надо было удивляться, что сыновья становятся немужественными, а дочери — неженственными. Точнее говоря — становятся людьми без пола.

В Сейме нет консенсуса в вопросе ратификации Стамбульской конвенции. Это звучит весьма обнадеживающе. Может, по крайней мере, по некоторым вопросам парламентское большинство образумится и не будет слепо следовать за всевозможными еврокомиссарами? На мой взгляд, Латвия — независимая страна, и мы являемся гордым, самодостаточным и здоровым народом. А может я глубоко ошибаюсь?»