На Покровском кладбище есть памятная плита Юрию Ивановичу Гончаренко. До войны это был один из самых известных рижских журналистов и литераторов, писавший под псевдонимом Галич. Генерал русской армии, он оказался в Риге в 1920–х. В 1940–м его вызвали в НКВД и предложили сотрудничать. Иудой он не стал и через два дня пустил себе пулю в висок.

Юрий Иванович Гончаренко родился в 1877 году в Полтаве, в семье офицера. Шла русско–турецкая война, и день его рождения совпал с форсированием Дуная русской армией, в рядах которой сражался отец. В детстве мальчик проявлял гуманитарные способности: сочинял стихи, хорошо рисовал, и мама надеялась, что он поступит в лицей. Но военные традиции семьи взяли верх: юноша поступил в военное училище в Петербурге — Николаевское кавалерийское. Выбор, кстати, был не случаен — в этом заведении учился Лермонтов. В 1897 году, после окончания учебного заведения, Гончаренко — корнет лейб–гвардии Кирасирского императорского полка, который квартировал в Гатчине. В эти годы он знакомится с философом Соловьевым, литератором Случевским. С их благословения начинает сотрудничать в сатирическом журнале «Стрекоза» — пишет стихи, памфлеты. В 1907 году выходит первый поэтический сборник — «Вечерние огни».

Некоторые известные современники Гончаренко в схожих ситуациях заканчивали с офицерской карьерой и полностью уходили в писательство. Он не расстается с армией. Получил высшее военное образование: закончил Николаевскую академию Генерального штаба. Вскоре, в 1911 году, последовало назначение в Ригу — на должность начальника штаба Усть–Двинской крепости. Приближалась Первая мировая. О тревожной предвоенной обстановке в Риге Гончаренко позже напишет в рассказе «16–й гусарский», вышедшем в 1934 году.

Но это будет позднее. А в августе 1914–го Юрий Иванович участвует в тяжелейших кровопролитных боях на территории Восточной Пруссии — в составе армии генерала Ренненкампфа. Затем направлен на Юго–Западный фронт, который возглавил один из самых талантливых полководцев Первой мировой генерал А.Брусилов. В октябре 1915–го полковник Генерального штаба Гончаренко принимает командование 19–м драгунским Архангелогородским полком. Под его началом драгуны участвовали в Галицийской битве и легендарном Брусиловском прорыве. Один из центров Галиции — город Галич — переходил из рук в руки. Не случайно именно название этого города Гончаренко выберет в качестве своего литературного псевдонима — Юрий Галич.

О мужестве «гончаренковских драгун» историк русской армии А.Керсновский писал: «В кампанию 1916 года геройская атака Заамурского конного полка, поддержанная Архангелогородскими драгунами у Нивы Злочевской, спасла 11–ю армию». А вот что позднее писал Галич о своем полку, которым командовал полтора года: «О, какое это великое наслаждение стоять во главе 36 смелых, решительных, достойных во всех отношениях офицеров и тысячи таких же отборных солдат из разных губерний России. За эти 15 месяцев я сроднился с полком, как можно только сродниться в тревожной обстановке перед лицом ежедневной смертельной опасности… По этой причине я дважды отказывался от предлагаемых назначений».

1 июля 1917–го Гончаренко произведен в генерал–майоры и назначен начальником штаба Гвардейского кавалерийского корпуса. Но в стране уже смутные времена. Солдаты оставляют позиции, расправляются с офицерами, армия разваливается. Гончаренко самого не раз арестовывали, а однажды весь штаб корпуса предали суду…

