Если бы ещё совсем недавно кто-то сказал Катерина Касаткиной, что она будет разводить кур, — посмеялась бы как весёлой шутке. Не для того девчонка из Резекне отправилась покорять столицу, чтобы из нее уехать на хутор и стать птичницей. Но случилось именно так. Сегодня в пернатой коллекции Катерины Касаткиной куры, гуси, утки, индюки, голуби и даже горлицы. А еще овцы и кролики. И не простые, а редких пород и чистых кровей.

Катя всегда была девочкой заметной — в гуще событий, среди друзей. Поэтому вопрос, где и на кого учиться, не стоял. Конечно, в Риге — это круто, конечно, на юриста — это престижно. Поступила в Балтийскую русскую академию на юридический. На 3-м курсе поняла, что быть юристом ей скучно, а когда родился сын — что жить с малышом в Риге тяжело.

Диплом юриста Катерина получила. Но попутно окончила курсы дизайнера интерьеров. Учась на 4-м курсе, пришла на мебельную фабрику и выдала свою стратегию: у меня нет практики, у вас нет денег платить практикантке, так давайте объединим наши интересы! Вы будете учить, я учиться — бесплатно. И ее взяли.

Через год Катерина работала в элитном салоне, еще через год стала его директором, а еще через два — маркетинговым директором международной сети сантехники. Карьера провинциальной девочки стремительно шла в гору. Все замечательно было и в личном плане. С Андреем они вместе учились в академии. Студенческий роман закончился свадьбой.

Кризис — это волшебный пендель

Счастливая семья, квартира в центре Риги, престижная денежная работа. Живи да радуйся! Что должно случиться, чтобы все вдруг встало с ног на голову?

— Кризис! — смеется Катя. — Я человек городской, муж — потомственный рижанин. Мы оба офисные работники с хорошим образованием. И оба из того поколения, которому кризис сильно ударил по голове. Кризис — это стресс и волшебный пендель одновременно. Я уже открывала сеть дорогих салонов, когда поняла: все эти дорогие бренды — на самом деле красивые побрякушки, мишура. Не более. Стало неинтересно.

Катерина уволилась в никуда. Родители мужа переехали в Огре, молодые остались в квартире одни. Поначалу такая автономность радовала. Но когда родился сын, Катя поняла, что жить в центре города с малышом нехорошо и неправильно. Они переехали в Огре. Увы, судьба сложилась так, что родители мужа скоро ушли из жизни. Катя и Андрей остались в большом доме одни.

— Я все чаще думала: а почему бы нам не перебраться в деревню, поближе к природе, к здоровому образу жизни? И в один прекрасный момент на мои: «Ну давай, ну давай…» — муж сказал: «А давай!» И мы позвонили маклеру.

Помидор помидору рознь

Дом был в ужасном состоянии. Без окон и дверей, без штукатурки, с трещинами по всем стенам, внутри черный от копоти. Они посмотрели друг на друга, на маклера… и сказали: да! Маклер едва не рухнул. Сказал только одно: «Подписаться под прессованный бетон с опилками могут только сумасшедшие».

— А разве можно людей, которые уехали из Риги, продали большой дом в Огре, обнулили все свои накопления чтобы въехать в полуразрушенный домик в 65 кв. метров, назвать нормальными? — смеется Катерина. — Более того, мы стали сумасшедшими дважды (об этом чуть позже. — Авт.). Все, кто нас знал, крутили пальцем у виска.

Покупка состоялась в июле, а на Рождество семья отметила новоселье. И это при том, что все делали своими руками, без наемных работников. Помогал только отец Кати Александр Амвросиевич. Дом собирали по крупицам. Катя и Андрей решили не просто сделать ремонт, а восстановить его таким, каким он был.

— Звонили подруги: «Ты где?» — «На свалке!» Их это шокировало, потом привыкли. На хуторских свалках находили старинные петли, замки, двери. Нашим дверям по сто лет. Да, нам говорили, что проще поставить современную пластиковую. Какой пластик?! Это старинное здание, оно достойно того, чтобы жить, и жить со своим лицом. На реставрацию ясеневых дверей у меня уходит четыре дня: снять пять слоев масляной краски, отциклевать, обжечь, покрыть лаком. Откуда это во мне? Наверное, зов предков. Мои корни идут от очень старинного староверческого рода, мои предки живут на этой земле со времен Петра Великого. Я знаю свое генеалогическое древо от и до.

