Каких–то 10 тысяч лет назад на территории Латвии не было ни одного человека. Зато обитали пещерные медведи, северные олени и даже волосатые носороги…

На днях в Латвийском музее природы состоялась торжественная передача директору Скайдрите Рускуле зуба мамонта, который 34–летний рижский электрик Игорь Ефимов нашел на дне Балтийского моря. Об этой сенсационной находке «7 секретов» рассказали в одном из недавних выпусков «кабачка». Напомним, как все произошло. Дело в том, то Игорь уже десять лет занимается подводной охотой. Недавно он принимал участие в первом этапе чемпионата Латвии по подводной охоте, который проходил около курортного курземского местечка Павилоста, расположенного на западе Латвии, в 190 км от Риги.

И вот на дне, на глубине 5 метров, в километре от берега среди многочисленных камней Ефимов заметил один весьма необычный. Он был покрыт ракушками. Игорь подумал: «Сейчас достану, а потом подарю знакомому для аквариума…» Вытащил блестящий камешек на берег, где народ стал его фоткать. В компании оказался один известный в Латвии ювелир, который первым высказал предположение, что камень вовсе не простой. И тогда подводный охотник отнес находку в Латвийский музей природы, где подтвердили, что это и впрямь зуб мамонта.

Церемонию передачи сделали весьма пышной. С другой стороны, для музея это была прекрасная возможность привлечь к себе внимание. Ведь ему действительно есть что показать. Вокруг на журналистов смотрели глаза всевозможных чучел, в том числе даже мамонта. Впрочем, как выяснилось, это лишь муляж. Как и гигантские кости. Зато бивень точно подлинный, или, как нынче модно говорить, аутентичный. Он тоже был найден в свое время на территории Латвии. Как и несколько зубов мамонта, которые также были размещены на витрине. Они были точно такими же, как и зуб, найденный Игорем Ефимовым.

Дары для музея

— А вам часто что–то приносят? — поинтересовались «7 секретов» у директора Латвийского музея природы Скайдрите Рускуле.

— Очень часто! — отметила руководитель. И шутливо добавила: — Хотя некоторые потом забирают свои же подарки — когда наши специалисты открывают им глаза. Узнав, что вещь, оказывается, ценная, а то и очень ценная, нам говорят: мы передумали. Мол, родные сказали, что лучше оставить ее у себя. Ну и так далее. Мы сразу понимаем, что «даритель» попросту решил продать находку.

— А вы сами ничего не покупаете?

— К сожалению, у нашего музея нет больших средств для приобретения всего того, что нам предлагают. Особенно если уже имеются какие–то аналогичные экспонаты. Скажем, у нас только зубов мамонта 13 штук. Причем я имею в виду лишь те, которые были найдены на территории республики. Ефимов принес действительно ценный для науки экземпляр, найденный на дне моря. Речь идет уже о подводной палеонтологии. Причем Игорь и сам уникальный человек, поскольку ни словом не обмолвился о деньгах.

— Парижский Лувр гордится своей «Моной Лизой». У других музеев свои эксклюзивные изюминки. А вы чем заманиваете посетителей?

— У нас масса предметов, которыми мы гордимся. Но, думаю, лучше говорить не о каких–то конкретных раритетах, а об учреждении в целом. Наш музей представляет собой целый комплекс. Благодаря тем или иным уголкам посетители могут познакомиться с самыми разными направлениями, которыми занимаются ботаника, этимология, геология, палеонтология и другие науки. И у каждого направления свои изюминки. Некоторые экспонаты имеют большое историческое значение.

Хотя для исследователей, конечно, прежде всего важна научная ценность. Понятное дело, обыватель чаще всего обращает внимание на драгоценные металлы. А какая–нибудь косточка для него не представляет никакой ценности. Хотя это действительно может быть уникальнейшая частичка доисторического животного. Многие знающие посетители с восторгом изучают коллекцию вымерших панцирных рыб, благодаря которым наш музей прославился во всем мире. Самые крупные представители достигали 10 метров в длину.