После прихода к власти большевиков Гончаренко оказывается на Псковщине, в июне 1918–го, попадает в Киев. Здесь бывший командир кавалергардов, а теперь гетман Украины Скоропадский назначает его председателем комитета по разработке украинских орденов. В компании с историком Модзалевским и художником Нарбутом он разработал проекты украинских орденов, некоторые из которых существуют и поныне. Через несколько месяцев в город входят банды Петлюры. Царские офицеры и генералы расстреливаются без суда. Гончаренко пытается уехать в Одессу, но задержан и отправлен в каземат «Особого корпуса». При переводе заключенных в другую тюрьму ему удается бежать и добраться до Одессы. Там доходят невеселые сводки с Гражданской — расстрелян тесть — генерал русской армии Гончаренко, боевые товарищи — генерал Рузский, Радко–Дмитриевич, Багратион–Мухранский. В апреле 1919–го к Одессе приближаются части 1–й Конной армии, и Гончаренко на одном из последних кораблей оставляет город. Вместе с десятками русских эмигрантов попадает на греческий остров Халки, расположенный в Эгейском море. Вначале жизнь казалась раем — англичане, владевшие островом, даже предоставляли русским бесплатное питание. Но пришли французы, все изменилось, начался голод. Гончаренко вновь думает о возвращении в Россию — дошли сведения о создании в Сибири и на Дальнем Востоке правительства Колчака. Пока пробирался в Россию, Колчак пал. В конце концов Гончаренко оказывается во Владивостоке. На дворе — январь 1920–го. Через два года ему удается получить визу у эстонского консула, латвийский — испуганно отказал. Предстояло новое путешествие. 22 октября пароход «Лористон» британской морской компании взял курс на корейский Фусан. Стоя на палубе, Юрий Иванович записал:

«Настали дни и скорбно тени

Увили рок моих видений —

И, как изгнанник, с корабля

К тебе лечу, моя земля!»

…В сентябре 1923–го на рижский берег сошел никому не знакомый подтянутый мужчина, в хорошо подогнанном, светлом костюме берлинского пошива и светлой велюровой шляпе. В единственном чемодане было несколько любимых книг и пачка рукописей. Так он и пришел в редакцию «Сегодня». Через короткое время в штате появился новый журналист — Юрий Галич. Он начал работать в отделе информации, вести хронику культуры.

Одну из первых публикаций Галич посвятил Усть–Двинской крепости. «Динамюнд… Усть–Двинск… Даугавгрива… Крепость–курорт! Крепость–игрушка! Вот она, старая милая «Белогорская» крепость!.. Сколько незабвенных воспоминаний таят ее изумрудные верки!.. Старые бастионы хранят пролетевшую быль… Многое изменилось. Но, как и пятнадцать лет тому назад, несокрушимо стоят зеленые бастионы с амбразурами, с вековыми деревьями и куполом крепостного собора…»

Жизнь налаживается. Он много ездит по Латвии. Бывает в Юрмале, Елгаве, но больше всего притягивает Латгалия — дух родины здесь особенно близок. В Лудзе, которую он любовно называл «Городок в табакерке», рождаются строки:

«О, Русь дремучая, страна чудес и лад,

Быть может, лучше ты и чище во сто крат

Отчизны Байрона, Вольтера и Петрарки».

В 1937 году рижская общественность отметила 60–летний юбилей Галича. Его друзья Петр Пильский и Борис Энгельгардт писали, что отмечается сразу тройной юбилей: 40–летие военной службы и 30–летие литературной деятельности. На это событие откликнулись и латышские газеты — Юрий Иванович был хорошо известен в кругах латышей. Был инструктором кавалерии в Рижском военном училище, читал лекции на курсах по теории верховой езды, во время крупных соревнований на ипподроме его непременно приглашали в качестве судьи.

«Бодрое мироощущение, острая память, искусное владение диалогом, необыкновенно легкий, свежий, изящный язык составляют характерные особенности талантливого писателя», — отмечал Энгельгардт. За «рижский период» Гончаренко издал 14 книг, большое количество рассказов и воспоминаний было опубликовано в газетах «Сегодня», «Сегодня вечером», журнале «Для Вас».

Ничто не предвещало трагедии. Никто не предполагал, чем обернется для многих приход в город советских войск. В августе 1940–го Гончаренко уволили с работы, а 10 декабря вызвали в НКВД и недвусмысленно предложили сотрудничать. Через два дня он ответил на это предложение — пустил себе пулю в висок. Честь офицера он не продал ни в октябре 1917–го, ни в 1940–м.

Уже в наше время могила писателя на Покровском кладбище была обнаружена и восстановлена. Этим мы обязаны подвижнице Светлане Видякиной, возвращающей из небытия памятники нашим выдающимся землякам.

Дмитрий ИЛЬИН.

3 апреля 2014. №14

Не уронив пера и чести…