Петр Мамонов теперь все больше походит на отца Анатолия, которого сыграл в фильме «Остров». Живет вдали от суеты в глухой деревне Ефаново, молится, общается с Богом больше, чем с остальным миром. И лишь изредка дает концерты, на которых играет любимый рок-н-ролл. Скандалист и провокатор в прошлом, основатель одной из лучших в СССР рок-групп «Звуки Му» очень изменился.

— Как случилось, что я к вере пришел? Да откуда я знаю? Погибал, умирал, был на краю, жить хотелось. Взялся за ум. Стал спасать себя. Сначала тело. Потом о душе задумался. Порой сложно приходится, потому что надо преодолевать себя: страсти бурлят, кипят — ужас, караул! Тогда молюсь: «Господи, помилуй!» Помогает.

Не помню о своем прошлом ничего, кроме того, что это был полный бред. Не помню вчерашний день и помнить не хочу. Я устремлен вперед. У меня вечность впереди. День прошел — и я стал ближе к Господу Богу. С ним и общаюсь — больше, чем с сыновьями. Каждый человек — это образ Божий, каждый — икона. В течение жизни мы наживаем хорошее и плохое.

Но все мы Божьи создания и самой жизнью влияем на свой образ. У меня на лице все мои пороки, горести, радости написаны. И лица наши, и тела — все по нашей жизни. Дух творит себе формы. И нет понятия «если бы». Потому что все волосы у человека посчитаны. Но выбор у него есть. И делать его нужно каждый день — сначала умом, потом сердцем.

Выбрать эту жизнь и пройти по ней до конца. Вот какая схема! У пьяницы цирроз печени — это что, Бог его наказал? Это он сам выбрал! Если бы я пил до упора — уже бы сдох. Слава богу, понял, что надо завязывать. Из-за пьянки потерял лет десять-двадцать жизни. Но главное — что понял!

«Страшно ли мне? Страшно, но интересно»

— Тропа у людей одна: мы все уйдем из жизни. Вчера я, двадцатилетний, бегал по улице Горького — и вот уже завтра умирать. Без аллегорий. Страшно ли мне? Страшно. Дело ведь небывалое. Но интересно очень! Там же Господь, вечность. Не готов. Очень много всякой гадости. Сидим мы как-то с Ванечкой Охлобыстиным на съемках фильма «Царь», гримируемся и разговариваем о том, кто что читал и слышал о вечной жизни. Гример говорит: «Ой, какие вы смешные!» Я ему: «А когда предстанем перед Творцом, вообще обхохочешься». Ведь с нашими совестями такими-сякими, с нашей жизнью такой-сякой надо будет глядеть в глаза Богу, который за нас отдал жизнь свою на кресте…

Не надо обольщаться, что после смерти от нас один прах останется. Все крупные ученые — верующие. Все мои знакомые врачи, которые имеют дело с жизнью и смертью, — веруют.

Приходит один алкоголик: «Дай!» Я говорю: «Толик, не дам, подохнешь…» Он говорит: «Все умрем». Не стал ему объяснять, что важно, как мы умрем! Одно дело — за правду и совсем иное — от водки. Понимаете, как интересно? Богу не важны наши поступки, ему нужен мотив: зачем мы это делаем, зачем мы живем, зачем вы приехали, зачем я c вами разговариваю? Чтобы рекламу делать? Да тьфу, не в этом дело.

Может, кто что услышит, может, задаст вопрос: а что завтра будет? Смерть грешника люта. Каким уйдешь, погибнешь, таким и будешь в вечной жизни. Самоубийцы выходят из окна. В том ужасном состоянии, в каком погибнешь, и застынешь, дружок, в вечности. Таким и будешь. Там изменения нет, потому что нет воли, нет тела. Тело и есть наша воля к изменению.

«Никакой героин рядом не лежал»

— Зачем мы живем? Долгие годы я никак не отвечал на этот вопрос — бегал мимо. Был под кайфом, пил, дрался, твердил: «Я главный». А подлинный смысл жизни — любить. Это значит жертвовать, а жертвовать — это отдавать. Схема простейшая. Это не означает ходить в церковь, ставить свечки и молиться.

