Тунис — жемчужина Северной Африки. Тунис навевает золотые грезы и сны своими звенящими тишиною пустынями, своими белыми, как миражи, мечетями, своими руинами античного зодчества.
Оттуда приехал в Париж доктор А. Т. Васильев, занимающий видное положение в Пастеровском институте Туниса. Воспользовавшись длительным, вполне заслуженным отдыхом, Александр Тихонович Васильев, посетив несколько европейских столиц, заканчивает свой отпуск в столице мира.
Д-р Васильев — живой, энергичный, всем так вдумчиво интересующийся человек, коренной киевлянин. В университете Св. Владимира он окончил два факультета: естественный и медицинский. После этого работал в Мюнхене как биолог. А вскоре после Мюнхена был призван в действующую армию как врач и полевой хирург.
И вот, будто на трепещущем экране, замелькали равнины Венгрии, твердыни Карпат, Стрый, Козювка, знаменитая высота 992, Киев с госпиталем Императрицы Марии Федоровны на 1500 кроватей… Революция. Большевизм… Пограничный пункт Торнео. Стокгольм, Копенгаген… Медицинская практика — уже не у себя дома, а на чужбине.
С д-ром Васильевым работает его коллега Классен. Вспыхнули и погасли северные, скандинавские страны. Беспокойный дух «искателя» влечет Васильева все дальше и дальше. Как биолога захватывает его борьба с чумой, этим грозным «бичом Востока».
Мы видим д-ра Васильева в Персии. Но там не удалось ему закрепиться. Подступы к Шахской империи уже захлестывались кроваво-красной большевистской волной. Уже не до спокойной творческой работы…
Васильев очутился в Риме. Мощный трест рыбных концессий приглашает его в Триполитанию. Останавливаться, хотя бы на этом, — нет возможности.
— С точки зрения научных достижений я был очень доволен сенегальской эпопеей, — рассказывает д-р Васильев, — но жизненные условия требовали титанического напряжения… Сделав все, что можно было, — упрекнуть мне свою совесть не в чем, — я устремился в Париж.