Друзья мамонтов

Иногда бытует мнение, что мамонты на Земле жили чуть ли не в одиночку. Их часто изображают, одиноко бредущими по снегу. Однако, как оказалось, современная природная фауна лишь жалкий остаток невероятно богатого и разнообразного животного мира той поры. Заведующая отделом геологии и палеонтологии Латвийского музея природы Анита Саулите отметила, что среди специалистов существует даже такое понятие, как мамонтовая фауна. И если быть научно точным, то мамонты — это северные слоны. Они обитали и на территории современной Латвии.

Эти травоядные гиганты достигали в высоту 5,5 метра и весили по 10–12 тонн. Таким образом, они были в два раза тяжелее самых крупных современных наземных млекопитающих — африканских слонов. Средняя продолжительность жизни «северян» составляла 45–50, а максимальная доходила до 80 лет. От сильных морозов их защищал мощный волосяной покров с глубоким подшерстком. Длина «прически» достигала почти метра. А 4–метровые бивни весили 100 килограммов и более. С их помощью «волосатики» зимой разрыхляли снег, чтобы достать пропитание. В кишечнике ископаемых туш были найдены кустики брусники, мхи, тонкие побеги ивы, березы, ольхи.

Тем не менее хоботные монстры вовсе не были единственными представителями животного мира ледникового периода. В это трудно поверить, но раньше на территории современной Латвии проживали даже волосатые… носороги. Из названия ясно, что они, как и мамонты, тоже были покрыты густой шерстью. Причем доисторические «носатые» были намного крупнее современных: в холке их высота превышала 2 метра. На голове торчало по два рога: передний — на носу — достигал одного метра, а задний — на лбу — был чуть короче. Как и мамонты, носороги вовсю рыхлили землю в поисках съедобного пропитания.

Тундра вместо Латвии

Удивительно и то, что раньше погода в наших краях был совсем другой. Кругом простиралась… тундра. Да–да, именно тундра. То есть с климатической точки зрения Латвия была даже севернее современной сибирской тайги. Понятное дело, условия для проживания тогда были весьма суровыми. Земля ведь была скована вечной мерзлотой. Тем не менее пропитания было предостаточно. Дело в том, что в тундре растения прижимаются к поверхности почвы. В результате переплетающиеся между собой побеги образуют толстую зеленую «подушку». Именно она и служила основным кормом для травоядных.

У кого самые большие рога?

К доисторической мамонтовой фауне относят и большерогого оленя, который тоже проживал на территории Латвии, где было полно аппетитного мха. Название зверя говорящее: размах его лопатообразных рогов превышал 5 метров! Ученые считают, что этот олень больше всего любил обширные тундровые пространства. Потому что жить в лесу с таким широким мужским украшением на голове весьма проблематично: можно попросту застрять между деревьями. Сочные зеленые поля простирались от современной Ирландии до Крыма, от Северного Кавказа до Казахстана. Целые скелеты большерогого оленя найдены даже в Рязанской и Свердловской областях.

А еще в наших краях водились гигантские пещерные медведи. Свое название они получили потому, что их кости во множестве находят именно в пещерах. Причем чаще всего в горной местности. Даже в Альпах. В Латвийском музее природы можно полюбоваться некоторыми частями скелета доисторического топтыгина. Кроме того, некогда у нас жили и туры — предки современных домашних коров. К сожалению, вымер и древнейший конь — тарпан. Густая шерсть и ему позволяла переживать холодные зимы. Крепкие копыта не требовали подков. Тарпаны бегали по Европе огромными табунами. Ведь раньше не было городов и прочих населенных пунктов, не говоря уже о границах.

Трудно себе представить, что когда–то на территории Латвии было немало северных оленей. Отрадно, что этот вид, который также относится к мамонтовой фауне, все–таки дожил и до наших дней. Вот только доисторический олень и впрямь ушел на север, после чего стал называться северным. Хотя, по идее, его смело можно называть латвийским. Впрочем, далеко на север были вытеснены и другие звери: овцебык, песец, росомаха, заяц–беляк. Из–за глобального изменения климата они резко сократили область своего распространения.

