Благодаря все более многочисленному сообществу творческих людей из России Берлин превратился в «один из самых активных аванпостов славянской культуры, что-то вроде «Москвы-на-Шпрее», колоссально далекой от репрессивной атмосферы путинской России», — повествует корреспондент Financial Times Гай Чейзан.

«Поэт Александр Дельфинов, переехавший в Берлин в 2001 году, говорит, что в последние пять лет, когда испарились надежды россиян на демократические перемены, приток эмигрантов расширился», — пишет издание.

По официальной статистике, сейчас в Берлине живут 22 тыс. «россиян-экспатов», как пишет автор. «Эти люди не видели в России будущего для себя, — говорит Дельфинов. — Люди из среднего класса, которым просто хотелось дышать».

В Берлин едут творческие люди, которых привлекает дешевое арендное жилье и атмосфера альтернативной культуры. «Здесь можно ругаться, как солдат, поклоняться Сатане — можно все, чего нельзя в России, — говорит Дельфинов. — У них есть Пушкин, Толстой и Достоевский, а у нас — секс, наркотики и рок-н-ролл».

Славист Георг Витте замечает: новоприбывшие «намного больше [чем предыдущие волны иммигрантов] открыты миру. Те из них, кто занимается исполнительскими видами искусства, особенно молодые, собирают смешанную аудиторию. Полное ощущение, что они интегрировались намного лучше, чем предыдущие поколения».

Некоторые произведения русскоязычных писателей-эмигрантов стали в Германии бестселлерами, а прозаик Владимир Сорокин — «литературной знаменитостью» — воплощением московско-берлинской «культурной оси», по словам автора статьи.

В 2011 году Сорокин купил в Берлине квартиру и с тех пор живет то здесь, то в своем подмосковном доме.

«Оказалось, что в Берлине обстановка для работы в чем-то намного спокойнее, чем в российской столице. В 2002 году пропутинская молодежная организация обрушилась на Сорокина за его сатирический роман «Голубое сало», в котором есть длинная и откровенная сцена секса между Сталиным и Хрущевым.

На митинге у Большого театра активисты рвали его книги и кидали их в гигантский макет унитаза; полиция завела на него дело по обвинениям в порнографии, которое позднее было закрыто. В 2007 году он пострадал в автоаварии, которая, как он уверен, была покушением на его жизнь», — говорится в статье.

По официальной статистике на конец 2016 года, в Берлине живут 130135 выходцев из бывшего СССР.

Среди них было много «экономических беженцев», а также советских немцев. Но после того, как к власти пришел Путин, стали эмигрировать и деятели культуры. Дмитрий Врубель, автор знаменитого граффити с Брежневым и Хонеккером на Берлинской стене, поселился в Берлине на постоянной основе в 2008 году. Он и его жена, художница Виктория Тимофеева, говорят, что Берлин лучше подходит для их направления — крупноформатного стрит-арта.

Врубель говорит, что страх перед цензурой тоже сыграл свою роль. «В российском искусстве две темы стали табуированными — политика и религия, — заявляет Тимофеева. — Как художнику работать в таких условиях?»

«После 2012 года началось возвращение к традиционным ценностям, (…) и это породило самоцензуру в широком масштабе, — говорит российский композитор-авангардист Сергей Невский, который живет на два города — в Москве и в Берлине. — С началом войны на Украине все стало еще хуже».

«Не все эмигранты полностью разорвали контакты с Россией», — отмечает автор. Режиссер Кирилл Серебренников и некоторые другие москвичи купили в Берлине квартиры, но все же считают Москву своим основным домом. В Москве «в этот самый момент происходит театральный бум», поясняет Серебренников. «Люди ходят на спектакли, обсуждают их: они воспринимаются как нечто ценное и важное».

Серебренников утверждал в интервью, что опасения за творческую свободу в России преувеличены. «Мы все живы, они не начали нас расстреливать, и на том спасибо, — говорит он. — И вообще, если процитировать Фасбиндера, «страх съедает душу».

Газета комментирует: «Но Серебренников ощутил на себе гнев российских «крестоносцев во имя морали». Он зачитывает жалобу на «Русские сказки», один из спектаклей его театра, присланную в министерство культуры Москвы. В жалобе утверждается, что спектакль «пропагандирует жестокость, насилие, убийства, инцест, кровь и много очень крепких нецензурных выражений».

Но Серебренников «отмахивается от таких вмешательств. Собственно, спектакли, на которые обрушиваются такие нападки, часто пользуются колоссальным «скандальным успехом», пишет газета. «Иногда это целенаправленная пиар-стратегия: люди платят экстремистам, чтобы те их атаковали», — говорит Серебренников.

«Невский, как и Серебренников, считает, что творческая свобода в России уцелеет». По его словам, самый тяжелый период был, когда Путин аннексировал Крым и была провозглашена новая агрессивная политика в сфере культуры, основанная на консервативных ценностях и убежденности в превосходстве России.

Но он считает, что эта «патриотическая истерия» пошла на убыль», говорится в статье. «Они не смогли найти творческих людей, которые по-настоящему приспособились бы к этой политике, — говорит он, — так что они потихоньку от нее отказались».

Авангардная певица Наталья Пшеничникова, переехавшая в Берлин в 1993 году, настроена мрачнее: «Деньги иссякают, казна пуста, очень многие потеряли работу. Государство берет под свой контроль все независимые структуры, а любого, кто критикует правительство, увольняют». Но она уверена, что потенциал для перемен есть.

Писатель Сергей Лебедев — тоже полуэмигрант, мечтающий о свободном передвижении между Москвой и европейскими городами.

«Подобный космополитизм контрастирует с настроением в России, которое при Путине сделалось все более националистическим, антизападным и антиукраинским», — отмечает газета.

Но в Берлине русские и украинцы ходят на одни и те же фестивали, слэмы и кинопоказы. «В Берлине у нас советская творческая утопия, — говорит Дельфинов. — Здесь все ладят — русские, украинцы, казахи и литовцы».

Москва-на-Шпрее: все больше известных россиян переселяются не в Ригу, а в Берлин