язык

«Как бы странно это ни звучало (с учётом различной демографической геополитической ситуации), и в Латвии в межвоенное время ситуация с владением латышским языком у нацменьшинств идеальной не была. В вышедшем 3 года назад академическом издании, многотомнике «Латыши и Латвия» можно найти такую статистику: в 1922 году латышский владела 74,11% проживавших в Латвии немцев и 14,23% местных русских, в 1930 году эти показатели были соответственно 81,95 и 18,85 процентов, — пишет Марис Зандерс в «Латвияс авизе».

Я могу ошибаться, но всё же не думаю, что объяснение можно найти в каком-то особенном отношении общины русских к латвийскому государству (тогда уж у немцев претензий должно было быть больше). Поэтому скорее всего довольно небольшой небольшое число владевших латышским языком среди русских можно объяснить тем, что у этой этнической общины было сравнительно меньше контактов с латвийским государством и латышами, и она могла легче выжить без латышского языка.

С такого ракурса теперешние упрёки ряду должностных лиц Латвии (Ушаков, Лемберг) в том, что они постоянно обходятся без латышского языка, и это может уменьшить у других представителей нацменьшинств желание выучить латышский язык и использовать его, кажутся обоснованными.

К тому же, возможно, большая уступчивость не приведёт к цели, если целью является улучшение отношений между этническими группами.

В изданном в 2014 году собрании «Многообразные и изменчивые идентичности Латвии» упоминается следующее: Несмотря на то, что в Латвии латыши и представители других народностей, владеющие русским языком как родным переключаются на второй язык легче, чем, например, представители основной нации и нацменьшинств в Эстонии и Литве, взаимное недоверие больше именно в Латвии. Это не удивительно. О представителях других народов мне трудно судить, но среди латышей довольно часто встречается следующее — «слабая связь с родным языком — неприкрытая ксенофобия».

В тоже время надо понимать, что позиция латышского языка зависит не только от строгого выполнения правил, но и от того, как сами латыши относятся к родному языку. И в этом, к сожалению, их похвалить нельзя.

У меня нет объективных данных, только наблюдения, но некоторые чиновники, для которых латышский не является родным языком, говорят на нём правильнее, чем, например, этнические латыши — политики. Немного странно требовать от других уважение к языку, который сами же уродуем.

Нам нравится иронизировать по поводу того, насколько хорошо должностные лица владеют иностранными языками, в свою очередь, нам в голову не приходит столь же бурная реакция на высказывания на ужасном латышском.

По-моему, недостаточный интерес у нас самих к своему языку выражается и в других формах, например, неприятии диалектов или непонимании того, что гибкости и богатству языка способствует полноценная оригинальная литература и качественные переводы с других языков. Если государство и общество не понимает, какое значение имеет возможность писать научные исследования на различные темы на латышском языке, то велика вероятность того, что нити использования языка вне повседневного общения будут оборваны. И тогда появятся разные варианты утверждения «на латышском это нельзя даже выразить».

Одними только т.н. административными методами не обойтись, потому что тогда язык воспринимается как продолжение политики и инструмент, а не как некая самостоятельная ценность.»

«Латвияс авизе»: в вопросе госязыка уступать нельзя, но одними штрафами не обойтись