1812 год. Пожары в рижских предместьях

Магнус Густав Эссен родился в 1758 году в имении Педдес (ныне Кальви) на территории Эстляндии. Его дальние пращуры переселились в здешние края из Вестфалии во времена Ливонской войны. Среди предков генерала были известные военные, служившие в шведской, а позднее в русской армиях. Магнуса тоже определили по военной линии — в 13–летнем возрасте отдали в лейб–гвардии Измайловский полк. На русской службе он стал Иваном Николаевичем.

25–летним он участвует в первых сражениях — против польских конфедератов. В боях по Бялой ранен в правый бок и ногу, но через два года вновь в строю. Воюет со шведами, поляками. 15 сентября 1794 года за отвагу в боях под Кобылкой против повстанческих отрядов Костюшко произведен в полковники, за бой под Мацейовицами награжден орденом Св. Георгия 4–й степени. В 1806–м корпус под командованием Эссена — тогда уже генерал–лейтенанта — берет турецкую крепость Хостин. Успел повоевать и против французов — в сражении под Фрилландом ранен в грудь. Поправившись, уезжает к месту новой службы — в Ригу. В сентябре 1809–го назначен лифляндским генерал–губернатором. В город на Двине приезжает с семьей — женой Маргаритой (урожденной фон Штакельберг) и дочерью Елизаветой. Женился Иван Николаевич в 38 лет — в 1796 году.

В июне 1812–го, когда Наполеон вторгся в Россию, в распоряжении Эссена было порядка 12–13 тысяч солдат, которые в большинстве своем были резервистами и не слишком напоминали хорошо обученную армию. Еще был гарнизон Даугавгривской крепости, несколько десятков английских канонерок, защищавших город.

Количество беженцев в Риге каждый день увеличивалось. Губернатор распорядился перевезти в город все резервы зерна из деревенских складов и магазинов. Длинные обозы растянулись по бауской дороге на целых три дня, с 21 по 24 июня. Домский собор и церковь Св. Иоанна были превращены в склады для зерна. Привезли также солому, которую расстилали на улицах, чтобы падающие при обстреле города ядра не взрывались.

29 июня 1812 года в Риге было объявлено осадное положение. Ремесленники не имели права покидать город, а богатым горожанам, если они хотели уехать, нужно было оставить вместо себя двух молодых мужчин, способных оборонять Ригу. Образовывались комитеты горожан, которые решали, кто будет обеспечивать охрану валов, обслуживать пушки, заниматься транспортными вопросами. Из города спешно вывозились легко воспламеняющиеся и горючие товары: терпентин, смола, лен. Было приказано расчистить чердаки и запастись водой. Провианта заготовили на 4 месяца и, поскольку в Риге не было столь большого склада, зерно и соль разместили в Домской церкви и в церквях Яна и Екаба. 26 июня в Доме Черноголовых оборудовали госпиталь.

После того как прусский корпус армии Наполеона занял Елгаву, Эссен заявил о готовности сжечь Московское и Петербургское предместья, если враг начнет переправляться через Даугаву вверх по течению и будет двигаться к Риге. По законам военного времени он имел на это полное право. Тем более что за долгие столетия во время приближения к городу неприятеля деревянные предместья часто предавали огню, а их жители укрывались в Рижской крепости.

Бытует версия, что предместья подожгли после того, как дозорный с башни Петра увидел поднимающееся на горизонте облако пыли и решил, что армия Наполеона уже на подступах к Риге. Но оказалось, что это стадо коров. Однако это легенда. Согласно второй легенде, 23 июля к Эссену пришел главный курляндский лесничий фон Ренне и сообщил, что враг уже подошел к Даугаве, на семь–восемь верст выше по течению, у Юмправмуйжи (район «Красного квадрата» в Риге), и собирается переплавляться, чтобы напасть на Ригу с правого берега. Прусские солдаты якобы утверждали, что напасть на Ригу со стороны Пардаугавы очень сложно и они пришли сюда не для того, чтобы наполнить своими трупами Даугаву.

На самом деле передовые отряды прусского корпуса Йорка 23 июля действительно перешли Даугаву и достигли теперешнего Кенгарагса, а по левому берегу Даугавы отряд майора Меллендорфа достиг Катлакалнса. Нападения были отбиты. Поздним вечером пришло еще одно сообщение о попытке частей прусской армии переправиться через Даугаву. По воспоминаниям генерала Эмме, Эссен экстренно собрал совет и на виду у всех собравшихся на листе бумаги написал: «После получения этой записки поджечь предместья». Эту записку он передал полицмейстеру фон Крюденеру, который в ночь с 23 на 24 июля повелел изготовить смоляные зажигательные венки. С их помощью в 11 местах и были подожжены Московское и Петербургское предместья. Митавское (нынешнее Задвинье) подожгли двумя днями раньше. Из–за сильного ветра огонь охватил очень большую территорию, и сгорело больше строений, чем предполагалось, в том числе пять церквей (три православные — Благовещенская, Живоносный источник и Николаевская и две лютеранские — Св. Гертруды и церковь Иисуса). А еще 702 жилых дома, 35 общественных зданий, 36 складов. 6 882 человека оказались без крыши над головой, многие богатые купцы были разорены.

Война продолжалась. Прусская армия так и не подошла к самому городу. В 20–х числах августа в Ригу прибыл Финляндский десантный корпус генерал–лейтенанта Штайнгеля.

Главнокомандующий русской армией Барклай–де–Толли поставил перед ним задачу освободить участок нижнего течения Даугавы. Однако в ходе подготовки к общему осеннему наступлению между Эссеном и Штайнгелем возникли разногласия. В результате начались рассредоточение войск по различным направлениям и, как итог, неудачи в сражениях. Одно из них произошло под Бауской 17 сентября 1812 года. Генерал Штайнгель, так и не найдя общего языка с Эссеном, увел свой корпус под Полоцк, где участвовал в штурме города. Это поставило Ригу в тяжелое положение. Снова грозила осада, ведь надвигалась зима и по замерзшей Даугаве войска неприятеля могли вплотную подойти к Риге. А вскоре Эссен подал прошение об отставке из–за болезни.

Рижане не смогли простить ему потерю предместий, которая, как казалось им, прошла впустую. Даже беспристрастный историк и краевед Иоганн Бротце в подписи к одному из своих рисунков написал: «Все изображенные дома сжег генерал фон Эссен». Был и известный пасквиль «на злобу дня»:

«Барон фон Эссен

Умом весьма тесен.

Маркиз Паулуччи –

И того не лучше».

Бытует легенда, что через год после сожжения предместий бывший генерал–губернатор застрелился. На самом деле он утонул 8 июля 1813 года недалеко от Риги, в Балдоне. Был это несчастный случай или самоубийство — неизвестно. Похоронили Ивана Николаевича Эссена в Эстляндии, в его родовом имении.

Так кем же был Эссен — поджигателем предместий Риги или отважным храбрым военным?

Судите сами, один из самых роскошных залов Зимнего дворца — «военную галерею» героев войны 1812 года наряду с портретами Багратиона, Раевского, Давыдова, Ермолова украшает и портрет Эссена. Кстати, вскоре после рижского пожара был образован комитет помощи. Кто только не жертвовал туда: от рижских пекарей до императрицы, передавшей 10 000 рублей. А самую большую сумму внес Эссен — 30 000 рублей. Уже после его смерти, в 1816 году, Александр I пожаловал в комитет помощи полтора миллиона рублей на 20 лет в качестве беспроцентного займа, который потом продлили до 1851 года.

Дмитрий ИЛЬИН.

19 февраля 2015. №07