Андрей Соколов: если бы я играл Чикатило, то нашел бы массу оправданий, по которым он стал таким монстром

Андрей прилетел в Ригу всего на один день. За это время он успел провести творческую встречу со зрителями, почитать со сцены стихи, исполнить свои песни под гитару и ответить на вопросы «Субботы».

Андрей Соколов человек многогранный. У него три высших образования, внушительная фильмография, запоминающиеся театральные работы, свой бизнес. А еще он ставит спектакли и фильмы, сочиняет прекрасные стихи и песни, великолепно играет на гитаре, ведет телешоу «Черно-белое»… И при этом по-прежнему остается секс-символом советского кинематографа — после «Маленькой Веры» этот ярлык приклеился к актеру намертво.

Розы в «жигулях»

— Андрей, вам, наверное, до зубовного скрежета надоели вопросы о «Маленькой Вере». Даже не решаюсь спросить вас об этом фильме…

— Почему? Спрашивайте! Это часть моей ранней актерской биографии. Хотя сейчас, когда я смотрю на себя в этой роли, понимаю, что с тех пор заметно возмужал и заматерел. (Улыбается.) Сегодня, наблюдая за молодыми артистами, я вижу то же самое — как они растут, как меняются.

— Это была ваша первая картина?

— Нет, первым был фильм «Она с метлой, он в черной шляпе», где снимались Володя Пресняков, Маша Евстигнеева, дочь Евгения Евстигнеева.

— Но именно «Маленькая Вера» сделала вас популярным. Вам присвоили титул секс-символа страны. Поклонницы сильно одолевали?

— После «Маленькой Веры» мы много ездили с концертами по Союзу. Помню, выхожу как-то на сцену, пробую начать речь, но из-за аплодисментов ничего не слышно. Делаю вторую попытку поздороваться с залом — и снова овации. То же самое повторяется в третий раз, в четвертый… И вдруг раздается женский голос с галерки: «Да не надо тебе ничего говорить! Ходи туда-сюда — этого достаточно!»

Или вот еще случай. Как-то я приехал на машине к маме в Чертаново. Попили чаю, поговорили… Через пару часов выхожу из подъезда, а весь салон в моих «жигулях» завален цветами. Причем машина закрыта на все замки. Кто и как проделал такой фокус — ума не приложу, но было приятно. Я понял, что актер — это благодарная профессия.

— А авиаинженер, которым вы являетесь по первому диплому, значит, профессия неблагодарная?

— В Московский авиационно-технологический институт я поступил по настоянию родителей. Учился и понимал, что это не мое. Но уйти из вуза без диплома не мог — не хотел огорчать маму.

— Жалеете о зря потраченном времени?

— Учеба — любая! — не может быть зря потраченным временем. Наш институт, к примеру, разрабатывал техническую сторону стыковки «Союза» — «Аполлона», и в этом есть доля моего труда, пусть даже очень скромная.
Инженерное образование пригодилось мне, когда я проектировал загородный дом. Сам все придумал, вычертил, а ребята-строители под моим чутким руководством воплотили проект в жизнь. Так что годы в МАТИ прошли не даром.

Стихи + гитара

— Однако любовь к актерству все же взяла верх над авиацией. В Щукинское училище поступили без проблем?

— В год, когда я поступал, конкурс был 300 человек на место. В экзаменационной комиссии сидели такие мэтры, как Этуш, Катин-Ярцев, Ставская… Я заявил, что исполню песню на ранние стихи Есенина. И запел свою: «Здравствуй, солнце, здравствуй, утро! Здравствуй, мокрая трава!..»

Экзаменаторы переглянулись. Никто не помнил у Есенина таких строчек. Выручил Этуш, который повернулся к недоумевающим коллегам и сказал: «Ну товарищи, уж Есенина-то надо знать!» Я потом им долго это вспоминал. (Смеется.)

— Недавно вышел второй сборник ваших стихов. Это увлечение сохранилось с тех самых студенческих времен?

— Я начал писать стихи с семи лет. Спасибо маме, которая рано познакомила меня с Пушкиным, Блоком, Есениным, Бальмонтом. Подражая им, я сразу же написал стихотворение:

Московские звезды горят над землей,
Играют, водя хороводы.
А март наступил, отражаясь огнем,
Несет он нам талые воды.
Ломается лед, оглушенно треща,
Бурлят холодные реки.
Ребята стоят, оглушенно глядят,
Раскрыв прозрачные веки.

Поставив в этом «шедевре» точку, я разослал его по разным газетам и журналам, сопроводив письмом такого содержания: «Я написал гениальное стихотворение. Понимаю, что оно стоит очень дорого. Поэтому гонорара мне не надо. Достаточно того, что вы напечатаете мои стихи на первой странице».

