Латвийские политики обсуждают запрет на усыновление детей за границу, то есть в США. Сейчас это единственная страна, которая принимает латвийских сирот. Дети просят не запрещать им уезжать за границу, политики отвечают призывами к патриотизму и сомнениями в благонадежности американских усыновителей, пишет bbc

«Я до сих пор задаюсь вопросом: почему меня удочерили, а мою сестру — нет, — говорит Русской службе Би-би-си Элизабет. — Это такая вина выжившего. Я могу ходить в колледж и водить машину, я довольно хорошо живу, у меня чудесный муж. А моей сестре пришлось бороться за всё».

13 лет назад Лизу удочерила американская семья, она переехала в США, семья помогла ей поступить в колледж и получить диплом психолога. Сейчас Элизабет 25, она замужем, живет в Техасе, занимается аналитикой данных. Общаться ей уже удобнее на английском.

Ее сестра Валерия осталась в Латвии, после детдома попала во временную приемную семью, в 18 лет осталась практически одна без финансовой поддержки. Она пыталась наладить контакт с биологической мамой и переехать к ней на Украину, но неудачно.

Вернулась в Ригу, жила у подруги, убиралась в доме и присматривала за детьми — в обмен на еду и крышу над головой. Сейчас Валерии 22, она живет одна и учится на социального педагога, надеется получить пособие за хорошую учебу и работает с детьми в детском клубе.

«Мы выросли разными людьми, – говорит Валерия. – Конечно, в США больше возможностей, в том числе в сфере образования, там более позитивная культура, больше людей, больше финансовых возможностей, быстрее можно вырасти».

И Лиза, и Валерия записали видеообращения к латвийским политикам с просьбой не запрещать усыновление детей за границу. Такие же обращения записали десятки «детей системы» – кто-то из Латвии, кто-то из США.

Противники зарубежного усыновления говорят, что мнение детей надо учитывать, но в интересах ребенка – расти там, где он родился. Запрет на зарубежное усыновление периодически обсуждается в парламенте страны, однако до конкретных законодательных поправок дело дошло только в 2020 году. Сейчас политики предлагают запретить усыновление за границу до момента принятия новых окончательных правил.

«Я не думаю, что Латвия хуже США. Думаю, что у нас очень хорошая сильная страна, где жить, расти и строить семью. Не думаю, что где-то лучше, чем тут, – говорит Русской службе Би-би-си депутат латвийского парламента и глава профильной комиссии по социальным делам Артус Кайминьш. – Надо привести в порядок законы, чтобы этих детей не заманивали какой-то конфеткой, смотрите, мол, какие в Лос-Анджелесе красивые пальмы».

«У ребенка должен быть выбор”, – говорит Валерия. Она не жалеет о том, что осталась в Латвии, но говорит, что для «ребенка системы» главное — семья. Если в Латвии его ждет детдом, а в США – новые родители, то ему должны дать возможность уехать.

«Ты – брошенный»

Валерия оказалась в детдоме в шесть месяцев, ее сестре Лизе было четыре года. У них общая мама и разные папы. Когда, как говорит Валерия, маму забрали в тюрьму «не по ее вине», дети остались одни. После тюрьмы мама уехала на Украину, вернулась, когда Валерии было 14, а потом снова исчезла.

«В детдоме ты чувствуешь себя брошенным, ты и есть брошенный. У всех в школе есть мама и папа, а у тебя нет. И тебе всегда надо за себя постоять, потому что старшие дети — из-за собственных травм — постоянно пытаются тебя обижать», — говорит Валерия.

Сейчас она в качестве волонтера помогает бывшим «детям системы» найти себя во взрослом мире. Говорит, «уважаемыми людьми» становятся единицы — слишком много детдомовской свободы и слишком много детских травм.

«Детям никто не рассказывает, как справляться со своими травмами, чтобы идти дальше. Они не взрослеют (…) Они все время хотят себя жалеть, у них низкая самооценка. Это мешает чего-то добиться», – говорит она.
Валерия росла в так называемой временной семье, которая юридически не считается приемной. А в 18 лет она оказалась буквально в чистом поле и должна была обеспечивать себя сама.