К дому прилагалась земля — шесть гектаров. Катя начала выращивать специи: тимьян, базилик, эстрагон, майоран, шалфей, 15 сортов мяты, спаржу, восемь сортов баклажанов, десертную морковку. Конечно, были и привычные огурцы с помидорами, и кабачки с тыквой. А еще экзотические дыни, арбузы, киноа.

— Когда попробовала натуральный продукт, поняла, что настоящего вкуса того же помидора мы не знаем. Аромат, вкус, сочность — все другое! Захотела накормить свою семью правильной, здоровой едой. Потом этой едой поделилась с друзьями. И люди с удивлением и восторгом констатировали: привычная еда на вкус может быть совершенно другая.

Ломать не строить, душа не болит

Второй дом — это уже идея мужа. Потомки некогда цветущей усадьбы продавали ее абы продать.

— Мы приехали и сразу влюбились в эти руины. Когда привезли родителей, первое что они сказали: их дочь и зять свихнулись окончательно. Хутор на картах с 1870 года — мы нашли первые планы хозяина. Они написаны тушью и акварелью. Представляете, как надо любить то место, где планируешь жить, чтобы рисовать план, как картину! Все бросить, сровнять с землей? Покупатели перед нами так и планировали: тут снести, тут переделать.

Саду рядом с домом более ста лет, о нем написаны книги. Здесь когда-то жил селекционер. В саду более 50 сортов яблонь, некоторые на грани исчезновения. Растут уникальные старые парковые розы с невероятным ароматом. Есть желтая черешня со вкусом ананаса. Все это результат титанического труда, любви, души наших предков. Как можно все это не сохранить? Оставить только антоновку, белый налив и розы из Голландии?

Когда мы искали свой первый дом, ездили по Латвии, видели красивейшие места, удивительную природу… и заколоченные дома, заброшенные сады, хотелось не плакать — рыдать. Нельзя так. Это кощунство! Свой первый дом мы восстановили. Вот уже третий год восстанавливаем эти руины. Нам хочется показать, какой красивой может быть старинная усадьба. Надо только приложить руки и душу.

Пример Катерины и Андрея — повод для других задуматься: можно самим хоть что-то спасти из разрушенного и заброшенного наследия наших предков. Пусть это будут дом, сад, церквушка, даже колодец. Простая истина: только так мы сделаем эту землю лучше. Когда человек, неважно какой национальности, отказывается от своей истории, земли, она чахнет и умирает.

Меняю офис на хлев

Уникальный птичник Катерины Касаткиной начался… с козы. Соседи уговорили, мол, хлев у вас большой, а козочка ласковая. Козу привезли. А она плачет: скучно ей, одиноко. Катя козу пожалела, привезла… пять подружек. Коза плакать перестала, стала давать молоко. Есть молоко, пусть будут и яйца. Курочек купили по рекламе.

— И тут я поняла, что о самой распространенной в мире птичке не знаю ровным счетом ничего. Какие куры нежные, капризные, с характером, а главное — какое их великое множество: в мире известно около 600 пород кур! Задумалась: почему это пестрое разнообразие не может жить у меня? Условия-то позволяют. Проехала по всем птичникам Латвии, собрала яйца. Дальше — больше, аппетиты перешли на Европу, Скандинавию, Россию. Скоро я поняла, насколько это увлекательное занятие — собирать разные породы кур. Фанаты не продают яйца, только обмениваются, и только с теми, в ком уверены, кто радеет за чистоту породы. Недавно в Москве общалась с председателем общества. Он водитель бензовоза и все свои средства вкладывает в разведение орловских кур. Птицеводы — фанатично увлеченные люди.

Катерина из их числа, она часами может рассказывать о своих пернатых. Что все куры делятся на четыре типа: декоративные, бойцовые, яичные и мясные. Коллекций, в которых представлены все четыре типа, наперечет. Катина одна их них. За три года (столько она занимается курами) ей удалось собрать около 30 пород. Что самый маленький петушок в мире, породы серама, весит всего 250 граммов, а самый крупный, породы брама, — 12 килограммов.

