«Честь открытия взморья как дачной местности принадлежит пастору Вендту»: как начиналась Юрмала

Рижский гражданин предпочитал летний домик где-нибудь за Двиной, поближе к привычному городу, надёжному трактиру и людям, говорившим на понятном языке. Штранд же представлялся ему местностью почти дикой: песок, рыбаки, ветер и подозрительное отсутствие мостовой. Даже самые смелые горожане вряд ли могли предположить, что пройдёт каких-нибудь сто лет — и там, где стояло девять хижин под соломенными крышами, вырастут кургаузы, дачи, рестораны, железнодорожные станции и целое общество людей, занятых главным образом тем, чтобы хорошо провести лето.

Но история курорта, как и история человека, начинается обыкновенно не с оркестра и фейерверка, а с какого-нибудь пастора, снявшего комнату у рыбака, предприимчивого кондитера и первого пароходика, который дымит, качается и всё-таки куда-то идёт.

О том, как пустынный берег превратился в знаменитое Рижское взморье, как герцоги пытались поворачивать реки, бароны давали названия посёлкам, холера пригоняла дачников, а железная дорога окончательно победила расстояние, рассказывал в 1925 году на страницах газеты «Сегодня» Борис Шалфеев.

История Рижского взморья как курорта охватывает немногим больше столетия. До 20-х годов прошлого века рижские бюргеры не селились «на штранде». Из узких, кривых и душных улиц Риги-крепости они летом выезжали в зелень только «на левый берег», то есть за Двину, где в окрестностях нынешних Торенсберга, Ильгюциемса и Вейсенгофа высились загородные дома состоятельных граждан и лёгкие летние домики дачников из среднего сословия.

Однако проездом рижане бывали на штранде довольно часто, так как твёрдая, ровная, политая волнами прибрежная полоса издавна считалась лучшим путём в Тукум и Шлоку. Уже с давних пор возле Буллена существовал паром с конной тягой. Кажется, древнейшее упоминание о нём относится к 10 марта 1495 года.

Во времена Средневековья район взморья являлся собственностью Ливонского ордена, и Буллен был пограничным пунктом орденской территории и владений рижского епископа. Когда последний магистр ордена, Готгард Кетлер, перейдя в лютеранство, в 1562 году секуляризировал часть орденских владений, то и взморье на двести с лишним лет вошло в состав герцогства Курляндского.

В 1629 году герцог Фридрих по Альтмаркскому договору обязался передать эту равнину шведскому королю Густаву Адольфу, но не исполнил обещания, так как дорожил обладанием устья Аа.

Герцог-меркантилист Яков Кетлер, много заботившийся о развитии мореходства и приобретший для Курляндии даже колонии в экзотических странах (остров Тобаго в Вест-Индии и остров Святого Андрея близ Африки), задумал было лишить «штранд» реки Аа. Стремясь сделать свою столицу Митаву портовым городом, он стал копать канал, чтобы отвести Аа Курляндскую в море ближе к Митаве.

Был вырыт ров длиною свыше двух вёрст, но началась война со шведами, во время которой Курляндия была разорена и герцог попал в плен. По заключении мира обедневшей стране оказалось уже не под силу продолжать грандиозное предприятие.

В 1783 году герцог Пётр Бирон отдал Курляндию под власть русской императрицы. В царствование императрицы Екатерины была сделана новая попытка к изменению русла реки, но тоже безуспешная.

В основе большинства названий дачных местностей — историческое прошлое. Так, Буллен получил своё имя от некоего Иоганна Буллена, которому принадлежал этот район до 10 марта 1495 года, когда магистр Вальтер Плеттенберг отдал участок и соседние с ним земли Иоганну Бюльдерингу.

В 1655 году Вальтер Бюльдеринг продал это имение курляндскому герцогу Якову Кетлеру. Эдинбург назван в честь единственной дочери императора Александра II, Марии Александровны, которая в 1874 году вышла замуж за Альфреда, герцога Эдинбургского, и получила титул герцогини Эдинбургской.