Временные приемные семьи – альтернатива детдому или интернату. Фактически это социальная услуга, которую детям предоставляют взрослые, когда забирают ребенка к себе домой, получая за это от государства ежемесячное пособие.

Иногда ребенок проводит в такой семье несколько месяцев, иногда — много лет. Некоторые семьи берут одного ребенка, некоторые — несколько десятков. У таких родителей нет родительских прав, все важные вопросы от здоровья ребенка до его образования решает местное самоуправление.

По словам депутата латвийского парламента Бориса Цилевича, за последние несколько лет в Латвии образовалось целое лобби временных приемных семей, многие поддерживают запрет на зарубежное усыновление.

«Постепенно растет финансирование, поддержка приемных семей, организаций, которые заинтересованы в деинституционализации (перемещении детей из детдомов во временные семьи), для многих это стало профессиональным занятием, что, кстати, очень хорошо», — говорит он Русской службе Би-би-си.

За одного ребенка семья получает 171 евро в месяц, за двоих 222 евро, за троих — 274. По данным министерства благосостояния, во временных приемных семьях живут 1 367 детей, все — младше 11 лет. В детских домах более-менее постоянно живут еще 574 ребенка, и большинство из них старше 12 лет.

Специалисты говорят, чем старше ребенок, тем меньше у него шансов найти семью – настоящую или временную. За младенцами, как правило, стоят очереди из местных родителей, которые готовы на настоящее усыновление. За теми, кто чуть старше, приходят временные приемные родители. А вот у подростков шансов покинуть детдом совсем мало.

Мама «когда-нибудь вернется»

«Я стала самостоятельной очень быстро. С первого класса сама ездила в школу на автобусе через несколько районов. Помню, в семь лет сама пошла на свое родительское собрание — потому что больше было некому, в детдоме не хватало воспитателей, чтобы заботиться о каждом», – вспоминает Лиза (Элизабет).

«Помню, когда последний раз видела свою биологическую маму, она сказала что-то вроде «я когда-нибудь вернусь». Папа иногда навещал, а потом просто обещал прийти и не приходил, обещал звонить и не звонил», — вспоминает Лиза.

Мама не вернулась, бабушка с дедушкой иногда забирали к себе в гости, но брать полную ответственность не хотели.

Несколько раз ее пытались удочерить. С одной семьей не сложилось, потому что она якобы что-то сломала. «Я говорила, что это неправда, но кто же мне поверит», — вспоминает Лиза. С другой приемной семьей не срослось, потому что она случайно ударила братика локтем. «Они сказали, что больше мне не доверяют. А до этого говорили, что хотят меня оставить», – говорит Лиза.

Так она оставалась в детдоме до 12 лет. С этого возраста дети могут ездить за границу.

«Когда мне дали шанс, я схватила его целиком. Я не знаю, что было бы со мной, если бы я осталась в Латвии. Я бы хотела сказать, что я бы ходила в школу, но я даже не знаю, была бы я жива», – говорит Лиза.
Лиза вспоминает, что ехала в Штаты «в розовых очках»: мечтала о новых вещах, своей комнате и даже собственной машине. И о новой семье.

Всё оказалось гораздо сложнее, потому что в США «много проблем» и «много бездомных». И в новой семье отношения оказались очень непростыми. «Я была маленьким взрослым, очень независимой. [Приемная] мама говорила, что я слишком много командую своими младшими братьями, а у них «и так есть мама». А мне было сложно перестроиться, я привыкла заботиться о младших и понятия не имела, что значит быть дочерью», – говорит Лиза.

Проблемы и разногласия в итоге оказались настолько острыми, что сейчас они не общаются. Но Лиза всё равно очень благодарна своим приемным родителям. «Они дали мне шанс попасть в хороший вуз, я была второй в своем классе. Они помогли мне стать человеком, которым я стала», – говорит она.

«Я как-то сказала сестре, что если бы я осталась в Латвии до 18, то села бы на первый автобус, чтобы никогда не вернуться. Это место ассоциируется с детством, и это было не лучшее детство. Там случилось многое, что до сих пор меня мучает», – вспоминает Лиза.

