Старшее поколение рижан прекрасно помнит Славу Бибергала — одного из ведущих актеров нашего ТЮЗа, игравшего в топовых спектаклях «Дорогая Елена Сергеевна», «Победительница», «Бумбараш», «Жестокие игры» и др. В 80-е возглавляемый Адольфом Шапиро ТЮЗ (позже переименованный в Молодежный театр) был таким же брендом Латвии, как юрмальские сосны или Домский собор.

Сейчас Слава живет в израильском городе Бат-Яме, где по-прежнему занимается любимой профессией. Мы встретились с ним в Риге, куда актер прилетел прямиком из заокеанского турне Чикаго — Индианаполис — Торонто. Спектакль «Фальшивая нота» с Бибергалом в главной роли имел огромный успех в Америке и Канаде.

Легендарный курс

— Слава, у каждого артиста свой роман с профессией. Что привело на сцену вас?

— В детстве я вставал на стульчик, читал стихи и всегда делал это с удовольствием. В школе был солистом хора. «Какой артистичный мальчик!» — умилялись взрослые.

Мне было 12 лет, когда моя мама, заядлая театралка, познакомилась с артистами Московского театра оперетты, которые приехали в Ригу на гастроли. Встречи с этими яркими людьми во многом определили мой путь. Поэтому, получив две первых профессии, далеких от театра — специальность судового электрика и медбрата, — в 1979 году я поступил на актерский курс, который вел Адольф Шапиро.

— Знаменитый шапировский курс дал Латвии невероятно талантливых актеров, которых после закрытия театра в 1992 году разбросало по всему миру. Общаетесь ли вы с бывшими однокурсниками?

— Конечно! Более того, знаю все и про всех. Николай Татаринов и Галя Заборская живут и работают в Германии. Таня Реутская перебралась из Риги сначала в таллинский театр, а потом за океан. Оля Шепицкая недавно сыграла главную роль в фильме «Молчание Марии». Георгий Гаврилов учился с нами недолго, так как женился на актрисе Маргарите Тереховой и уехал с ней в Москву; к сожалению, он умер от ковида.

Марина Гекс переехала в Минск и стала первым продюсером моего мюзикла «Приключения на Горизонтских островах» в минском театре «Диалог» (этот спектакль Славы Бибергала с успехом шел во многих городах, в том числе и в Риге. — Прим. авт.). Олег Демидов выбрал профессию циркового клоуна и работал у Юрия Никулина на Цветном бульваре. Сергей Чернов умудрился в США сняться в нескольких сериалах, отбив роль у самого Олега Видова. Ну а про Юру Кушпело и Юриса Жагарса вы сами знаете — это наше все.

На сцене…

— Удивительно, что каждый из учеников Шапиро состоялся в профессии. Никто не остался на обочине, не запил с горя…

— Тому есть объяснение: у нас были прекрасные педагоги. Феликс Львович Дейч как мать родная болел за каждого из нас, опекал, направлял, вел душещипательные беседы, и если случалось, что кто-то заблудился, брал за руку и выводил из леса. Благодаря Константину Григорьевичу Титову, преподавателю сценической речи, мы все говорим на правильном русском языке. Ну и, конечно, огромное спасибо Адольфу Яковлевичу Шапиро. Когда он приходил к нам, мы понимали, что пришел Мастер, каждое слово которого нужно запомнить.

Нашему курсу повезло: Шапиро сразу задействовал нас в спектаклях ТЮЗа. Он никогда с нами не нянчился и не церемонился. Пришел, посмотрел, сказал: «Все нафиг! Все наоборот!» И мы готовы были хоть наоборот, хоть наизнанку, хоть шиворот-навыворот.

Шапиро великий и ужасный

— Как вам работалось с Шапиро в театре?

— Приведу только один пример. Мы репетировали с режиссером Евгением Михайловичем Арье спектакль «Дорогая Елена Сергеевна», где я играл Витюшу. И вдруг случился затык. Никак не найти композицию! Полный ступор, все нервничают… Шапиро в это время был где-то за границей. Он вообще очень много ездил по разным странам и возвращался к нам как истинный небожитель — вальяжный, элегантный, благоухающий каким-то обалденным парфюмом…

Вот и в тот день он влетел в зал, взглянул на наши измученные лица и сказал: «А идемте-ка все пить кофе». Мы пошли. А когда вернулись, Шапиро за минуту решил сцену, над которой мы бились неделю, и спектакль был сделан.

Я до сих пор считаю: все хорошее, что в моей жизни происходило в профессиональном плане, — это благодаря ему. Например, я помню, как, придя в Израиле на кастинг, сказал всего три слова: «Я ученик Шапиро», — и этой фразой уменьшил себе количество конкурентов в три раза. Для меня это Мастер, уроки которого останутся со мной до конца жизни.

