В августе 1979 года я, собкор радиостанции «Тихий океан» по Магаданской области, был командирован в промысловую экспедицию объединения «Магаданрыбпром» на ивасевую путину в Японском море. Вместе со мной в дальний рейс отправлялась съемочная группа Магаданского телевидения во главе с режиссером Гришей Френкелем. Нам предстояло снять документальный телефильм под условным названием «Путина». Я был назначен автором сценария.

Сорванная командировка

В ожидании выхода в море мы погрузили на плавбазу «Комсомолец Магадана» необходимую аппаратуру, в том числе неподъемный «чемодан № 1», личные вещи и коротали время в пивбаре неподалеку от проходной рыбного порта. Все, казалось, было учтено и продумано до мелочей.

Как вдруг в пивную заглянул секретарь парткома объединения Толя Старков:

— Саша, бегом к телефону. На связи Владивосток.

Звонил главный редактор радиостанции Вадим Тураев:

— В экспедицию отправишься отсюда. Давай–ка быстро в телерадиокомитет, там получишь командировочные и билет на самолет. Лапин проводит здесь какое–то совещание, в котором должны участвовать и сотрудники «Тихого океана»…

Сергей Георгиевич Лапин, главный черносотенец Страны Советов, могильщик «Кинопанорамы» Каплера, Клуба веселых и находчивых, кабачка «12 стульев», гонитель Пугачевой, Высоцкого, Ободзинского, Кристалинской и др. Именно он возглавлял в те годы Гостелерадио СССР. На какой предмет собрал он во Владивостоке руководителей телерадиокомитетов Забайкалья и Дальнего Востока — я так и не узнал, поскольку ни на одном из заседаний этого «форума» не присутствовал. Мы с Тураевым были заняты решением куда более важной задачи — как попасть мне в район промысла? Ведь проходил он в Японской экономической зоне, всего в 15 милях от острова Хоккайдо. Япония разрешила нам добывать ивасей в своих водах, а Россия, в свою очередь, позволила японской флотилии ловить кальмаров в Охотском море. Такой вот ченч.

Учитывая это обстоятельство, я еще в Магадане договорился со своим другом — капитаном среднего рыболовного траулера–морозильщика (СРТМ) «Сковородино» Альфредом Антошкиным, что он подхватит меня по пути в экспедицию, если я выйду с ним на связь с судна, идущего в том же направлении.

«Завербованный» круиз

В конечном итоге меня согласился взять на борт капитан круизного лайнера «Ольга Садовская». Зафрахтованный Дальрыбой, он должен был доставить на остров Шикотан группу девчат, завербованных на сезонные работы на рыбозавод.

На время перехода старпом выделил мне каюту стюарда — отсек плошадью 2 на 3 метра без иллюминатора, большую часть которого занимал пульт вызова этого самого стюарда из пассажирских кают, плюс койка, тумбочка и умывальник. Впрочем, большего мне и не требовалось.

По пути на Шикотан мы зашли на Сахалин, в порт Корсаков, принять на борт еще одну группу верботы. Пока суть да дело, сошли со старпомом на берег и купили у корейца на местном рынке ведро неведомых мне доселе грибов. Старпом сказал, что, жареные в сметане, эти грибы — объедение, и оказался прав.

Ночью в каютах третьего класса, где разместились будущие рыбообработчицы, дым стоял коромыслом. Что праздновали, что отпевали эти девчата? Каждой из них было не более 25 лет, и у каждой уже за плечами была сломанная судьба. Понятное дело — на край земли, крошечный, едва обозначенный на картах остров Малой Курильской гряды гнала их отнюдь не романтика.

Среди ночи меня разбудил громкий, нетерпеливый стук в дверь. Я открыл. На пороге стояла симпатичная и в доску пьяная девица.

— Стюард, дай мыла! — потребовала она заплетающимся языком.

«Откуда она взяла, что я стюард?» — подумал я спросонья. — «Ах, да, ведь на двери каюты так и написано: styuard.

