Так называлась повесть патриарха российской детективной литературы Аркадия Адамова. Речь в ней шла о хищениях на одной из меховых фабрик Москвы. Нечто подобное в середине 70–х годов произошло и в Риге.

Результаты ревизии

Всем, кто жил во времена СССР, наверняка знакомо такое понятие, как «несун». Так в ту пору прозвали воришек, прибиравших к рукам на родном предприятии все, что плохо лежит. А поскольку собственность в стране считалась общенародной, то есть ничей, то на эти кражи, естественно, в допустимых пределах часто смотрели сквозь пальцы. Но когда брали по–крупному, тут уж подключались прокуратура и милиция.

Нашему рассказчику Виктору Д., ныне пенсионеру МВД, в свое время довелось расследовать уголовное дело о хищении 26 финских меховых курток с оптовой базы, располагавшейся на улице Терешковой (нынче улица Буллю).

Основой для возбуждения уголовного дела были результаты внеплановой ревизии, проведенной на складе готовой одежды. Проверяющие из Министерства торговли Латвийской ССР обнаружили недостачу 26 финских меховых курток. Тогда это был супердефицитный товар. При официальной цене 150 рублей на черном рынке за такую куртку без разговоров выкладывали три сотни. Это в Латвии. А в республиках Закавказья можно было выручить и 400–500 рублей. Для справки: месячная зарплата жителя Латвии в середине 70–х составляла в среднем 150 рублей.

Общая сумма ущерба от хищений на фабрике составила 3 900 рублей. Сумма была довольно значительная, поэтому ревизоры тут же поставили в известность прокуратуру, которая по итогам ревизии возбудила уголовное дело. Заведующий складом на допросе только моргал глазами и клялся в своей невиновности. Оснований подозревать его в хищении пока не было. Однако начальнику, как материально ответственному лицу, грозил не только денежный начет, но и обвинение в преступной халатности. Последствия могли быть самыми плачевными, вплоть до лишения свободы. Но никто из работников склада, включая заведующего, не мог рассказать, при каких обстоятельствах исчезла столь крупная партия товара. Тщательный осмотр места происшествия ничего не дал. Все замки на дверях были в порядке, исправно работала и сигнализация.

«Двойной агент»

Тогда Виктор с помощью сотрудников уголовного розыска стал собирать исчерпывающую информацию о служащих склада — кладовщиках, экспедиторах, бухгалтерах. Постепенно следователь все больший интерес стал проявлять к агенту–экспедитору Попову — немолодому мужчине с аккуратно подстриженными усиками. Он характеризовался как безотказный работник, не имевший нарушений трудовой дисциплины. За 10 лет работы на складе ни разу не опоздал на работу, на профсоюзных собраниях выступал с деловыми предложениями, неоднократно поощрялся премиями и имел благодарности. Все эти качества расписывались в представленной должностной характеристике за подписью директора оптовой базы и председателя местной профсоюзной организации. Однако, как оказалось, агент вел двойную жизнь. Его хорошо знали официанты и бармены рижских ресторанов и кафе. Так, официанты ресторана «Таллин» и кафе «Лира» почтительно отзывались о Юрии Валентиновиче. Он был завсегдатаем этих заведений, не скупился на чаевые и делал солидные заказы. Приходил Попов всегда с компанией друзей и угощал всех дорогими блюдами и лучшими коньяками.

Откуда он брал деньги на эти пиршества, оставалось загадкой. Всю свою зарплату — 120 рублей — он до копейки отдавал жене. При этом нигде совместителем скромный агент не числился. Тогда экспедитором решили заняться более детально. Официантов расспросили пообстоятельнее. Они, как нештатные осведомители следственных органов, охотно сдали щедрого клиента. В итоге было установлено, что в последние два месяца в кафе «Лира» Попов трижды кутил с Халиевым, который незадолго до этого был принят на склад кладовщиком. Причина дружбы между пожилым экспедитором и молодым кладовщиком не была тайной — парень любил выпить и погулять на халяву и услугами щедрого спонсора незамедлительно воспользовался. Он же имел доступ на склад и мог быть замешан в хищении.

Решающий допрос

Халиев был вызван на допрос. Находясь в кабинете следователя, он всем своим видом показывал, что его голыми руками не возьмешь. Виктор чувствовал, что в нем исподволь стала закипать злость. Но знал, что она плохой помощник в работе и это чувство надо было подавить в зародыше. Ведь ему надо было во что бы то ни стало разговорить самоуверенного парня. А тот улыбался. Добродушие прямо–таки разливалось по его лицу. Со стороны могло показаться — ему очень жаль, что он ничем не может помочь следователю. Пожимая плечами, допрашиваемый с виноватым видом разводил руками и говорил:

— Я бы с удовольствием вам помог, но, к сожалению, все, что знал, уже рассказал. Может быть, вы меня отпустите? Ведь уже второй час сидим и все об одном и том же судачим. Не знаю, кто склад обчистил… — При этом в его голосе звучала неподдельная искренность.

— Не торопитесь, Халиев, — Виктор заставил себя улыбнуться, — разговор наш еще не закончен.

Сделав паузу, он взглянул на парня. Внешне в нем будто ничего не изменилось, но следователь уловил внутреннее напряжение, которое сковало собеседника. Последнюю фразу и тон, которым она была произнесена, тот явно воспринял так: следователь что–то недоговаривает, скрывает. И это тревожное ожидание невысказанного заставило его насторожиться.

— Послушайте, Халиев, — бесстрастно произнес Виктор, — ведь вы все равно не спасете Юрия Валентиновича, а себе принесете крупные неприятности. Может быть, напомнить вам статьи уголовного кодекса о лжесвидетельстве и укрывательстве преступлений?

— Но я–то куртки не воровал, — невпопад брякнул парень.

— Охотно верю. Но только нельзя быть честным наполовину. Будьте уж откровенны до конца, — сказал следователь. Его визави сосредоточенно думал.

— Но ведь это будет предательством по отношению в товарищу, — заявил он.

— А вы не думали, что пострадают невинные люди, завскладом, к примеру. Если преступник не будет найден, то ему придется возмещать 3 900 рублей. То, что он допустил халатность, сомнений не вызывает — следов взлома нет. Значит, он покинул склад, не закрыв его на замок. Но, кроме зарплаты, заведующий других доходов не имеет, значит, его ожидают крупные финансовые неприятности, причем по вашей вине.

Сейчас Виктор уже не знает, что послужило причиной тому, что парень стал говорить. Может быть, в нем проснулись остатки совести, а может быть, это был страх перед возможным наказанием.

— Пишите, — глубоко вздохнув, твердо сказал он, — я все расскажу…

После они еще долго сидели вдвоем. Первый внимательно слушал, лишь изредка задавая уточняющие вопросы, а второй торопливо говорил. Попов действительно украл куртки, воспользовавшись беспечностью заведующего складом, который, в нарушение должностной инструкции, не опечатал склад во время обеденного перерыва. После хищения агент–экспедитор пригласил Халиева в кафе, намереваясь через него сбыть куртки, а заодно заполучить человека, имеющего доступ к хранилищу.

Завершающим этапом следствия стал арест Попова. После очной ставки со своим предполагаемым подельником тот во всем признался. Расхитителю удалось уже сбыть десять курток. Местонахождение остальных он указал, заодно возместив государству причиненный ущерб. Все эти обстоятельства стали причиной того, что «несун» получил только два года лишения свободы с отбыванием наказания в колонии–поселении.

Александр ВАЛЬТЕР.

30 октября 2014. №44

Черная моль