Понятное дело, никто мне не ответил, кроме редактора «Пионерской правды», который оказался с юмором. Он написал: «Дорогой Андрей! Наше издательство еще не доросло до уровня вашей гениальности, но когда мы дорастем, то непременно напечатаем ваше стихотворение».

Потом меня и в самом деле не раз печатали в «Пионерской правде». Может, стихи стали лучше? (Улыбается.) С тех пор и пишу. Точнее, балуюсь. Поэтом себя не считаю.

— На встрече со зрителями в Риге вы не только читали свои стихи, но и исполняли песни собственного сочинения. Как возник этот союз поэзии и гитары?

— Однажды мне позвонил приятель и сказал, что от него ушла девушка. «Давай приеду к тебе, ты сочинишь песню. Мы поедем к ней в общагу, споем. Она меня простит и вернется».
К часу ночи песня была готова. Запрыгнули в машину, подъехали к общежитию, включили усилители, так как девушка жила на шестом этаже, и грянули! Разбудили всю улицу. Правда, это не помогло: девушка так и не простила моего друга.

Понять Чикатило

— На вашем счету свыше 70 ролей в кино. По какому принципу вы выбираете, где сниматься, а где нет?

— Сначала я читаю сценарий. Отказываюсь часто. Примерно через раз. Второй критерий — режиссер и партнеры.

— А гонорар?

— А гонорар стоит на самом последнем месте. Давно подмечено, причем не только мной, но и другими коллегами: если ты соглашаешься на проект только из-за денег, они улетучиваются мгновенно. У меня был случай, когда сценарий был так себе и режиссер не внушал доверия, но гонорар пообещали сказочный. Я согласился. А на следующий день после окончания съемок разбил чужой «мерседес», и все заработанные деньги ушли на его ремонт.

— Какие роли и жанры вам интересны?

— Мне интересно, когда препарируют человеческую психику. Интересны отношения между людьми, человеческая история. А как она будет называться — боевик, детектив или мелодрама, — неважно.

— За свою кинокарьеру вы сыграли столько сотрудников правопорядка: от рядовых следователей до генеральных прокуроров. А как в жизни? Оправдываете ли вы людей, как это делает, например, ваш герой — адвокат Зимин? Или у вас есть ноу-хау по поводу того, как искоренить преступность?

— Очень серьезный вопрос. Оправдывать человека — это высокая миссия, я не могу ее взять на себя. Но и осуждать не стану. С точки зрения профессии я всегда должен понять человека. Любого, будь то даже Чикатило. Если бы я играл его, то наверняка нашел бы массу оправдательных причин, по которым он стал таким монстром. Потому что всегда придумываю внутреннюю историю своего героя.

А вот в жизни я более категоричен. Уверен, что победить преступность можно. Но я сторонник жестких методов. В Китае за воровство отрубают руки, и я считаю, что это очень правильно.

Мистика в кино и жизни

— Большинство актеров суеверны: многие боятся играть чертовщину, роли, связанные с потусторонним миром. Герои фильма «Я остаюсь» после комы оказываются на том свете. Точнее, на границе между жизнью и смертью. Вам не страшно было сниматься в этой картине?

— А чего бояться? Все мы смертны. Всех ждет конец. Над такой грустной темой можно и пошутить. К тому же команда подобралась отличная: Андрей Краско, Федор Бондарчук, Галина Польских, Елена Яковлева, Ира Гринева…

У меня были более опасные картины — например, «Бездна: круг седьмой», где мой герой похищает икону XIV века — Спас Ярое око, которую по преданию нельзя приобретать нечестным путем, потому что совершившего этот грех непременно настигнет кара. После этой картины с теми, кто снимался в фильме, стали происходить разные веши. Кто-то заболел. Кто-то попал аварию. Я чудом избежал столкновения на машине. Мистика это или не мистика, не знаю. Но убежден: есть вещи, которые пока недоступны нашему сознанию.

— Поэтому вы и взялись вести программу «Черно-белое», в которой выступают экстрасенсы и медиумы?

— Я взялся за эту программу потому, что мне хотелось ответить на интересующие меня вопросы. Меня давно привлекает все эзотерическое. Мы слишком многого не знаем о тонком мире. А актерская профессия связана с движением души, самоанализом, пониманием психики, процессов, которые происходят внутри и извне.

— Вы верите в судьбу?

— Да, я фаталист и считаю: чему быть — того не миновать. Однажды внутренний голос подсказал мне не лететь на самолете, который потом разбился. В другой раз мы с товарищем заблудились в тайге. Целую неделю скитались по бескрайним просторам российских лесов, добывали себе пищу и грелись у костра, пока не набрели на людей. Наверное, у меня сильный ангел-хранитель.