Та и другая породы у Кати есть. А еще есть редкие курочки, как на самых дорогих гравюрах китайских императоров. Что в XIX веке в Англии, России, Японии, Китае богатые люди держали свои куропарки, а самым престижным подарком королеве Виктории считалась курица. Под патронатом королевы сохранились уникальные породы этой птицы. Что у каждой птицы свои характер, семейный уклад и субординация.

Что самый яркий характер, конечно, у индюка — гордый, независимый, тот еще пацан. Что сохранить породу — долгий и кропотливый труд, требования к стандартам строже, чем для кошек и собак: количество пальцев на лапках, угол наклона гребня и хвоста, форма маховых перьев и так далее по длинному списку. Чтобы попасть в этот стандарт, нужно очень много трудиться.

— А еще надо упросить, убедить продать или обменять яйцо. Потом держать кулаки, чтобы самолет мягко приземлился, чтобы курьер не плюхнул посылку, чтобы яйцо оказалось оплодотворенным, чтобы через 21 день птенцу хватило силенок вылупиться. У меня был случай: нашла и с трудом уговорила продать яйцо породы курицы, которых в мире осталось — по пальцам пересчитать. Я была на седьмом небе… а яйцо пришло всмятку. Я рыдала.

Ее день начинается в шесть утра, и просыпается она не по будильнику, а под пение петухов. Первая смена — всех квохчущих, гогочущих, крякающих, курлычущих накормить, напоить, вниманием не обойти. Вторая смена — после обеда. У каждой птицы свой рацион. Приготовить. Убрать. Обязанности мамы и жены тоже никто не отменял. И так каждый день без выходных и праздников. Трудно?

— Трудно. Порой накатывает усталость, сама себя спрашиваю: а зачем мне все это, я легко могу заработать денег, сидя в офисе. Потом захожу в хлев… а там поют на все голоса, овцы руки лижут, как котята, кролики ушами стригут — привет, мол, мы тебя ждали. Постою, послушаю… и сама себе отвечаю: да нафиг мне этот офис! Помните, Мюнхгаузен сказал: «Это не моя жизнь! Она припудрена и кастрирована!» Я с ним согласна. Не люблю Юрмалу: вылизанные дорожки, гламурные пляжи — показуха. Люблю природу живую, не скованную. И море, как на Колке.

Затворницей хутора, заложницей большого хозяйства Катерина не стала. С мужем они часто выбираются в театры, на концерты; особенно любят оперу, не пропускают ни одной премьеры. Шашлыки с друзьями, путешествия (правда, исключительно вокруг выставок или в гости к таким же фанатам), кино, книги — все это есть. И все-таки не выходит из головы вопрос: что толкнуло молодую, обаятельную, многогранно талантливую женщину поменять столицу на хутор, офис — на хлев?

— В этом году в нашу коллекцию добавились горлицы и голуби. Меня спрашивают: зачем? Я отвечаю: красиво! Мы привыкли смотреть на мир сквозь шоры. Курица — это яйцо и окорочка, овца — мясо и шерсть. Примитивно и скучно. Мир много интереснее и разнообразнее. Например, мало кто знает, что в Латвии есть овцы с четырьмя рогами. Старинная порода, которую человечество чуть было не потеряло. Ее чудом удалось сохранить в конце прошлого века. И только благодаря энтузиастам.

Когда в наш птичник заходит взрослый человек с выражением крайнего скептицизма на лице (мол, что я, курицу не видел) и вдруг начинает улыбаться счастливо, как ребенок, — поверьте, это дорогого стоит. И это мой лейтмотив — я увидела, насколько красив наш мир, пусть даже на примере простой домашней курицы. И хочу другим вернуть способность видеть эту красоту.

Дальше как у Маяковского: «Я знаю — город будет, я знаю — саду цвесть». У нас будет парк птиц. Восстановим дом, построим красивые вольеры. Плюс моя вторая страсть — цветы. И все это будем показывать людям.

Елена КОНИВЕЦ

Волшебный пендель: как успешные рижане сменили офис на хлев