Зрелищ и даже хлеба у нас хватает. Правды мало

Совсем недавно СМИ обошла информация, что из рядов Национальных вооруженных сил (НВС) Латвии за пророссийские взгляды уволен солдат. Latvijas Avīze писала, что солдат выражал поддержку России в конфликте с Украиной, о чем сослуживцы доложили начальству. Ну, а официально было заявлено, что парень уволился из рядов НВС по собственному желанию — в связи с семейными и финансовыми обстоятельствами.

Министр обороны Раймонд Вейонис по этому поводу сказал: «Этот конкретный случай доказывает (…), что латвийские солдаты отлично понимают геополитическую обстановку и способны идентифицировать сослуживцев, которые изменили свои взгляды. Тот военный сам осознал, что его взгляды не соответствуют взглядам латвийского солдата, да и гражданина Латвии в целом, и уволился по собственному желанию».

Анонимный же сослуживец уволенного (уволившегося) солдата считает закономерным, «что русскоязычные солдаты НВС читают порталы и смотрят телеканалы на родном для себя русском языке. Таким образом, они рискуют стать жертвами пропаганды Кремля. Было бы важно, чтобы руководство НВС более подробно разъяснило солдатам позицию Латвии, а также рассказало о геополитической ситуации».

Мозги — под копирку?

Я столь обширно пересказал напечатанное коллегами не для того, чтобы наброситься на парня. И даже не для того, чтобы ужаснуться, как сильна российская пропаганда. Этот случай заставил меня в очередной раз подумать, что на нашем массовом (общественном) информационном поле кроме пропаганды «хлеба и зрелищ» трудно найти что–либо еще. О том, на какое именно сознание и на какой охват аудитории работают наши так называемые общественные СМИ. Что они имеют предложить от имени страны конкретному парню, кроме «правильной» (читай: для солдата обязательной) риторики? А как же с осмыслением хотя бы этой риторики?

Я тут несколько преувеличиваю. Но, по–моему, если строить оценку событий хотя бы на той же Украине не на базе достоверной информации, если не подвергать открытому обсуждению состоятельность всей суммы мнений и предположений, а спускать то, как должен думать гражданин, «сверху», то у нас увеличивается шанс вместо умной армии иметь армию безмозглых болванчиков.

Кроме того, государство, которое так озабочено влиянием российской пропаганды, само до сих пор, во–первых, не удосужилось как следует сформулировать свои интересы и цели. Тогда народу была бы предложена какая–никакая мотивация, основа для формирования «соответствующих» взглядов гражданина.

Во–вторых, 60 процентов высказались, что готовы защищать Латвию. Дорожит ли власть, государство их готовностью надлежащим образом? Поскольку об угрозах и рисках власть напоминает нам чуть ли не каждый день, резонно было бы предположить, что эти 60% не только хотят защищать родину, но каждый из них также знает, где ему в конкретной ситуации быть, что делать. И плюс к тому он обладает должным умением. Знают ли они в большинстве своем? Умеют ли они? По–моему, нет. А если нет, то власть относится к ним как к пушечному мясу.

Потому отнюдь не удивительно, что в другом исследовании выяснено, что в случае военной угрозы 44 процента подумали бы о том, чтобы покинуть страну (18,2% заявили, что уедут не раздумывая). В комментарии к этим данным была ссылка на советское время, когда якобы считалось, что настоящих вояк лишь 10 процентов. 30 процентов теряют боеспособность еще до боя, еще 30% — увидев, как разлетаются мозги товарища во время боя, 30% впадают в шок после боя. Если отнести это к нам, то у нас надежный контингент — где–то 22 000 ребят.

Этим я хочу сказать, что власть не испытывает особой любви не только к своим подданным, она должным образом не дорожит даже своими солдатами. Ведь этот русский парень, которого турнули (да, читал — ушел по собственному) из армии Латвии, пошел служить сознательно. Будь у него должная, представленная политиками и командирами мотивация службы, будь у него возможность открыто и без оглядки на то, что его покарают, полемизировать о своем видении геополитики и конкретных конфликтов, не пришлось бы ему ставить в вину, как я считаю, политические и командирские недоделки. А что до пропаганды, то любая пропаганда, естественно, будет стараться занять пустые или сомневающиеся клетки в наших головах.