Порывшись в чемодане, я нашел запасной кусок туалетного мыла и вручил его ночной гостье.

— А что ты тут делаешь один? — поинтересовалась барышня. — Скучно небось. Пошли к нам — у нас весело!

Я и пошел, подхватив ее под руку. Судя по всему, ветер крепчал, палуба уходила из–под ног захмелевшей девушки.

В тесной каюте, рассчитанной максимум на четверых, пировали восемь представительниц прекрасного пола. Вчера еще, обитавшие в разных уголках великой страны, они даже не подозревали о существовании друг друга, а теперь вот, как родные сестры, делили хлеб и вино, пытаясь забыть прошлое, надеясь на лучшее будущее. Перед лицом неизвестности люди становятся сплоченнее, больше доверяют тем, кто волею судьбы оказался рядом.

— Ну и молодец наша Альбинка, смотрите, девки, какого мужика нам приволокла! — захлопала в ладоши пышногрудая блондинка с тяжелой темно–русой косой. — Чур он будет мой!

— Это почему твой? — обиженно возразила ее раскосая подружка. — А если он меня захочет?

В каюте поднялся невообразимый гам. Полушутя–полусерьезно барышни принялись оспаривать свои права на приблудившегося мужика. Я понял, что, приняв предложение непрошеной гостьи, поступил опрометчиво — так просто, за здорово живешь мне из этого цветника не выбраться.

В эту самую минуту заработала судовая трансляция:

— Корреспонденту радиостанции «Тихий океан» срочно прибыть в радиорубку! На связи СРТМ «Сковородино».

— Извините, барышни, должен вас покинуть — родина зовет.

В каюте воцарилась тишина.

— Кого ты привела, Альбинка? Это же никакой не стюард! — услышал я, закрывая за собою дверь.

Взяв у вахтенного штурмана наши координаты и курс, я зашел в радиорубку. «Сковородино» вызвал меня на волне 2400 по радиотелефону. Слышимость была отвратительная.

— Привет, — сказал Антоха (так друзья называли прославленного рыбацкого капитана). Ты где? Давай координаты.

Я сообщил ему координаты «Ольги Садовской».

— Далековато, мне до вас топать часов двенадцать. Курс?

Я продиктовал ему направления нашего хода.

— Все ясно. Выходи на связь часов через восемь, что–нибудь придумаем. Кстати, вы получили штормовое предупреждение?

Штормовое предупреждение «Ольга Садовская», как и все суда, находившиеся в тот момент в данном районе, получила. Сюда с Филиппин и Маршалловых островов стремительно надвигался тайфун Виржилия, который на своем пути уже натворил немало бед. Но какое–то время у нас в запасе еще было, пока что шторм не превышал пяти баллов.

После завтрака я намертво засел в радиорубке и, как попугай, повторял в трубку радиотелефона одно и то же:

— «Сковородино», «Сковородино», ответьте «Ольге Садовской». «Сковородка» отвечала мне гробовым молчанием.

После обеда связь восстановилась. Еще раз уточнив наши координаты и курс, Антошкин пообещал прийти за мной на боте часам к девяти вечера. О чем я и сообщил капитану «Ольги Садовской».

Два капитана

Пожилой, всю жизнь проработавший на пассажирских судах, этот человек (к сожалению, за прошедшие четверть века его фамилия выветрилась из памяти) относился к рыбакам несколько скептически. На ходовом мостике теплохода во всю его длину был развернут плакат: «Штурман, берегись рыбака!» И надо признать, что это предостережение имело под собой достаточно веские основания. В водах, открытых для промыслового лова, штурман пассажирского или торгового судна действительно должен быть постоянно начеку. Тянущий за собой набитый уловом трал, а это 72 тонны, крошечный сейнер посто не в состоянии сманеврировать, уступить дорогу встречному–поперечному судну. То же самое можно сказать о траулере, раскинувшем свой кошельковый невод на шесть километров по периметру и «загрузивший» его 100–150 тоннами улова. Опасность столкновения в этих условиях возрастает многократно. Недаром один из пунктов, или параграфов, МППСС — Международных правил предупреждения столкновения судов в море — гласит: «Если имеется сомнение в отношении того, существует ли такая ситуация (опасность столкновения), то следует считать, что она существует, и действовать соответственно».

