Бен Латковский: депутатов пора ссылать на месяц за кассу Maxima. Чтобы попробовали реальную жизнь

«Депутатов Сейма в следующем году ждет повышение заработной платы — парламентский бюджет зарлат планируется увеличить более чем на один миллион евро, передают новости на канале LNT в шесть часов. Глава администрации Сейма Карина Петерсоне поясняет, что депутаты в следующем году будут зарабатывать больше потому, так как их зарплата привязана к средней зарплате в стране, которая умножается на указанный в законе коэффициент, — с этой новости начинает свою статью Бен Латковский в газете Неаткарига рита авизе.

Рост депутатских зарплат вызывает противоречивые чувства. С одной стороны, это увеличение определено законом. Привязка зарплат депутатов к средней зарплате вполне логична, поскольку она как бы стимулирует депутатов больше думать об экономическом развитии страны.

Кроме того, более высокие зарплаты депутатов поднимают социальный престиж данной должности и, таким образом, в депутатский корпус теоретически должны приходить кадры самой высокой квалификации. Конечно, все это чисто теоретически.

На практике, попадание человека в кресло депутата определяют совершенно другие факторы, у которых мало общего с профессиональной квалификацией конкретного человека. Но следует признать, что все произошло в рамках закона и депутатов вроде бы и не в чем упрекнуть. Тем не менее, осадок остался.

На Интернет-порталах под этой новостью рекордное количество комментариев, и общее настроение комментариев — себе денег добавили, но где деньги для детей, стариков, больниц???

Можно говорить о левых настроениях в обществе, о том, что народ не любит богачей и ненавидит любого, получающего хоть на цент больше, чем он сам. Даже если это так, то следует подумать — почему? Почему в латвийском обществе такое неприятие богатых?

Нельзя отрицать долгую жизнь при социализме и влияние этой жизни на настроения в обществе, но это только одна сторона медали. Вторая в том, что в Латвии образовалось сильно расколотое общество, не только по этническому признаку, но и по уровню доходов. К тому же, обе эти части общества не понимают друг друга и даже не хотят понимать.

С течением времени, соприкасаясь с различными представителями политических элит, я обнаружил, что они в основном живут в другой реальности. В их реальности бедность в нашей стране больше не существует. Есть отдельные бедняки, которые таковыми являются из-за неудачной жизненной позиции, не получили должного образования и спились, но это не массовое социальное явление.

Даже если в своей риторике политики упоминают неравенство в доходах, борьбу с бедностью, то они делают это на таком уровне абстракции, как будто речь идёт о бедняках в какой-то далёкой африканской стране. При приеме каких-либо макроэкономических решений бытует убеждение, что уж никто не пострадает. Всем уже и так относительно хорошо.

Теоретически, на абстрактном уровне, они исходят из того, что в Латвии есть какие-то нуждающиеся, которые действительно живут с 500 евро в месяц (а тому, что кто-то на самом деле получает минимальную заработную плату, они не верят, и, при услышании этого словосочетания, сразу же начинают говорить об очередях к банкоматам при взносу наличных, через которые вносятся «реальные» зарплаты), но с ними депутаты почти не соприкасаются.

В те моменты, когда какой-либо недовольный гражданин перехватывает депутата и начинает ему что-то пылко объяснять, депутат включает Зигериста, согласно кивает головой, повторяя — полностью с вами согласен. То есть, отключает свой аппарат восприятия.

С проблемой социального разрыва сталкиваются почти все относительно бедные страны, поскольку в этих странах слой обеспеченных сравнительно небольшой по отношению к большому числу бедных, и эта асимметрия создаёт значительные социальные проблемы, которые в свою очередь, тормозят развитие всей страны.

Самый радикальный способ борьбы с этой проблемой был изобретён в Китае во время культурной революции, когда партийные бонзы, наслаждавшиеся слишком хорошей жизнью, были направлены в так называемые школы 7 мая — в глубокую деревню, отстающие колхозы, пасти свиней.

Вполне вероятно, что сегодняшний Китай не был бы таким, каким мы теперь его видим, если бы отец китайских реформ Дэн Сяопин в свое время не был бы отправлен в одну из тех школ 7 мая, где столкнулся с реальной жизнью Китая, реальной бедностью, и начал думать о том, как изменить ситуацию.

Полагаю, что наша политическая элита сильно изменила бы свою модель мышления, если бы, скажем, поработала хоть месяц на кассе в магазине Maxima или на складе. На Дэна Сяопина эта терапия оставила очень положительное впечатление.

Конечно, в современной демократической системе такая форма терапии для депутатов совершенно невозможна даже чисто теоретически, но о положительном эффекте данной терапии, по крайней мере, надо им время от времени напоминать.»