«В том, что российские войска принимают участие в наземных операциях в сирийской войне, известно и без сообщений из под Пальмиры. С момента прибытия в Сирию в сентябре русские для охраны главного морского порта в Тартусе и периметра аэродрома в Латакии задействовали морских пехотинцев. Однако то, что на фронте действуют российские подразделения — помимо небольшого количества артиллеристских и танковых подразделений — находилось под завесой секретности, — пишет Томас Гиббон-Нефф в The Washington Post.

Правда, после захвата Пальмиры это уже не тайна. Российские официальные лица заявили в понедельник, что Пальмира «была освобождена при участии спецподразделений и военных советников». «Исламское государство» заняло Пальмиру в мае и вскоре после этого частично разрушило ряд городских исторических памятников.

Российские силы специального назначения стали одной из центральных тем российских информационных сообщений о войне в Сирии, поскольку битва за Пальмиру непосредственно вписывается в антиигиловскую риторику, которую Россия изначально использовала для оправдания интервенции, говорит аналитик-исследователь Института по изучению войны Крис Козак.

Участие российских спецподразделений в боях за Пальмиру «выглядит прекрасно», отметил Козак. «Хотя их участие в операциях против сил оппозиции в Алеппо или Латакии в эту риторику не вписывается».

Пока не совсем ясно, когда российские спецподразделения начали действовать а Сирии, хотя там — еще до интервенции России — российские военные давно уже помогали сирийской армии, инструктируя, консультируя и обучая военнослужащих. По мнению аналитика CNA Майкла Кофмана, который специализируется на военных операциях российской армии, в настоящее время в Сирии действуют два российских основных подразделения сил специального назначения — «Заслон» и КСО (Командование специальных операций).

Специальное подразделение Службы внешней разведки России «Заслон» представляет собой сверхсекретное спецподразделение, предназначенное для силового реагирования и обеспечения охраны в особо опасных районах. КСО является аналогом американского Объединенного командования специальных операций США и создано в последние годы.

«Российские силы специального назначения выполняют большую работу по наведению и координации ударов российской авиации по наземным целям, кроме того, большую работу в сирийской армии проводят российские военные советники», — говорит Кофман. При этом он добавил, что эти подразделения занимаются сбором основной части разведывательной информации и выявлением важнейших объектов террористов в целях поддержки операций, проводимых российской авиацией и сирийской армией.

В отличие от большинства подразделений американских сил специального назначения (которые в настоящее время инструктируют иракских и сирийских военных на уровне батальонов и бригад, находясь в тылу), российские спецназовцы участвуют в боевых действиях на стороне сирийской армии, осуществляя оперативно-тактическую поддержку.

Присутствие российских сил специального назначения и военных советников на линии фронта, в свою очередь, способствовало тому, что сирийские правительственные войска и союзники президента Башара Асада закрепились на занятых рубежах и отвоевали территории в разных частях страны. По мнению Кофмана, российские наземные подразделения — несмотря на шумиху вокруг отправки в страну российской авиагруппы — являются связующим звеном, помогающим сирийской армии воевать и демонстрировать гораздо более высокую боеспособность.

«На самом деле, довольно трудно настолько изменить ситуацию, имея такое небольшое количество самолетов — даже при том, что они совершали большое число боевых вылетов», — отмечает Кофман.

Россия сыграла важную роль в том, что Асад смог переломить ситуацию после того, как на протяжении почти пяти лет он терпел поражение от противников — оппозиционных организаций «Джабхат ан-Нусра» и «Исламское государство». Однако за последние месяцы укреплению позиций молодой неопытной сирийской армии в значительной степени способствовали также иранские войска, подразделения «Хезболлы» и множество других вооруженных формирований.

Но участие России в наземных операциях не обошлось без потерь. Всего за несколько дней до того, как Россия объявила о том, что освобождать Пальмиру помогали российские спецподразделения, информационное агентство «Интерфакс» со ссылкой на неназванный российский официальный источник сообщило о том, что «геройски» погиб офицер-спецназовец, который вызвал огонь на себя, после того, как был обнаружен боевиками ИГИЛ и окружен. После сообщения о гибели спецназовца эта новость распространилась с большой скоростью.

Как и во время своей интервенции на Украине, Россия не особенно торопится сообщать о гибели своих военнослужащих в Сирии — обычно она подтверждает их гибель спустя несколько месяцев после того, как это произошло. На сегодня Россия подтвердила гибель в Сирии семи российских военнослужащих. По словам Кофмана о гибели военных в боях за Пальмиру Россия сообщает более открыто. Факты гибели, считает он, способствуют укреплению имиджа России, согласно которому она участвует в сирийской войне, прежде всего, для того, чтобы уничтожить «Исламское государство».

Правда, эта открытость не безгранична. Российские власти так и не сообщили общее число погибших в боях за освобождение Пальмиры.

За последние несколько недель боевики ИГИЛ заявили, что убили несколько российских спецназовцев. В одном случае информационное агентство, связанное с этой экстремистской организацией, опубликовало кадры, на которых изображено снаряжение, принадлежащее российскому военнослужащему-спецназовцу. На кадрах показано несколько предметов, в том числе современная мина российского производства, которая могла принадлежать спецназовцу. ИГИЛ также опубликовало фотографии, якобы взятые из телефона этого российского военнослужащего, на которых изображены мертвый спецназовец и его сослуживцы. Неясно, принадлежат ли снаряжение и фотографии одному и тому же военнослужащему, поскольку по некоторым сообщениям сослуживцы спецназовца, фотографии которых взяты из телефона, служат не в российском спецподразделении, а в группе контрактников».

The Washington Post: как спецназ России определяет ход сирийской войны