Подростки никому не нужны

По данным парламентского секретаря латвийского минблага Криса Липшанса, за последние два с половиной года 161 латвийский ребенок был усыновлен за границу. Во всех случаях принимающей страной были США.

По данным Госдепартамента США, в 2019 году туда приехали 38 детей из Латвии, в 2018 — 79. Большинство — мальчики, почти половина — старше 12 лет.

Юрист Кристине Лемантовича говорит, что найти семью для мальчиков-подростков в Латвии практически невозможно. Она работает с международными усыновлениями около 14 лет и утверждает, что американские родители готовы принимать в том числе детей с зависимостями и проблемами с законом.

Кристине Лемантовича вспоминает, что в ее практике были самые разные примеры. Например, был случай, когда американская семья усыновила 17-летнего подростка, на которого в Латвии было заведено несколько административных дел за драки и наркотики. Представители местного самоуправления описали всё это в письме потенциальной приемной семье. Но американцы всё равно сказали, что хотят помочь.

«Я спрашивала, зачем им (усыновителям) это нужно? Они говорят: почему нет? У меня есть всё, чтобы помочь этому ребенку, я могу себе это позволить, – рассказывает Кристине. – Как правило, это люди старшего возраста, у которых уже взрослые дети и которые уже сталкивались с усыновлением».

Уже в Америке незадолго до своего 18-летия тот самый тинейджер чуть не убил человека и получил условный срок. В Латвию возвращаться отказался.

Интересы ребенка: где родился – там и живи?

«Латвия не должна расставаться со своими гражданами, отговариваясь тем, что мы не можем чего-то обеспечить, поэтому отдаем на усыновление. Это противоречит интересам ребенка», – говорит Русской службе Би-би-си латвийский омбудсмен Юрис Янсонс.

По его словам, если ребенок – гражданин Латвии, то именно Латвия должна заботиться о соблюдении интересов этого ребенка. «В интересах ребенка – оставаться в семье в стране происхождения», – добавляет Янсонс.

Именно он спровоцировал парламентскую дискуссию об ограничении зарубежных усыновлений и обсуждаемые поправки в закон. Итогом дебатов стал временный запрет на зарубежное усыновление. Постоянный закон должен быть одобрен и принят после разработки новой системы оценки «интересов ребенка».

Янсонс перечисляет несколько причин, почему ограничения необходимы. Первое — за границу попадают дети, которые уже находятся во временных приемных семьях, что «травмирует психику ребенка» и противоречит латвийским законам.

В латвийском минблаге не отрицают, что им известны случаи, когда детей возвращали из временных семей в детдома, чтобы впоследствии оформить усыновление за границу. Правда, представитель миниситерства Кришс Липшанс не уверен, что это противоречит интересам ребенка.

«Что именно в интересах ребенка? Если он хочет жить в полноценной семье, а в Латвии у него такой возможности нет, то единственная возможность – уехать за границу. Тогда с его точки зрения, находиться в детдоме [откуда было возможно официальное усыновление в США] лучше», – говорит Липшанс.

Противники усыновлений говорят и о том, что Латвия слишком часто отдает своих детей за границу.

«Проблема в статистике, мы на 13-м месте в мире среди стран, которые отдают своих детей на усыновление», — говорит депутат Артус Кайминьш.

Согласно информации на сайте Госдепартамента США, Латвия действительно была на 13-м месте среди 80 стран-доноров. На первых местах – Китай и Украина. А если пересчитать на душу населения страны-донора, то Латвия оказывалась бы даже на шестом месте. Но в общемировом рейтинге, а не только в США, согласно отчету Гаагской конференции, в 2005-2018 годах Латвия не входила даже в ТОП-20 стран-доноров. Первые строчки занимают Китай, Россия и Эфиопия.

Исчезают с радаров

Еще один аргумент противников зарубежных усыновлений — Латвия почти ничего не знает о судьбе детях, вывезенных за границу. Принимающая сторона должна сообщать стране-донору о состоянии ребенка в течение лишь первых двух лет.