Что же мешает нам со своим обществом разговаривать не на уровне пропаганды, а на уровне профессиональной, объективной официальной информации? Причина влияния российской пропаганды — мы сами. Что до Украины, то даже Джордж Сорос признал, что на ее территории развязывается война Европы с Россией. Однако его и иже с ним взгляды тут не то что не анализируются, они даже не опровергаются. Официально умалчиваются. Кстати, в Европе и даже в США альтернативные официальным установкам взгляды аналитиков, ученых, журналистов, политиков встречаются и взаимно сталкиваются гораздо чаще, чем у нас. В чем дело? Ведь есть же у нас знающие военные и даже сообразительные политики.

Вот недавно был на семинаре, посвященном обороне и безопасности Латвии. Остался весьма доволен. Среди прочего было сказано, что в генштабах России работают профессиональные и умные люди. Крымская операция была названа шедевром, а то, что происходит в Донбассе, — провалом. Было сказано, что одной из наших главных задач является «осуществление эффективных информационных кампаний там, где мы усматриваем вызовы».

Общественные СМИ — не приоритет страны

Кто должен у нас этим заниматься? Как я уже сказал, тон должны задавать общественные СМИ. Информационная кампания, на мой взгляд, не то же самое, что промывание мозгов. Далеко не то же самое. Это скорее комплекс воспитательных мер по стремительному улучшению качества общества. Хотя бы до такого уровня, чтобы оно было действительно готово к возможным вызовам. Я считаю, что среди прочих институтов это прямая задача общественных СМИ. Латвийского радио и Латвийского телевидения.

Я говорил председателю правления Latvijas televīzija Ивару БЕЛТЕ и редактору информационно–документальных, новостных и спортивных передач ЛТВ Рите РУДУШЕ, что для русского читателя мне хотелось бы узнать более–менее обширное их мнение о работе с русской аудиторией и задумках ЛТВ по этой части. Но телевизионщиками был предложен формат интервью, когда я посылаю вопросы, а они присылают ответы. Значит, у меня не было прямой возможности влиять на контекст беседы. И я (возможно, ошибочно) сомневаюсь, что большинство читателей «7 секретов» хорошо знакомо с латышским программным содержанием ЛТВ. Потому я отдал предпочтение суждениям телевизионщиков об общественных СМИ как таковых и немногим предложениям о русскоязычной аудитории непосредственно.

Правда, в отчете об успехах ЛТВ в 2014 году было сказано, что «удалось добиться огромных перемен в (программном. — В. А.) содержании русского языка» (Р. Рудуша). Надеюсь, вы это заметили.

— Доктор политики, профессор политологии университета Брока (Канада) Юрис Дрейфелдс в свое время («Диена», 7.09.2007 г.) писал, что «телевидение Латвии принадлежит народу. И является единственной телестанцией, где народ может осуществить свое влияние и прямо отражать свои укорененные в Латвии ценности». Согласны ли вы с этим мнением?

Иварс Белте: — Чтобы ответить, согласен я с этим мнением или нет, я должен был бы знать обстоятельства возникновения этого выражения. Интервью, статья, издание, где оно появилось… А также то, в связи с какой ситуацией оно было высказано. Не зная этого и хорошо осознавая, что вырванные из контекста выражения можно поставить на службу другим, не тем целям, которые предполагали их авторы, я подобные цитаты комментировать не стану.

Но если я правильно понял направленность вопроса и он касается миссии общественного медиа, то мое мнение об этом несущественно. Потому что при вступлении на эту должность моя миссия и задачи были уже сформулированы. То есть служить интересам общества, понимая под этим все общество — и по национальной принадлежности, и по возрасту, и по уровню образования, и по разнящимся политическим, а также другим взглядам.

— А вот другая латышка, живущая то в Швеции, то в Латвии, профессор нескольких вузов, исследователь СМИ и публичных отношений, активная журналистка Сандра Вейнберга как–то написала («Диена», 12.10. 2006 г.): «Надо добиться, чтобы распорядок дня общественного медиа определялся нуждами общества, а не амбициями работников». Лично я считаю, что и в проекции на сегодняшний день Сандра по существу сказанного ближе к реальности, чем Юрис.

И. Б.: — Как я уже сказал выше, цитату комментировать не буду. Но если речь об амбициях работников ЛТВ, то скрывать не стану — они у нас действительно имеются. Я считаю, что финансовое положение медиа ослабило качество и независимость журналистики. Считаю, что для независимости медиа необходима также их финансовая независимость. К сожалению, некоторые газеты, на мой взгляд, также не могут быть глашатаями подлинно независимых взглядов. Потому что их издатели пользуются не только теми финансовыми средствами, которые заработали сами. В свою очередь, у работников ЛТВ действительно имеются амбиции. То есть создание независимого, в том числе финансово независимого, медиа. А также обеспечение высоких стандартов журналистики в повседневной работе. К этому мы относимся очень серьезно.