— Я знаю, что недавно вы встречались с Адольфом Яковлевичем в Риге. Как это произошло?

— Мой приезд в Латвию в апреле счастливо совпал с мастер-классом Шапиро на курсе театра «Дайлес», который набирал Юрис Жагарс. О том, что наш Мастер в Риге, мне сказала Оля Шепицкая. В один из вечеров мы втроем договорились встретиться у Театра им. Упита, и я не узнал Шапиро! Памятуя о том, что ему 84 года, я ожидал увидеть человека, который подойдет к нам медленно и степенно. Но Адольф Яковлевич не пришел, а прилетел на крейсерской скорости. Энергичный, худой, спортивный. Мы обнялись и пошли гулять по Старой Риге.

А до этого, лет двадцать назад, мы виделись с ним в Израиле, когда Шапиро ставил в театре «Гешер» «Трехгрошовую оперу».

Государство «Гешер»

— Вы тоже начинали с театра «Гешер», когда репатриировались в Израиль?

— Все было немножко не так. Я репатриировался не в Израиль, а в театр «Гешер», куда в 1996 году меня пригласил Евгений Арье. В этом государстве под названием «Гешер» я прожил пять лет. Это выглядело так: я мог отправиться за пределы театра в Израиль, а потом возвращался домой, в «Гешер». А репатриировался в Израиль я только в 2002 году, когда ушел из театра.

— Почему ушли?

— «Гешер» — это тоталитарный театр Арье. У него не забалуешь: железная дисциплина, ни шагу вправо-влево. А расстались мы потому, что Евгений Михайлович не понял, зачем меня пригласил, а я не понял, зачем согласился. Вероятно, дело было в том, что Арье видел меня в спектакле о царе Соломоне по пьесе, которую тогда писал Григорий Горин. Но Горин умер, спектакль не состоялся, и Арье начал мною затыкать дырки.

— Обидно было?

— Знаете, я в этой жизни все воспринимаю как благо. Работая в «Гешере», я не перетруждал мозг изучением иврита. Объездил с театром полмира, что удается далеко не каждому артисту. И ушел легко, спев на прощание Степу Лиходеева в музыкальном спектакле по «Мастеру и Маргарите», где роль Берлиоза исполнял бывший тюзовец, экс-рижанин Женя Гамбург. Это был мой дембельский аккорд.

С Арье мы расстались тепло и душевно. «Слава, это всегда будет твой театр, куда ты можешь вернуться», — сказал он мне. Но я не вернулся, ушел в свободное плавание.

Бибергал с женой

— Каждый творческий человек мечтает вырваться в свободный полет. Но насколько это легко — не быть ни к чему привязанным, парить над суетой и в то же время зарабатывать деньги?

— Покинув «Гешер», я полгода с упоением ничего не делал. У меня было прекрасное пособие, на которое я мог безбедно жить и изучать страну, в которой оказался и о которой почти ничего не знал. Согласитесь, что в советское время мы очень мало знали об Израиле, а на приезжающих в Ригу израильтян смотрели как на мифических персонажей или инопланетных пришельцев.

В изучении израильской жизни мне вновь пригодились уроки Шапиро. «Не играйте себя, не играйте идиота, — говорил он. – Разберитесь: что это за человек? Зачем он сюда пришел? Что ему тут надо?» Именно таким опосредованным образом в мой мозг входила страна Израиль.

Не могу сказать, что это был зов крови, о котором так много говорят. Нет, я, конечно, с детства знал, что еврей. Об этом мне часто напоминали в рижском дворе, обзывая жидовской мордой и не упуская случая отвесить подзатыльник. Но теперь я стал очень внимательно изучать своих соотечественников и чем больше знакомился с ними, тем больше поражался: до чего же они разные! Ашкеназы, сефарды, евреи из французских колоний… Но тем не менее их всех объединяют юмор, мудрость и потрясающая витальность — умение выживать в любых обстоятельствах.

Иврит всему голова

— Для того чтобы стать «своим среди своих» в Израиле, нужно знать иврит. Вы быстро выучили язык?

— В Хайфском театре, куда я устроился после полугода ничегонеделания, была русская сцена. В спектакле по пьесе Надежды Птушкиной «Пока она умирала» меня утвердили на главную роль — ту самую, которую в фильме сыграл Олег Янковский. Пока я работал на русской сцене, меня заметили и пригласили в Хайфский театр играть на иврите.

Первую свою роль я заучил как попугай и так боялся всех подвести, что шпарил текст наизусть еще в то время, как мои израильские коллеги, хорошо знавшие иврит, подглядывали в шпаргалки. Этот спектакль мы потом играли раз триста по всему Израилю, у друзов, бедуинов…

— Как это возможно — играть на языке, которого не знаешь?