Смотрите: Чечня, 2002 год, восемь солдатиков стоят, один у гранаты случайно выдернул чеку, и вот она крутится. Подполковник, 55 лет, в церковь ни разу не ходил, ни одной свечки не поставил, неверующий, коммунист, четверо детей… брюхом бросился на гранату, его в куски, солдатики все живы, а командир — пулей в рай. Это жертва. Выше, чем отдать свою жизнь за другого, нет ничего на свете.

Молитва важна и при жизни. Слово «спасибо» — «спаси Бог» — это уже молитва. Бывает, не могу очки найти, прошу Творца Вселенной: «Помоги, Господи!» — и нахожу. Отец Небесный любит нас, к нему всегда можно за помощью обратиться. Вы знаете, какое это чудо?! Сидим мы здесь с вами, такие червячки, — и можем напрямую сказать: «Господи, помилуй!» Даже маленькая просьба — запрос во Вселенную. Вот крутняк! Никакой героин рядом не лежал!

Господь не злой дядька с палкой, который, сидя на облаке, считает наши поступки, нет! Он нас любит больше, чем мама, чем все вместе взятые. И если дает какие-то скорбные обстоятельства — значит, нашей душе это надо. Вспомните свою жизнь в моменты, когда было тяжело, трудно, — вот самый кайф, вот где круто!

Любовь — это вымыть посуду вне очереди

— Я стоял на сцене в клетчатом пиджаке, пел. С гитарой я король. Она смотрела, потом крикнула: «Ты самый главный, ты мой на всю жизнь!» С тех пор мы вместе… А может, было и не так. Может быть, я ее мороженым угостил… Но и это неважно. Важно, что мы стараемся друг другу уступать, стараемся друг друга понять. И в меру нашего старания Господь дает нам мирную, согласную жизнь. Мы вместе 33 года. Если ссоримся — дьявол торжествует.

Брак — сложнейшая вещь, это подвиг, равный монашескому житию. Я раздражаюсь: она что-то делает не так. Но она женщина. Я говорю батюшке: «Отец Владимир, ну как она могла?!» Он отвечает: «Петя, она женщина…» Я запомнил это на всю жизнь.

Любовь — это не чувство, а действие. Не надо пылать африканскими чувствами к старухе, уступая ей место в метро. Твой поступок — тоже любовь. Любовь — это вымыть посуду вне очереди.

«Счастье» — от слова «сейчас»

— Мама с папой семечко родили, из слизи наше тельце выросло, а душу Бог вдохнул Духом Святым в каждого из нас. Это то, что может соединиться с Богом. Человек трехсоставен: дух, душа и тело. Дух — это когда сосудик чистый и там воцаряется Господь. Тело — плоть: это мясо, покушать, покакать. Душа — эмоции: хорошее кино, хорошая книга, хороший разговор.

Как говорится, кто любит арбуз, а кто — свиной хрящик. У меня для души — вестерны старые. Такая сказочка хорошая с классными актерами. Не то что фильмы сегодняшние, где сиськи и ляжки отрезают, — меня они стали обламывать. Правильный фильм тот, который не стыдно посмотреть с пятилетним ребенком. Это пища души, а она должна быть из разряда «чистое, доброе, вечное». Ты же на рынке мясо нюхаешь. И если с душком — не берешь. Так же и к пище духовной нужно относиться.

«Счастье» — от слова «сейчас». Сейчас хорошо, сейчас хочу и получаю. Все хотят счастья, любви, здоровья. Богатства хотят. Не понимая, что это такое. Я знаю множество богатых людей — и все они как один несчастны.

Цветы не ставят в грязную посуду — сначала моют вазочку. Так и мы: нам помыть себя изнутри, очистить мысли — и тут же Дух Святой приходит, и хорошо становится даже без денег. Идешь ты с полным кошельком, и тут в подъезде по чану стукнули, все отняли — и денег нет. А Святой Дух в твоей душе никто не отнимет.