— А кто же придет за вами? — поинтересовался капитан теплохода.

— Альфред Антошкин! — гордо отрапортовал я.

Следует заметить, что море — это, в сущности, большая деревня, здесь все друг друга знают — или лично, или понаслышке. А фамилия моего друга в 70–е годы гремела по всему Тихоокеанскому бассейну. Это для близких друзей он был Антохой. Для всех остальных — знаменитым капитаном–промысловиком, Героем Социалистического Труда Альфредом Васильевичем Антошкиным, который уже к тому времени добился многих рекордов промыслового лова и воспитал целую плеяду славных рыбаков–судоводителей. Один из них — Володя Сысенко, в скором будущем капитан сейнера, а тогда — третий штурман на «Сковородино».

Имя Антошкина произвело на пассажирского капитана впечатление. Впрочем, проявилось это лишь в его кривой улыбке и вздернутых на мгновение бровях.

— Значит, Антошкин, — пробормотал он себе под нос. — Ну–ну…

Антоха, как и обещал, прикатил к нам на боте около 21 часа. Японское море уже погрузилось во мрак. Яркие бортовые огни бота напоминали летящие над поверхностью неспокойной воды звезды.

Вопреки моему ожиданию вместо парадного бортового трапа капитан теплохода приказал спустить с полубака веревочный штормтрап. При этом вновь пробурчал себе под нос:

— Антошкин? Ну–ну… Посмотрим, какие моряки на рыбкином флоте…

Мой друг в парадном мундире стремительно, как кот, взлетел на палубу «Ольги Садовской» по штормтрапу и почти по–военному представился ее капитану. Старшина бота, Василий Иванович, поймал брошенный ему конец и привязался к приспущенному кранцу. Следом за хозяином мы проследовали в надстройку, где располагались каюты класса люкс.

— Здесь, Альфред Васильевич, вы сможете переночевать. А теперь прошу в кают–компанию на товарищеский ужин. Я задержался и, перегнувшись через фальшборт, крикнул старшине бота:

— Василий Иванович, возвращайтесь домой. Капитан заночует здесь, утром за нами придете!

И я увидел, как бот, отчалив от борта теплохода, умчался во тьму, оставляя за кормой белый пенный след…

Ну а затем — товарищеский ужин в кают–компании. Стол был накрыт превосходно, особой похвалы удостоились тушенные в сметане грибы — те самые, которые мы со старпомом купили на корейском базаре в Корсакове.

После двух–трех рюмок Антоха прошептал мне на ухо:

— Пошли домой, ребята заждались.

— Куда пошли, как? Ведь я отпустил бот!

— Да? Ты в этом уверен?

Мы вышли на палубу. Бот, как собачка на привязи, терпеливо ждал нас у носового кранца.

Простились тепло, по–дружески. Правда, особого желания продолжить эту дружбу в обозримом будущем в глазах капитана теплохода я не заметил.

Спускаться в бот пришлось по тому же штормтрапу — он так и болтался за бортом в носовой части палубы. Задача непростая, если учесть пятибалльный шторм, выпитое за ужином и то, что нос круизного теплохода вздернут на высоту трехэтажного дома. Рыбацкий капитан смайнался по трапу как по эскалатору, да и мне пригодились навыки, приобретенные двадцать лет назад, во время матросской службы на крейсере «Дзержинский»…

C корабля на бал

Тайфун, надвигавшийся в наш район из Южно–Китайского моря, заставил находившиеся в нем суда искать надежное укрытие в тихих бухтах. СРТМ «Сковородино» спрятался от урагана в бухте Отрадной на острове Шикотан. Если вы помните, именно на этот остров теплоход «Ольга Садовская» транспортировал группу завербованных на сезонные работы девушек. Им предстояло закатывать в консервные банки сайру. «Сайровый» рыбозавод располагался на берегу другой бухты Шикотана — Крабовой. Как выяснилось, к нашему приходу девчат сюда уже завезли предостаточно.