«Мы что, будем считать, что если о них ничего неизвестно, то с ними все в порядке?» — говорит омбудсмен Юрис Янсонс. Информации о конкретных нарушениях нет ни у Янсонса, ни у минблага. Однако латвийских противников международного усыновления это не успокаивает.

Янсонса волнует, что США допускают повторное усыновление. Это значит, что приемная семья может передать усыновленного ребенка другой приемной семье. А если к этому моменту первичные усыновители не должны подавать отчеты латвийским властям, то на родине никто не узнает, что у ребенка поменялись родители.

Госдеп США в своем отчете признавал, что такая практика угрожает безопасности детей.

Наконец США до сих пор не ратифицировали Конвенцию ООН о правах детей. Документ был подписан еще в 1989 году, и США принимали активное участие в его разработке, однако до ратификации дело так и не дошло. В Латвии уверены, что отсутствие конвенции ставит под сомнение соблюдение прав детей.

«Допустимо ли, что мы свободно отдаем граждан Латвии в страну, которая не признает конвенцию, которая в свою очередь обеспечивает лучшие интересы ребенка – образование, свободное время, развитие, здоровье. Мне кажется, мало таких стран, которые не ратифицировали эту конвенцию», — считает омбудсмен Янсонс.

Госдеп США уверяет, что права детей в стране соблюдаются. «Правовая система в США защищает детей на федеральном и местном уровне. США, как и Латвия, ратифицировали Гаагскую конвенцию о защите детей и сотрудничестве в сфере международного усыновления, — говорят Русской службе Би-би-си в Госдепартаменте США. — Это гарантирует безопасность, предсказуемость и открытость для всех сторон международного усыновления».

У Латвии нет политических причин запрещать американцам усыновлять своих сирот — между странами прекрасные отношения, которые важны для Латвии в первую очередь в контексте НАТО и финансового сектора. Портить их без причины латвийские политики не стали бы.

«Латвия — партнер и союзник США во всех аспектах наших взаимоотношений», — говорят в Госдепе США.

Госдепартамент уважает стремление Латвии защитить интересы ребенка, однако выражает надежду на то, что ни временного, ни постоянного запрета на усыновление не будет.

«Мы верим, что в случаях, когда усыновление дома невозможно, международное усыновление должно быть доступно детям, которые рискуют провести свои юные годы в различных инстанциях. И ребенок, и общество заинтересованы в том, чтобы он стал частью постоянной любящей семьи», — говорит Госдеп США.

Принципиальный спор с главным союзником?

Вопрос о международном усыновлении разделил депутатов латвийского парламента примерно поровну, голоса разделились и в профильной комиссии, разные мнения у минблага и минюста, разные мнения у общественных организаций.

«Националисты хотят свой «закон Димы Яковлева», плюс есть лобби приемных семей, – говорит депутат Борис Цилевич. – С другой стороны, есть и жалобы на сиротские суды относительно их решений об усыновлении за границу».

Правозащитники видят угрозу в законе «Димы Яковлева»

Чем бы ни закончился временный запрет, он поставит под вопрос судьбу десятков и даже сотен детдомовских детей, которые надеялись найти новые семьи в США. По данным минблага, больше тысячи латвийских сирот находятся в поиске родителей. В отношении 135 детей уже были приняты решения. Что с ними произойдет до того момента, как латвийские политики определятся с «интересами детей», не знает никто.

«Как «ребенку системы», мне кажется, что этот вопрос подняли из-за выборов, чтобы видели политиков и их партии. Не думаю, что кто-то думает про патриотизм. Да, есть и хорошие и плохие истории (про усыновление в США), но зачем же обрубать все хорошее?» — спрашивает Валерия.

«Люди этого не понимают, но детям нужны мама и папа не без причины — детям нужна стабильность, — считает Лиза. — А если сказать ребенку, что мы не дадим тебе шанса, вы говорите ему, что он ничего не стоит. Если вы вообще запрещаете усыновление, то скажите, что вы даете взамен?»

Меня спасли от Латвии, а сестра осталась: личный опыт «вывезенной» девочки