В Риге наконец–то поставили памятник погибшим на войне, которую многие по сей день называют «никому не нужной».

«Сынам Латвии, погибшим в афганской войне» — надпись на памятнике, который открыли в рижском Тихом саду. Аккурат за новым монументом — совсем небольшой старый памятный камень, его ветераны–афганцы установили здесь еще в 2008–м и не переставали говорить с тех пор, что он — временный, поскольку верили: способны сделать настоящий мемориал! Несколько лет назад ветеран той войны, музыкант Сергей ОБОЛЕВИЧ, создал Фонд памяти павших в Афганистане, чтобы собирать деньги на монумент. А глава Латвийской ассоциации ветеранов войны в Афганистане Гунар РУСИНЬШ выступил автором памятника. И — все удалось! Общими силами. В центре монумента — каменное сердце, расколотое надвое мечом, а под ним черная мраморная книга с именами погибших ребят…

Дождь над огнём

В выходной день, несмотря на очень торжественное открытие, в Тихом саду было, как ни странно, тихо. Почетные гости произносили слова, оркестр играл, но в перерывах вдруг наступала ТАКАЯ тишина, что было не по себе, а тут еще и ветер поднялся, какой–то не по— апрельски жаркий. Словно из Афгана подуло… Вдруг небо затянуло тучами, пошел дождь, но уже спустя минуту он кончился — лишь намочил лица афганцев, и по ним было видно: бойцы до сих пор слышат взрывы и автоматные очереди, а на глаза наворачиваются слезы, когда вспоминают погибших друзей. И дыхание вдруг перехватывает…

На церемонию открытия памятника пришли министр внутренних дел Рихард КОЗЛОВСКИС, мэр Риги Нил УШАКОВ, командир НВС Раймонд ГРАУБЕ, были и депутаты столичной думы, и парламентарии, приехали представители организаций ветеранов войны в Афганистане из других прибалтийских стран, а также из России. С гигантского камня, на котором «афганское сердце», сдернули купол парашюта — и торжественно открыли мемориал. У основания памятника вставили и зацементировали две «капсулы» — гильзы от артиллерийских снарядов, в которые положили в небольших мешочках землю с могил тех, кто погиб в Афгане.

Гунар Русиньш сказал: «Мы объездили кладбища по всей Латвии, где похоронены павшие в Афганистане, — их останки тогда привозили на родину. Мы взяли немного земли с их могил. А в прошлом году я ездил в Афганистан — и оттуда привез землю, тоже для того, чтобы «похоронить» ее в Риге…»

На черной мраморной плите, сделанной в виде книги, перечислены имена 51 погибших солдат и одного пропавшего без вести. Цифры небольшие? Цифры страшные! И ведь скольких еще людей эта война до сих пор не отпустила, а в Латвии лишь по примерным подсчетам проживает более 3 600 ветеранов–афганцев…

Генерал Раймонд Граубе заметил на открытии: «Мы выражаем свое уважение и почтение, отдаем долг нашим павшим солдатам. Сегодня мы говорим не об идеологии, но — о солдатах, которые выполняли свой долг».

В свою очередь, Нил Ушаков сказал: «Для меня слова «ветеран войны в Афганистане» всегда были синонимом слов «мужская честь». После войны, уже в мирное время, многим из вас, ветеранам–афганцам, пришлось перенести немало. Вы и в мирное время показывали, что такое мужская честь!»

«Не та» война

Член правления Латвийской ассоциации войны в Афганистане Игорь РИСТОЛАИНЕН, который был одним из активных участников создания нового монумента, говорит «ВЕСТЯМ»:

— Прошлое в нас до сих пор сидит. Кто–то по ночам кричит, кто–то водку пьет без конца, кто–то с ума сходит. И ведь никому не было нужно то, что мы делали там — в Афгане… Друзья мои, с кем я воевал, все прекрасно понимают (помнят одни и те же горы, одни и те же ситуации, одну и ту же еду, одну и ту же пыль), а другие… В советские годы эта война никому не была нужна, в 1990–е — тоже, теперь и подавно. Поймите: мы, ветераны–афганцы, всегда были одиноки! И всегда вместе… Новый памятник для меня значит многое, ведь война в Афганистане — это целый кусок жизни.

Символично, что почти все, кто из афганцев принимал самое непосредственное участие в создании памятника, — 1980–го года призыва, одного из первых. Я, например, служил рядовым в 395–м мотострелковом полку, который потом стал «горным»… И мы были первыми, кто вернулся на родину. На нас после той войны все смотрели, как на экзотических животных. Мы вернулись с печатью — «немножко не такие, как все». Молодые сверстники ходили на дискотеки, а у нас в ушах все еще стрельба гремела и взрывы. Последнее — это не красивый образ, так буквально и было. И до сих пор гремит. Не отпускает война. Бывает, иногда так накатит, что жутко становится — до крика: «Когда же все кончится?!»

Памятник нужен одновременно и всем, и только нам, ветеранам–афганцам. Понимаете, сейчас у нас очень много проблем — и со здоровьем, и материальных, но… Подходишь тогда к памятнику, прочтешь имена павших — и призадумаешься: нет, брат, тебе не так уж и плохо, ведь ты — живой, а вот эти парни лежат в земле, и для них, увы, все проблемы давно кончились…

Кстати, памятник мы хотели поставить еще в советские годы. Правда, тогда, когда в 1980–е ветераны встречались вместе, создавая первую свою организацию — «Саланг», на солдат поглядывали, как на революционеров–подпольщиков: кто вы, кто вам разрешил, зачем вы?! С нами спорили, говоря, что такое поведение — это «идеологически неверно», поскольку «в Афганистане нет войны»… Оно и понятно, ведь тогда, в самом начале 1980–х, никто не знал, ЧТО в Афгане реально творится, поскольку в газетах печатали фотографии, как мы цветы и деревья там в парках сажаем, а еще щедро делимся пайком с детьми братского народа. Войны там для всего СССР не было. А потом, когда оказалось, что там все же идет война, отношение к нам немного поменялось.