— Прямо не знаю, что с ними делать, — жаловался мне позже директор рыбозавода. — Сайра в это лето не идет, хоть тресни, работы нет, жрать девкам нечего, того и гляди взбунтуются…

Что и говорить, ситуация складывалась критическая. Вербовщики обещали девушкам златые горы, вместо этого — 40 рублей в месяц, гарантированных при остановке производства, в островной лавке только водка, хлеб да кабачковая икра, неустроенный быт, горькое разочарование.

Так что в бухту Отрадная я прибыл что называется с корабля на бал. Костры на берегу, веселая музыка из динамика радиорубки, запах шашлыков, девичий смех… Экипаж СРТМ «Сковородино» радушно принимал гостей. Узнав, что на остров завернул траулер из Магадана, изголодавшиеся девчата слетелись сюда как пчелы на мед. Надежды их на этот раз оправдались: и накормили их, и напоили, и — что греха таить! — спать уложили. Дело молодое.

Все это мне было понятно. Непонятно было только присутствие на этом празднике вдупель пьяного майора погранвойск. Перегнувшись через леера фальшборта, он, извините, осквернял блевотиной чистые воды тишайшей бухты.

— Что это за фрукт? — спросил я Антошкина.

— Заместитель коменданта местного погранотряда по разведке.

— А как он сюда попал и что здесь делает?

— Еще позавчера прикатил на мотоцикле — вон видишь, в кустах замаскирован. Пьет и жрет на халяву, к девкам цепляется. Вчера вот так же блевал и уронил в воду из нагрудного кармана удостоверение офицера погранвойск КГБ СССР. Только он еще об этом не знает. Боцман выловил корочки, высушил и припрятал. Мало ли что, авось пригодятся…

Боцман как в воду смотрел. Рано утром меня разбудил истошный женский вопль. Выскочив из каюты на палубу, я увидел, как боцман, держа за грудки долговязого парня, наносит ему вполне профессиональные боксерские удары в челюсть, а два моряка гонятся за другим незнакомцем по направлению к опушке леса.

Выяснилось, что боцман со своей подружкой расположились отдохнуть на копнушке и в итоге порядком ее развалили. Хозяин копнушки, пришедший сюда с приятелем, при виде такого безобразия обозлился и решил наказать обидчиков с помощью бамбукового прута. Удар пришелся по груди спавшей девушки. Жестокий удар — до сих пор помню страшный кровоподтек, который обрабатывал судовой врач. Завязалась драка, одному из местных удалось скрыться с места событий, второй — тот, который бил, получил по заслугам, но тоже в итоге вырвался из рук боцмана и сбежал. Моряки привели копнушку в порядок. Казалось бы, инцидент был исчерпан. Ан нет.

Минут через сорок послышался рокот мотоцикла и на берегу бухты появился еще не вполне протрезвевший, но уже вполне адекватный майор погранвойск. Впоследствии выяснилось, что один из нападавших был осведомителем зама по разведке, который сообщил ему о происшедшем по спрятанному в кустах полевому телефону.

Майор держался сугубо официально, будто вовсе не он двое суток напролет пользовался гостеприимством экипажа рыболовного траулера. Претензии формально были обоснованны: во–первых, «Сковородино» не оформил в комендатуре приход; во–вторых, на свежевыкрашенном боте не успели нарисовать его номер. Ну и в–третьих — избиение секретного, пусть и внештатного, сотрудника шикотанской разведслужбы.

Все это, конечно, была чушь собачья, но формально майор имел все основания вытащить капитана проштрафившегося судна на разборку к коменданту погранотряда. Что он и сделал. Судилище было назначено на 9 утра следующего дня.

Александр ЧЕРЕВЧЕНКО.

19 июня 2014. №25

Забытая экспедиция