— Представьте себе, возможно! Самым ярким тому примером был Женя Гамбург в «Гешере». Он играл огромные роли, зная на иврите только одно слово «кен», что означает «да». Гамбург был ведущим актером, после спектакля к нему прорывалась экзальтированная публика и что-то долго говорила ему на иврите, на что Женя, внимательно глядя в глаза собеседнику, отвечал: «Кен».

Но, конечно, вы правы: если хочешь стать израильским актером, то без перехода на иврит у тебя это вряд ли получится. Признаюсь: я еще не знаю этого языка в совершенстве, и когда меня спрашивают, выучил ли я иврит, честно отвечаю: «Я с ним хорошо знаком».

Съёмки под обстрелом

— В вашем актерском арсенале десятки киноработ. Как вас нашло кино?

— Работая в Хайфском театре, я обратился в агентство, которое занимается актерами, и записался на кастинг в один из фильмов под номером, состоящим из пяти цифр. Мне позвонили, я пришел, прочел свой монолог из спектакля. После чего, несмотря на зверскую конкуренцию, получил свою первую роль в комедии «Три пальца». Потом снялся примерно еще в пятидесяти фильмах и сериалах.

— И однажды вы проснулись знаменитым…

— Узнаваемость мне принес сериал «Дотянуться рукой» — фильм о том, как абсорбируется в Израиле приехавшая из Москвы семья хирурга и актрисы. Хирурга по имени Мики играл я, а его жену-актрису — Женя Додина. Поначалу диалоги в сценарии смахивали на гугл-перевод, мы с Женей решили улучшить их, и режиссер Рон Ниньо нам разрешил. После этого, опять-таки, памятуя уроки Шапиро, я сказал: «Ронни, а давай сделаем фильм еще лучше. Из сценария непонятно, чем невзрачный хирург зацепил актрису-красавицу. Может быть, он ей спел? Среди советских бардов всегда было много врачей». И предложил песню «На том кургане мы встречались» из спектакля «Бумбараш».

Ронни позвонил мне ночью: «Слава! Я дал послушать твою песню композитору фильма. Он расплакался и сказал, что она войдет лейтмотивом в фильм». Так и случилось.

После того как сериал вышел на экраны, мне пришлось передвигаться по городу, натянув капюшон. Мне не давали проходу. Однажды мы с Женей Додиной поехали на съемки в Эйлат — Леонид Горовец пригласил нас в фильм «Настоящее чудо». Садимся в такси. «Это вы?!» — радостно восклицает таксистка и всю дорогу на полном ходу делает с нами селфи. Я боялся, что она выпустит руль. По приезде в Эйлат нас уже поджидала целая толпа фанатов. «Мики! Мики! — кричали мне. — Помаши нам! Мы здесь!» В Израиле обожают сериалы. Снимают их много и качественно — правда, съемки имеют свою специфику.

— Расскажите!

— Вот недавняя история. Для съемок очередного сериала время и место выбирали долго и тщательно: разрешение можно получить, только если рядом есть бомбоубежище, а на съемочной площадке присутствует спецчеловек со спецтелефоном.

Начали, выстроили кадр, расставили массовку. Режиссер проверяет: «Звук есть?» — «Есть». — «Свет установлен?» — «Установлен». — «Камера в порядке?» — «В порядке». Остается только произнести заветное слово «Мотор!», но тут возникает спецчеловек со спецтелефоном и командует: «Тревога! Всем в бомбоубежище!» Прячемся, ждем… Наконец выходим на солнечный свет, но теперь надо все начинать заново: выстраивать свет, звук, напоминать массовке, где она стояла. В результате съемки вместо недели растягиваются на две.

— В свободное от съемок и репетиций на сцене время вы еще озвучиваете мультики. Вам это интересно?

— Я делаю это с удовольствием. После начала войны на Украине американские кинокомпании стали искать русских актеров для озвучивания за пределами России и перевели заказы в другие страны. Моим голосом говорят папа в сериале «Барби», «Черепашки-ниндзя», персонажи «Трансформеров»…

— Если бы вам пришлось выбирать что-то одно — театр, кино или озвучивание, — что вы выбрали бы?

— К счастью, такого выбора передо мной не стоит. Но если представить ситуацию гипотетически, то я выбрал бы сцену. Потому что театр — это впечатление. Мы запоминаем не спектакли, а то, какими мы стали после них: как волновались, о чем думали… Память и впечатления — это единственное, что нельзя отнять у человека.

Елена СМЕХОВА

Бывший рижанин Бибергал: о латвийских корнях, еврейской мудрости и великих учителях