Не назову всех русских быдлом. Но это плебейское мероприятие. Это — инакомыслящие: Байба Лулле о 9 мая

«Не буду называть их быдлом. Всех, кто отмечает 9 мая у Памятника Победы так точно нельзя назвать. И всех русскоязычных нельзя ассоциировать с этим контингентом, — пишет Байба Лулле в газете Neatkarīga.

Несмотря на то, что празднующих 9 мая у Памятника Победы было много, тысячи, это все же не все русскоговорящие. Но все собравшиеся там — инакомыслящие. Для латышского менталитета и многих русскоговорящих, много лет проживших в Латвии то, что происходит в этот день у Памятника Победы – это что-то совершенно чуждое. Что-то, что

происходит не только на чужом языке, но и в другое время, в другом месте, в другом измерении.

Такое же странное, как традиции многих других народов: бросание младенцев с башни на натянутую ткань в Индии, скармливание своих мертвых птицам в Тибете, поедание пепла умерших в Бразилии и Венесуэле. Ну не наше это! Так же, как и частушки, гранёнки и Георгиевские ленточки на 9 мая, так же, как и импортированный из России «Бессмертный полк». Это – их.

И разрыв между «нами» и «ими» с годами не уменьшается. Что подтверждает это мероприятие, что подтверждает 16 марта, что подтверждает высокий рейтинг «Согласия», которое, однако, ни как не может возглавить правительство, подтверждает референдум, на котором за второй государственный язык проголосовало 273 000 человек. Это подтверждает и все большее вовлечение молодого поколения в празднование 9 мая. Не стоит надеется, что уйдет поколение, которое пережило войну, и все закончится. Не закончится! Ничего не закончится, потому что «они» и «мы» останутся, и сами политики помогают сохранить ситуацию такой. Это помогает им себя позиционировать.

И поддержка празднования 9 мая таким популярным политиком и мэром Риги, как Ушаков, лишь добавляет участникам этого действа мотивации, пока латышская аудитория обходит все это стороной, разглядывая только фотографии и видео со странными для них действиями, и читая новости о задержанных,

чтобы в очередной раз утвердится во мнении о том, насколько это плебейское мероприятие.

Здесь не идет речь о том, является ли это мероприятие на самом деле таким или нет. Речь о том, что мы разные, как жители Марса и Венеры, которые друг друга никогда не поймут. Поэтому все разговоры об интеграции – пустой звук. Это касается и представителей других национальностей, и беженцев, и цыган, и бомжей. Правильнее все действия направленные на «интеграцию» называть просто помощью. Но не интеграцией!

Интегрируете в общество хотя бы одного активиста из тех, кто празднует 9 мая! И это будет ощутимый результат, а не простое освоение европейских денег,

за счет устраивания красивых детских мероприятий с песнями и танцами, ради отчета. Дети приходят туда, получают удовольствие, а потом идут жить своей жизнью, с тем взглядом на жизнь, которому их учат родители. Разве дети сами покупают себе униформу Советской армии и бегут к Памятнику Победы? Вряд ли это был их выбор.

Но через несколько лет это будет уже их выбор, как бы хорошо они в школах не выучили латышский язык. «Если задержка с введение единого языка обучения для всех школ была сделана для того, чтобы быть доброжелательными к представителям других национальностей, то на деле она болезненно отразилась на обществе и помешала его консолидации и укреплению позиций латышского языка», — заявила спикер Сейма Инара Мурниеце.

Но язык молодежь выучила. Кто-то лучше, кто-то хуже, но разве это способствовало консолидации общества, а будет ли способствовать, если перевести все школы на латышский язык? Нет.

Знание языка и отношение к государству – это ни одно и то же. Обучение языку молодым нужно для того, чтобы найти работу и получить образование, но и тут роль латышского сокращается. Многие молодые люди выбирают учебу на английском языке и уезжают учится за границу, принимая во внимание не особо высокий престиж наших вузов.

А что касается интеграции беженцев, может больше пользы было бы, если мы мотив нашей помощи им состоял в том, чтобы их одеть и обуть, накормить и помочь найти работу, но не интегрировать. Мы можем хоть встать на голову, обучить их латышскому языку, возить по самым красивым и историческим местам Латвии, но Латвии для них всегда будет лишь приютом на конкретный момент. Их не удержат тут ни ржаной хлеб с творогом, ни голубое небо, ни старинные дома, ни наши сады, ни родные улицы и друзья. Пока они не могут жить на своей родине, они живут там, где лучше, где безопаснее для их детей. Они здесь только до тех пор, пока перед ними не откроется какая-нибудь другая дверь – пошире.

Если даже наши собственные граждане бегут из страны, то чего нам ждать от беженцев?

Хорошо, мы им поможем, но нужно прекратить придумывать концепции интеграции и тратить на это миллионные бюджеты. И начнем называть вещи своими именами».