Память осени

— Что вам ближе по духу — кино или театр?

— Это две ветки одного дерева. В театре ты набираешь, в кино — отдаешь. Я очень люблю кинематограф, съемочную площадку, дух экспедиции. А театр — это дом, хочешь ты этого или нет.

— С недавних пор вы не только снимаетесь в кино и играете в театре, но и сами ставите фильмы и спектакли. Чем вас привлекает режиссура?

— Это более многослойный труд, нежели актерский. Режиссура насколько сложна, настолько интересна.

— В Риге вы представили свой фильм «Память осени» — щемящий, пронзительный, чем-то напоминающий чеховский «Вишневый сад», только в современных реалиях. Почему вам захотелось поговорить со зрителем именно на эту тему?

— Мне попал в руки роман «Последний идол» Александра Звягинцева — не путать с Андреем Звягинцевым. Материал был настолько прекрасный, что я понимал: такого в жизни может больше не встретиться. К сожалению, сейчас много людей, не помнящих родства, а мне хотелось бы, чтобы мы не предавали свою историю, будь то история государства или своей семьи.

— Как вам удалось собрать в одной картине столько звезд? Инна Чурикова, Евгения Симонова, Александр Лазарев-младший, Ирина Медведева…

— Проб не было. Я сразу знал, кто в какой роли будет сниматься. С некоторыми из этих артистов мы дружим годами, с некоторыми вместе служим в театре. В выборе композитора тоже не сомневался ни на минуту. За кадром звучит музыка Паши Кашина, с которым мы работаем уже не первую картину, а знакомы больше двадцати лет. В результате «Память осени» была снята в рекордные сроки — всего за 16 дней.

— Так не бывает!

— Бывает, если соберется сплоченный коллектив и будут подгонять обстоятельства. Мы снимали в Пензенской губернии, в старой резиденции губернатора, на закрытой территории. И вдруг звонок: «Срочно освободите особняк!» Пришлось поднажать.

Когда начинали съемку, стояла золотая осень: разноцветные листья, красота… И вдруг через пару дней выпал снег. Да не просто припорошило, а сугробы намело по колено. Не может же актер войти в дом, шурша листвой, а потом выйти на террасу на лыжах!

— Как же вы вышли из положения?

— У нас был потрясающий художник. Не просто профессионал, но еще и запасливый. Во время листопада он собрал листья в мешки, которые потом нам очень пригодились. День начинался так. В пять утра доставали лопаты и убирали снег. В семь утра художник раскладывал на землю по листику, и мы начинали снимать осень. А когда снег стал нужен по сюжету, он растаял. Пришлось заниматься тем же самым, только в обратном порядке: убирать листья и наметать сугробы. Короче, седых волос после этого фильма у меня прибавилось.

— Знакомы ли вам неудачи, обиды, поражения?

— У каждого есть своя боль. Но, как мне кажется, все проблемы нужно искать в самом себе. Любая удача или неудача — это опыт, и только от тебя зависит, как ты будешь его использовать.

Досье «СУББОТЫ»

Андрей Соколов родился 13 августа 1962 года в Москве. В школе занимался плаванием, хоккеем, восточными единоборствами, был призером Москвы по бальным танцам.

Образование — Московский авиационно-технологический институт, институт иностранных языков, театральное училище им. Щукина, а также высшие курсы сценаристов и режиссеров (курс В. Меньшова и Я. Мотыля).

С 1990 года служит в театре Ленком, сотрудничает с Театром им. Моссовета и Театром Луны.

Народный артист России. Снялся более чем в 70 фильмах («Маленькая Вера», «Искусство жить в Одессе», «Палач», «Царь Иван Грозный», «Предсказание», «Адвокат», «Линия защиты», «Бальзаковский возраст, или Все мужики сво…», «Я остаюсь», «Оттепель», «Эффект домино», «Охота на асфальте» и др.).

Режиссер фильмов «Адвокат», «Артефакт», «Память осени».

Хобби: охота, рыбалка, лыжи, путешествия.

Личная жизнь артиста

Андрей Соколов всегда пользовался успехом у представительниц прекрасного пола. Ему приписывают многочисленные романы, в том числе со знаменитостями, среди которых Марина Влади, Патрисия Каас, Вера Сотникова, Мария Голубкина и др.

О своих женщинах Андрей Соколов никогда не рассказывает. Известно только, что за его плечами два брака. Первый не продержался и года. Второй женой актера стала модель по имени Ольга, которая была моложе на 26 лет. В 2010 году Ольга родила мужу дочь Софию. Но три года назад брак распался, Ольга не запрещает актеру встречаться с девочкой.

Елена СМЕХОВА.