Как-то говорю местному батюшке отцу Владимиру, что тело, шкурка, все равно сдохнет… Он говорит: «Петя, лошадку надо беречь». Прав он, ведь тело везет нашу душу. И я берегу лошадку всячески. В прорубь прыгаю каждое утро, окунаюсь. За едой слежу. Ем не вкусненькое, а качественное, хорошее, простое, чистое, что произрастает на земле…

Раньше я вкусности разные любил, теперь для меня нет ничего лучше хлеба и воды. У этих продуктов самый чистый вкус. В любом возрасте лучший повар — голод. Если не поешь два дня, то манная каша позавчерашняя покажется вкуснее всякой дичи и рябчиков.

«Мы с женой — семья убийц»

— Вот мы с вами сидим, а рядом стоит Господь. Правда, это так! Это не русские народные сказки. А если рядом стоит Бог, все наполняется содержанием. Настоящим. Я с этим живу: еду варю, в доме убираю, посуду мою, дрова колю, печку топлю, сочиняю стихи, рассказы, песни, новую программу репетирую. У меня на дисках — проповеди Дмитрия Смирнова, лекции Алексея Ильича Осипова, профессора духовной академии. У меня Евангелие, Христос, молитва ради него… Забот достаточно. Целого дня не хватает — ложусь в четыре часа спать. У меня кошек много живет, я им еду варю. Сколько их всего, не считаю — у них своя жизнь.

Убийство — отдельная тема. Мы с женой — семья убийц. Запутались, многих детей своих убили. Если бы не делали аборты, у нас детей было бы столько, сколько у Вани Охлобыстина. Разве мы можем быть счастливы? Нам с ней теперь надо каяться, прощения просить и стараться жить получше.

Женщина заряжена на рождение семи-восьми детей. Если бы так было, все вопросы, зачем жить, и тем более про колечки всякие и внешний вид — ушли бы. Тело станет сморщенным, жухлым — и ляжем в гроб. А после женщины останутся дети. Женщина спасется чадородием.

«Хочу скорее забыть…»

— Стать к концу жизни нормальным человеком — вот задача. Каждую ночь нужно задавать себе простенький вопросик: я прожил сегодняшний день — кому-нибудь от этого было хорошо? Вот я, знаменитый крутой артист, рок-н-ролльщик, — могу с вами разговаривать так, что вы по струнке будете ходить. Но разве мне от этого лучше будет? Или вам? Одно из имен дьявола — «разделяющий». Внутренний дьявол внушает: ты прав, старик, давай всех построй! Я стараюсь таким не быть. Продвигаюсь в своей душевной работе каждый день. Комариными шажочками.

Остановка в душевной работе, довольство собой — это смерть. Нужна другая позиция: я хуже всякой твари. Хуже кошки — она все делает правильно, Богом настроена, у нее инстинкты, у нее выбора нет. А у меня есть, и я часто ошибаюсь. Ощущаю тотальную немощь. Ничего не могу без Бога.

Не хочу ничем гордиться: ни своей ролью в фильме «Остров», ни стихами своими, ни песнями — хочу с краю глядеть на все это. Мне чудо — каждый день, у меня каждый день небо разное. А один день не похож на другой. Счастье, что стал это замечать. Я очень много пропустил, мне очень жаль. Могло быть все чище и лучше.

Один человек сказал: ты такие песни написал, потому что водку пил. Но я их написал не благодаря водке, а вопреки. С высоты своих 65 лет я говорю: нельзя терять в этой жизни ни минуты, времени мало, жизнь коротка, и в ней может быть прекрасен каждый момент. Если я проснулся в дурном настроении, не портвейн пью, а говорю: «Господи, что-то мне плохо. Я надеюсь на тебя, ничего у меня не получается». Вот это движение самое важное.

Наталья НИКОЛАЙЧИК

(petrmamonov.ru.)

«Мы с женой — семья убийц»: Пётр Мамонов о вере, жизни, смерти и любви