Да, были робкие попытки поставить памятник еще в 1980–е. А еще на изломе эпох хватало аферистов, которые собирали деньги «на памятник», а потом куда–то пропадали. И лишь с «нулевых» реально стали что–то делать, пока, наконец, всем не занялись всерьез Гунар Русиньш и Сергей Оболевич, — вспоминает Игорь Ристолаинен.

Песня во имя памяти

О даугавпилчанине Сергее Оболевиче многие знали и до его активности в поиске средств на памятник. Знали о нем как об авторе–исполнителе, причем далеко за пределами Латвии — аж до Урала: выступал в составе группы «Русские» и в клубах, и на больших концертах, где в зале собирались тысячи ветеранов и их родственников. Его песни — честные, ведь он сам воевал в Афганистане, видел весь ужас войны, был под огнем. Он посчитал своим долгом не просто рассказывать о том времени в песнях, но записывать диски, а деньги от их продажи отдавать в Фонд памяти павших в Афганистане, цель которого изначально была одна: открытие в Риге памятника.

— Меня призвали в Афган в январе 1980–го. Это был чуть ли не первый призыв из Латвии. Мы направлялись через Термез: впереди шел 345–й парашютно–десантный полк, а за ним — наша 353–я артиллерийская бригада. Я в Афгане служил шофером в артиллерии, пробыл там год и четыре месяца, — вспоминает Сергей Оболевич.

На гитаре Сергей начал играть еще в 1970–е — и в Афгане продолжал. Хоть гитара за время службы и была латаной–перелатаной и битой–перебитой, но когда появлялась свободная минута–другая, Сергей продолжал на ней играть, даже сочинил свое первое стихотворение. «Игра на гитаре — это была та самая отдушина на войне», — признается «ВЕСТЯМ» собеседник.

А место, где расположился его полк, было страшное — Черикарская долина: там погибло очень много бойцов ограниченного контингента — наших, советских солдат. Кровь, огонь, выстрелы со всех сторон, но когда кругом было тихо, в перерывах между атаками наш боец любовался природой: кругом — горы, яркое небо и орлы кружат. Такие вот контрасты обожженного взрывами Афгана…

После войны Сергей Оболевич долго не мог ничего делать, пытался заглушить воспоминания, но потом в какой–то момент песни словно сами собой стали рождаться. И они теперь — самые главные в творчестве музыканта. Хотя, понятно, у него с той поры уже много накопилось песен «в солдатском рюкзаке». Одно время он пел только для друзей–знакомых, а потом они же и сказали: брат, ты должен выступать! Сергей особенно благодарен Дмитрию ШЕЙКМАНУ, который его «вытащил из подполья». И Сергей решил участвовать в концертах афганской песни. Сейчас уже записаны альбомы, а впереди, конечно, и новые диски:

— Я очень долго работаю над текстами песен, придумываю гитарные партии. И людям, кажется, мои песни нравятся. Самые большие концерты были в Днепропетровске на фестивале «Афганский ветер» (в зале собралось около 1 300 слушателей!), потом — в Екатеринбурге на международном концерте «Война нас всех свела в одну строку».

А здесь, в Латвии, я выступаю с группой «Русские» (кстати, в ней есть еврей, латыш, литовец, белорус, нет только ни одного собственно русского) перед ветеранами — не только афганцами, но и Великой Отечественной. Участвуем в фестивалях в Белоруссии, России, на Украине. Я всегда считаю за честь петь свои песни для ветеранов (в любое время и в любой день) — это свято! — подчеркивает музыкант.

Камень поднялся из земли

Фонд памяти павших в Афганистане Сергей Оболевич создал в преддверии памятной даты — 25–летия с момента вывода войск, со дня окончания войны. Цель фонда изначально была одна — собрать деньги на строительство памятника в Риге. Его, по мнению ветерана, важно было установить в том самом Тихом саду, где тогда находился лишь небольшой памятный камень с табличкой:

— Думаю, новый мемориал удался. Вес камня — 30 тонн вместе с основанием под «мраморную книгу», а в земле еще три «куба» железобетона. Сейчас кажется, что памятник будто бы на траве стоит — сам по себе. Кто–то говорит, что он сам поднялся из земли, другие — что он приземлился с парашютом на землю.

Тут еще несколько недель назад все перерыто было, поскольку для установки мемориала использовалась серьезная техника. Весь район бегал смотреть, как мы тут работаем. Да, не удивляйтесь, ветераны–афганцы все сами делали — с самого утра и до позднего вечера тут работали. Например, сами котлован под памятником рыли — руками, лопатами, ведь не было денег, чтобы нанять рабочих. Потом сами же опалубку делали, бетон с арматурой укладывали. Разумеется, и за технику безопасности сами отвечали, следили за всем в процессе.

Вообще памятник сделали за семь месяцев: с момента доставки скульптору камня из Плявиньского карьера — и до открытия. Стоил памятник около 20 тысяч евро. Хотя реально, если бы нам не помогали люди от чистого сердца (за многое вовсе не брали деньги или, например, просили оплатить только текущие расходы — за транспортировку, за разные материалы), памятник стоил бы раз в пять дороже. Так, друг Саша Куделко подарил семь «кубов» бетона — под основание мемориала. Пусть меня простят те, чьи имена я не назвал, но кто нам очень помог! — подчеркивает Сергей Оболевич. — Пройдет немного времени, и мы собираемся подарить мемориал Риге…

24 апреля 2014. №17

Афганское сердце