Известный артист цирка Алексей Шмагин не раз был на волосок от гибели. Увы, такова профессия…

Итак, в Рижском цирке стартовала новая осенняя программа «Империя львов», посвященная 126–му сезону. Латвийская столица может гордиться, что в центре города расположено самое старое цирковое здание в Европе (!), которое находится в постоянном рабочем режиме, ведь представления идут одно за другим в режиме нон–стоп в течение всего года. Уникальная конструкция, созданная в 1888 году, то есть еще в те времена, когда Латвия входила в состав Российской империи, является памятником архитектуры, а также достоянием национальной культуры.

Многие мастера манежа рвутся к нам, чтобы выступить в прославленном цирке. Жесткий отбор осуществляет его директор Лолита Липинска, которая одновременно является и художественным руководителем. В новой программе принимает участие целый ряд выдающихся артистов из Латвии, России, Китая и Украины. Все они лауреаты различных международных цирковых фестивалей. А сегодня мы решили более обстоятельно побеседовать с известным санкт–петербургским воздушным гимнастом Алексеем Шмагиным, который не раз завоевывал Гран–при и на конкурсах в Риге.

Утреннее интервью было назначено в его номере на верхнем этаже цирка, где расположен целый гостиничный комплекс со всем необходимым (кухней, стиралкой и пр.) для гостей, выступающих во время гастролей. Пока я поднимался, то и дело слышались грозные львиные голоса. «Наверное, их сейчас кормят — вот и просят добавки! — с улыбкой пояснил Алексей, который давно уже привык к рычанию. — Так даже веселее. А еще кажется, что ты находишься в какой–нибудь экзотической африканской стране».

Впрочем, как известно, цирк сам по себе — это отдельное царство–государство. И секретов тут немало.

На грани

Как выяснилось, каждый раз, когда Алексей выступает со своими смертельно опасными номерами, он реально рискует жизнью. А все потому, что не использует лонжу. Так в цирке (с французского слово longe переводится как «аркан», «веревка») называют особое страховочное приспособление, способное удержать сорвавшегося с высоты артиста, который во время исполнения того или иного трюка совершил какую–либо роковую ошибку. Так что питерец права на ошибку не имеет. Конечно, с лонжей безопаснее. Но она попросту мешает выполнять элементы — можно элементарно запутаться.

— Да, я не раз был на грани, — откровенно поведал Алексей. — Скажем, как–то у меня выскользнула рука из петли. В последний момент ухватился пальцами. Откровенно говоря, я боюсь, когда меня поднимают. Ведь надо работать в среднем на высоте 6–8 метров. Думаю, любой человек должен испытывать элементарный страх. Это заложено в нашей природе. К тому же когда я наверху, то как–то быстро теряю ощущение пространства. То есть трудно понять, где верх, а где низ. Потому что тело не касается пола — и ты просто дезориентируешься. Я от этого страдал еще в Московском цирковом училище. Тем не менее работаю, — рассмеялся гимнаст.

— Если выступать наверху так опасно, то почему внизу не натягивают сетку?

— Ее используют только тогда, когда исполняют групповые воздушные полеты. В цирке вообще выступать опасно. Я видел разные варианты падения. Стараешься не повторять чьи–то ошибки. В «зоне риска» обычно молодые артисты, поскольку они еще не набрались достаточного опыта. В начале моей воздушной карьеры тоже всякое случалось. Когда у меня из петли выскользнула рука, меня быстро опустили вниз. Все ниже, ниже, ниже. Конечно, я тогда реально мог разбиться. С тех пор стараюсь не ошибаться.

— Как вы стали артистом цирка?

— Это долгая история! Но главное, что стал им достаточно поздно. Мне было уже 16 лет. В цирк попал случайно. В роду никто не выступал. Мама — бухгалтер, отец — экскаваторщик. А меня сюда занесло… Когда учился в 9–м классе, познакомился с девочками, которые работали билетерами в Цирке на Фонтанке. Напросились с друзьями на представление. В сентябре 2002 года там работали братья Запашные. Мне очень понравилось в цирке. Начал дома жонглировать теннисными мячиками — над кроватью, чтобы они далеко не разлетались. А потом девчонки–билетеры сказали, что у них есть студия.

Получается, я пришел в цирк 1 апреля. Оказался у Логвиновой, которая руководит студией «Ровесник на Неве». Она и стала потом моим педагогом. Конечно, Елена Георгиевна посмотрела на меня широко открытыми глазами, ведь обычно в цирк приходят в шести–семилетнем возрасте. Тут как в спорте. А в 16 лет многие уже заканчивают. А я только начинал. Причем никаких особых задатков у меня не было. Но мне очень нравилось. Поэтому никто меня особо не мучил. Я сам себя растянул. А в 2004–м поступил в Московское цирковое училище.

— О чем мечтаете?

— Опа! Какой вопрос… Даже не знаю, что ответить.

— Хорошо, чем будете заниматься, когда закончите воздушную карьеру?

— В среднем «воздушники» работают 15 лет. А потом уходят на «пенсию». Конечно, на заслуженный отдых обычно никто не отправляется. Чаще просто меняют свою квалификацию. Конечно, многое зависит от здоровья. Пока что я на него не жалуюсь. Так что еще есть время пока ни о чем не думать, кроме работы.

— В нынешней программе «Империя львов» выступают дрессировщики диких кошечек Вероника и Алексей Пинко, которые раньше работали как раз воздушными гимнастами.

— Я больше склоняюсь к режиссуре. Мне нравится что–то придумывать. Так, я ставил номера для воздушной гимнастки Елизаветы Резниченко, которая не раз выступала в Рижском цирке. Это моя выпускница. Кроме того, в Ригу приезжала и наша воздушная гимнастка из Санкт–Петербурга Марина Федорова.

— Какой воздушный элемент самый сложный?

— Сложно выделить что–то конкретно. Иногда кто–то делает какой–нибудь очень сложный трюк, а другой не может это повторить. Зато он выполняет безупречно что–то такое, на что первый не решается. Многое зависит от реквизита, возраста и даже веса исполнителя. Цирк — это не спорт, где все должны выполнять какие–то общие элементы. У нас кто во что горазд. Например, кому–то нравится висеть на пятке на прямой ноге. Это, кстати, действительно сложный элемент. Помимо трюков, я еще акцентирую эмоциональную составляющую. Подбираю яркие лирико–драматические мелодии. Скажем, в исполнении Шарля Азнавура, Лары Фабиан. Зритель ведь не только смотрит, но и слушает.

— Часто репетируете?

— Обычно три раза в неделю. По полтора часа. Иногда приходится пропускать. Ведь я работаю с детьми. Времени на себя не всегда хватает. Потом нужно наверстывать. Конечно, перед гастролями особенно стараешься.

— Я смотрю, в вашей комнате нет телевизора. Чем же вы заполняете досуг?

— Читаю, смотрю ролики по Интернету. Скажем, отрывки из представлений. Меня интересуют материалы об артистах. А вот какого–либо хобби для души, увы, у меня нет. Когда надоедает вся эта каждодневная рутина, я готовлю. И делаю это, как говорят, неплохо. Моя жена (она актриса) в восторге. Что делаю? Много чего. Скажем, котлеты. Обожаю что–нибудь потушить. Но какого–либо фирменного блюда у меня нет, — улыбнулся гость Риги, которому я от лица наших читателей пожелал успехов!

Март ДМИТРИЕВ.

16 октября 2014. №42

Без права на ошибку