Относительно Майоренгофа известно, что это имение со второй половины XVI века до русской революции являлось собственностью баронов Фирксов-Нурнгузенов и обращено было в майорат, то есть неотчуждаемую наследственную собственность. Отсюда и название Майоренгоф. Говорят, впрочем, что и один из Фирксов, построивший здесь дом, был майором в отставке.

Расположенный по соседству с Дуббельном курорт имеет два имени: Карлсбад — в память Карла Регезеля, который несколько десятилетий содержал здесь кургауз, и Меллужи — по имени находившейся здесь когда-то крестьянской усадьбы. Точно так же и термин Ассерн напоминает о жившем здесь первоначально крестьянском семействе.

XIX столетие застаёт взморье в периоде младенчества как курорт. Там и сям рассыпаны небольшие деревянные домики с соломенными крышами, служащие обителью рыбаков. 

В это время узкая полоса между Аа и морем уже носит название Дуббельна. Там высится целых девять домиков. Откуда название деревушки — трудно сказать. Одни связывают его с именем проживавшего там в 1533 году крестьянина Дуббельта или Дубулта, а другие сопоставляют с фамилией известного полковника Дуббельта.

Честь открытия взморья как дачной местности принадлежит пастору Вендту из Гольмгофа, который в мае 1814 года прибыл сюда на отдых и с той поры около двадцати пяти лет ежегодно посещал эту местность. В числе первых дачников 20-х годов прошлого века упоминаются также Зейбердих, Киммель и пастор Тиль. Первые собственные дачи там воздвигли Барклай де Толли, Энкельман и Герстенмейер. Но это было уже после 1819 года.

По крайней мере доктор Садовский, который в 1825 году сделался первым дуббельнским курортным врачом и который в 1839 году написал первые строки о взморье, говорит, что в упомянутом году в Дуббельне имелись лишь рыбачьи хижины.

Пастор Вендт рассказывает, что в 1834 году в Дуббельне была даже гостиница Бронзерта, а предприимчивый митавец Рюди открыл кондитерскую, в которой по утрам играла музыка, а вечерами устраивались танцы. Тремя годами позднее в Дуббельне уже 583 дачника, а на всём протяжении штранда — 1682 человека.

В 1840 году организуется комитет благоустройства взморья, который позднее превращается в общество благоустройства взморья.

Ахиллесовой пятой штранда как дачного места является отдалённость от Риги и неудобство сообщения с городом. Поэтому курорт начинает быстро развиваться только с 1844 года, когда на гладкой поверхности красивой Аа появляются первые неуклюжие пароходики, а по сухопутной дороге начинает тянуться дилижанс.

Когда в 1848 году в Риге бушует холера, то взморье, не затронутое жуткой гостьей, принимает на своё лоно множество рижан. Та же картина повторяется во время холерных эпидемий в 1892 и 1893 годах.

Много ранее, в 1872 году, через Аа перебрасывается железный мост, а 21 сентября 1877 года по новеньким рельсам пролетает первый поезд.

После того штранд уже не отдалённая местность, и число дачников быстро возрастает, превышая сто тысяч человек. Отдельные местечки сливаются в сплошную линию, улицы шоссируются, снабжаются тротуарами, заводится освещение. Ко времени начала мировой войны взморье — благоустроенный курорт, тщетно ходатайствующий о предоставлении ему прав города. Этой мечте суждено было осуществиться уже в дни самостоятельности Латвии.

Во время мировой войны взморье было почти покинуто мирным населением и сильно пострадало. Снесены целые кварталы дач, вырублены леса, уничтожена гордость взморья — парк при Дуббельнском кургаузе.

До нынешних дней многие дачи стоят заколоченными и разрушаются. Много усилий и денежных средств пришлось приложить, чтобы засыпать окопы и траншеи, избороздившие во многих местах взморье.

Но надо признать, что оживление и восстановление курорта идёт быстрым темпом. Ещё несколько лет — и старые раны штранда будут залечены…