А другие былые «северяне», наоборот, ушли на юг, где приспособились к жизни в совершенно иных природных зонах. Скажем, бизоны и куланы неплохо себя чувствуют даже в самых жарких странах.

Так почему же вымерли мамонты?

Ученые полагают, что причиной вымирания «шерстяных» северных слонов стала обыкновенная голодуха. Ведь только вес наполненного пищей желудка взрослого мамонта мог достигать 240 кг, то есть почти четверти тонны. Огромное количество потребляемого корма заставляло мохнатых великанов постоянно передвигаться в поисках все новых кормовых участков. Но когда начали таять ледники, тундра стала превращаться в топкие болота. А по ним уже не побегаешь.

Сегодня в Арктике, в зоне вечной мерзлоты, которая раньше была северной зеленой степью, находят целые туши прекрасно сохранившихся мамонтов. В поисках пищи тяжелые животные попросту провалились под землю. А когда ледник стал отступать, на его месте начали стремительно расти леса, которые оказывались совершенно непроходимыми. В результате вчерашняя обильная кормовая база попросту исчезла.

Но, как известно, свято место пусто не бывает. Вскоре на территорию Латвии, освободившуюся от льда, прибыли первые поселенцы, которые шли по стопам северных оленей. На правом берегу Даугавы, в населенном пункте Лаукскола вблизи Саласпилса, была обнаружена стоянка тех первобытных охотников, которые прибыли с более теплого юга.

— Получается, когда в Латвии появились первые люди, мамонты уже вымерли?

— Точно это не известно. Но скорее всего. А как только ледник начал отступать, появился человек. Почему именно в Саласпилсе? Именно там тогда был берег Балтийского моря.

— Ефимов нашел зуб мамонта в километре от берега. Получается, раньше на том месте была суша?

— Очевидно, это так. Как известно, Балтийское море сегодня активно наступает на сушу. Особенно после очередной сильной бури, вымывающей песчаные берега. К сожалению, Латвия все время теряет свою землю. С каждым годом территория нашей страны неуклонно сокращается.

— А можно определить возраст зуба, который поднял со дна моря Игорь?

— К сожалению, в Латвии для этого нет подходящей современной аппаратуры. Самая передовая лаборатория находится в Финляндии. Раньше мы могли посылать образцы костей чуть ближе — в Таллин или в Тарту. Но для определения возраста там используют уже устаревшие технологии. Они забирают слишком много материала, а значит, экспонат портится. А вот в Финляндии пропиливают очень тоненькую скважину. Этого им уже достаточно, чтобы определить возраст костей. Но такой тест стоит 350 евро. Так что еще нужно где–то взять деньги…

— Получается, сейчас никто не может сказать, сколько лет найденному зубу? Хотя я слышал и такие комментарии: мол, всего тысяч десять…

— Точный возраст пока не известен. Вполне возможно, что не десять, а даже 100 тысяч. Тут на глазок не определишь. Знаете, у нас еще обычно говорят: мол, до ледникового периода. А ведь на территории Латвии ледников было несколько. Сначала один наступал, потом он отходил. Затем надвигался другой, третий… Считается, что мамонты здесь обитали в один из межледниковых периодов. В последний раз ледник отступил 10–14 тысяч лет тому назад. Некоторые ученые считают, что после этого мамонты к нам больше не заходили. А кто–то полагает, что они ушли совсем недавно. Чтобы говорить о чем–то определенно, нужны доказательства.

— А мамонтов нельзя воссоздать? Скажем, с помощью генетики.

— Увы, пока современная наука до этого еще не дошла…

— А жаль! Интересно было бы пообщаться с мамонтом!

Михаил ЗАДОРИН.

7 августа 2014. №32

Страна вымерших мамонтов