— Вы, господин Белте, как–то сказали, что ЛТВ — современное СМИ, которое отображает интересы общества. Чем вы это обосновываете? Пока что ЛТВ, на мой взгляд, отображает лишь публичный мэйнстрим (избегая конфликтов с ним). Вряд ли это то же, что интересы общества.

И. Б.: — Не совсем разберу, что есть источник этой цитаты. Припоминаю, что, вступая в нынешнюю должность, высказал это в своем видении о развитии ЛТВ. Не хочу комментировать ваше мнение. У каждого есть право на собственное. Но в своей работе я учитываю две вещи — данные исследовательского центра TNS, которые дают представление о том, вызывает ли содержание интерес, а также прислушиваюсь к мнению профессионалов отрасли. Мы встречаемся с профессионалами высшего уровня и с удовольствием выслушиваем их мнение. В том числе критику и конструктивные предложения.

Рита Рудуша: — Чтобы ответить на вопрос содержательно и по смыслу, надо бы знать, что спрашивающий понимает под «публичным мейнстримом». Если подвергается сомнению то, что ЛТВ выполняет одну из своих функций — быть сторожевой собакой, то я с этим категорически не согласна. Мы анализируем процессы принятия решений, анализируем законодательство, исследуем деятельность должностных лиц как в ежедневных новостных и информационных передачах, так и в двух сильных исследовательских форматах — Aizliegtais paņēmiens («Запрещенный прием») и De facto.

— А я считаю, что слово «аналитика» в СМИ Латвии все еще притянуто за уши. ЛТВ им тоже пользуется, но фактически так же, как и другие, довольствуется «именованием обзоров анализом, а отдельных скандалов — исследованием» (Я. Домбурс, Ir, 4.10.2013 г.). Для разработок аналитического уровня журналистам не дают ни достаточно времени, ни ресурсов.

Р. Р.: — Утверждение «фактически так же, как и другие» требует уточнения. Кто такие «другие»? Что есть «достаточные ресурсы» и кто их не дает? Но если говорить о содержательной политике аналитики и исследований, то, на мой взгляд, прежде прочего СМИ должны сформулировать исследование своим приоритетом. Осознавая, что это трудоемкий и дорогой процесс. Журналистам должны быть обеспечены такие условия, чтобы они могли «копать». Должна быть поддержка правительства. Даже не говоря о том, что надо найти таких журналистов, которые хотят и могут это делать. Потому что исследование — это специфическая задача, требующая терпения, настойчивости и труда, который не укладывается в восьмичасовые рамки.

— И все же мне кажется, что и вашим главным критерием являются рейтинги. И тут я опять соглашусь с Янисом Домбурсом, что «подлинно качественное общественное медиа есть альтернатива «хлебу и зрелищам». По–моему, ЛТВ пока даже близко не альтернатива. Почему?

И. Б.: — Иногда даже от профессионалов очень высокого ранга слышно мнение, что общественные СМИ должны производить содержание супервысокого качества и супервысокого уровня. А если кто–либо этого не понимает, то это проблема зрителя, а не медиа. Я считаю, что зритель важен. Голосование зрителя о той или иной передаче посредством пульта очень существенно и помогает нам развиваться. Зритель не дурак.

Но рейтинг при принятии решений не является единственным нашим критерием. К тому же вопрос о рейтингах все еще используется против ЛТВ — мол, или мы гонимся за рейтингами и потому нехороши, или плохи потому, что не выиграли рейтинговую войну с коммерческими каналами. Как я уже сказал, рейтинги — не абсолютный критерий. Но они существенны для диагностики ситуации. Вроде измерения температуры.

— Если, глядя на Европу, ресурсы, которыми располагает ЛТВ, сравнимы с албанскими, то, очевидно, следует выделять приоритеты.

И. Б.: — Да, финансирование общественных СМИ Латвии, если сравнивать с другими странами Европы, находится в самом низу таблицы. В среднем по Европе оно составляет 0,2% от ВВП. В Латвии, по данным EBU (European Broadcasting Union), это неполные 0,1%. Говоря о приоритетах, не вижу, что общественные СМИ являются приоритетом страны.

