Эту историю в газете «Сегодня» в 1920-е рассказал Юрий Галич.
Господин Хлестаков, бессмертное создание Гоголя, отнюдь не с потолка взят, а с живого происшествия списан и очень русской натуре сродни. Однако, как повествует «Русский архив», было несколько иначе, чем в «Ревизоре».
При императоре Николае Павловиче городничим города Динабурга был отставной капитан мушкетерских полков Благодатный, человек мясистый и с гражданами на язык весьма недобрый. При Благодатном, не считая двух взрослых дочерей и супруги, имели постоянное пребывание племянницы жены, свояченицы и прочий родственный женский пол.
По крепостному положению Динабурга в городе располагался также артиллерийский гарнизон, и артиллерийские дамы обильно увеличивали слабую, но прекрасную половину Динабурга. С артиллерийского поручика по фамилии Харчевский история и началась.
Человек холостой — гитара, трубка да бисерный кисет всё достояние, — стоял поручик Харчевский почти на самом форштадте. В густом сумраке майского вечера сидел однажды поручик на скамье перед домом и, витая в эмпиреях, покуривал крепкий жуковский табак.
Вдруг запылила дорога, и прямиком к нему, растерянно и поспешно, направилась молодая дама в дорожном люстриновом платье, с шалью и ридикюлем в руках.
— Вы, вы? — подступила дама к поручику. — Ваша фамилия?
— Поручик Харчевский!
— Харчевский?.. О, как я рада!.. Дорогой родственник, меня зовут Ванда Харчевская. Я приехала к вам из столицы!
— Честным словом вас уверяю, у меня никаких родственников отродясь не водилось!
— Нет, вы забыли!.. Я Ванда!.. Со мною несчастье!.. Я выехала из Великих Лук!.. Между Островом и Динабургом ночью меня ограбил извозчик!.. Паспорт, вещи — всё!.. Помогите!.. О, Господи!
Ванда тут же упала в обморок.
«Дочь важного вльможи»
Через десять минут весь динабургский гарнизон, полицейское управление, жандармерия и даже пожарный обоз были поставлены на ноги. Бесчувственную путешественницу на руках отнесли в дом городничего.
Дамы артиллерийские и дамы просто прыскали Ванде в лицо недавно привезенным из-за границы одеколоном. Ванда пришла в себя.
Городничий, потирая жесточайший свой еж, осведомился по возможности мягко, октавой ниже:
— Сударыня, какими судьбами вы здесь?.. Поручик Харчевский объявляет, что никогда вас не видел?
— Да, он прав!.. Он мне не родственник!.. Я круглая сирота!.. Я…
Незнакомка обвела всех глазами. Собрание замерло.
— Я дочь высокого вельможи!
— А-ах! — невольно вздохнули дамы.
А путешественница, сидя на том самом диване под круглым, засиженным мухами зеркалом, где городничий после обеда любил, как говорится, «задавать Храповицкого», разрыдалась, прикрыв лицо руками.
— Утешьтесь, сударыня! — медвежьей ногой шагнул к ней городничий.
Во рту у него пересохло.
«Ого! — подумал он. — Дочь важного вельможи?.. Эдак, пожалуй, угодишь в столичные приставы, а то и повыше?»
И видели все, как городничий сложил обвислые губы сладким сердечком и чмокнул госпоже Ванде ручку:
— Вы попали к добрым людям, ваше превосходительство, ваше сиятельство, ваше высочество!..
Городничий зажал рот ладонью и, печально вытянув лицо, почтительно наклонился:
— Кто вы? Откройтесь.
— Я всё открою!.. Меня увез гувернер-англичанин и бросил!.. Я дочь министра двора князя Шаховского!
Дамы дрогнули, офицеры встали, шпоры зазвякали. Наступило молчание.
Но штабс-капитан Слинак, известный в гарнизоне острым языком и едва ли не скрытый карбонарий, нарушил торжественность минуты своим зловредным кашлем:
— Кхе-кхе!.. Но, насколько мне известно, министра двора из князей Шаховских в империи никогда не бывало!
Незнакомка при этих грубых словах вновь зарыдала. Дамы замахали на своих Марсов руками:
— Подите прочь!.. Бедняжка вконец смущена!
А дальше уж пошло дамское дело: о чем шушукались они в спальне — неизвестно. Но когда вышли в зальце, сама супруга городничего прошипела змеиным, прерывистым шепотом:
— Она бер… бере… берем… Акушерку!
Открытие госпожи Монс
Как бы то ни было, но целомудреннейшим существом в Динабурге считалась тогда местная акушерка с неутешительной иностранной фамилией Монс, едва ли не старая дева. Монс, с таинственным саквояжем в руках, поспешно юркнула в дверь. И так же поспешно вылетела из спальни, разгневанная докрасна, фуриозная.
Монс кинулась к городничему, вцепившись в рукава его форменного мундира:
— Как вы смеете меня, скромную девушку, издевать?.. Вы знаете, кого я свидетельствовала?.. Это — мужчина! Самый настоящий мужчина!
Поднялся визг, крик, все бросились в спальню. Городничий звериным рыком взревел:
— Кого вздумал дурачить, каналья? Распеку!
В кулаке городничего повисли чернявые пряди шиньона. Тотчас же всё объяснилось.
Поручик Харчевский действительно был ни при чем, а дочь министра двора, знатная путешественница Ванда, оказалась беглым столичным писарем Васькой Сапожковым, тем самым, что умел наряжаться в женские одежды и дурачить смазливой рожицей усатых фельдфебелей.
Васька Сапожков намеревался вернуться с побега, да не знал как, и запутался. Писарька с тяжким боем представили по начальству, а городничему Благодатному не стало больше житья в Динабурге. Даже беспорточные уличные мальчишки, потеряв всякий страх, осмеливались кричать вслед его дребезжащей таратайке:
— Вот так городничий!.. Руки писарю целовал!..
Юрий Галич.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.