Р. Р.: — С содержательными приоритетами ЛТВ можно ознакомиться в документе планирования ЛТВ — «Общественный заказ 2015», расположенном на сайте Национального совета по электронным СМИ. Пересказ всех приоритетов займет много времени. Они определяются отчасти календарем, отчасти нашими стратегическими решениями. Например, в этом году усиленное внимание будем обращать на историю. Потому как осознаем, что до сих пор ей уделялось недостаточно внимания — как по части выделенного объема, так и по части многообразия тем.

— Вы все еще считаете, что ЛТВ испытывает «массивное давление»? Откуда оно и кому это надо?

И. Б.: — За последние двадцать лет ЛТВ пинали, как старый футбольный мяч. Работников обзывали лузерами, утверждали, что руководителями становились последние идиоты. Меня, когда я вступал в должность, обозвали «последним кретином». Этот фон, к сожалению, поддерживается до сих пор. Критику мы воспринимаем серьезно, однако против необоснованных наскоков выступаем немедля.

Сейчас я вижу и чувствую существенную деятельность коммерческих СМИ, которая обращена на то, чтобы выдавить ЛТВ из рекламного рынка. Без каких–либо гарантий возмещения этой части дохода из бюджета. Также все делается для того, чтобы общественное СМИ не занималось показом спортивных мероприятий большого или национального масштаба. Плюс культивируется мнение, что для общественного СМИ не важен зритель. Для него важны миссия, видение и ценности. Наша миссия содержит три важных элемента — информировать, просвещать и развлекать. Если нет зрителя, нет медиа.

— Говорят, что российская пропаганда в Латвии эффективна. Могут ли общественные СМИ ее притормозить?

И. Б.: — Важно не использовать против пропаганды контрпропаганду. Мы считаем, что информационное пространство Латвии следует укреплять качественными новостями и другими передачами. Как на латышском, так и на русском языках. Следует создать мощный бренд для русскоязычных Латвии. Бренд, которому они бы доверяли и с которым могли бы идентифицировать себя.

Р. Р.: — Да, идентификация очень важна. Чувство сопричастности. Потому что с русскоязычной аудиторией, с теми, кто живет, зарабатывает, платит налоги, любит и воспитывает детей именно здесь, на их родном языке говорили очень немногие. Задача общественного медиа — способствовать этой сопричастности, создавать объединяющий нарратив.

— Есть ли у ЛТВ какие–то новые идеи, рассчитанные на прямое общение с русскоязычной аудиторией Латвии?

И. Б.: — В краткосрочной перспективе следует укрепить новостную редакцию, расширить программный выбор. Если говорить о долгосрочных решениях, полагаю, что необходимо создание отдельного канала. Но в данную эпоху этого может быть мало. Возможно, необходима редакция для коммуникации в социальных сетях.

— «Стратегия национального развития электронных СМИ (2012 –2017 гг.)» однозначно предусматривает объединение ЛТВ и Латвийского радио. Не является ли это лишь механическим выпендрежем? По типу: что больше, то лучше, эффективнее, профессиональнее, креативнее?

И. Б.: — Мировые тенденции в области медиа показывают, что объединяются даже огромные медиа европейского и мирового уровня. Это имеет экономическое обоснование, ибо позволяет экономить финансы и направить их на усовершенствование содержания. В случае объединения ЛТВ и ЛР появилась бы возможность экономить, возможность более рационально использовать материально–техническую базу, а также человеческие ресурсы. Это отнюдь не механическое действо и не выпендреж.

Р. Р.: — Речь идет не только об экономии средств, но также о конвергенции медийной среды. Если вы посмотрите на календарь новостного журналиста BBC, то увидите, что один человек за день произвел содержание и для радио, и для телевидения, и для Интернета. Способности журналиста становятся многообразнее, его можно использовать эластичнее и легче. Приобретает и само содержание — работая в режиме трех платформ, можно планировать деятельность более целенаправленно: на одной платформе ты цепляешь тему на крючок, на второй — разворачиваешь ее, на третьей предлагаешь еще и связанное с ней содержание.

— Что бы вы попросили у золотой рыбки?

И. Б.: — Если это не нужно фиксировать в декларации должностного лица, то пусть оно останется между мной и рыбкой. Золотой.

Р. Р.: — Больше времени для книг. И для их чтения, и для написания.

5 февраля 2015. №05

Общественное ТВ